Свет из глубин Бездны.

*** — Кевин... Кевин, а мама и папа вернутся? — спрашивает маленькая девочка, дергая за рукав молодого человека. Он напряжённо молчит, потом выдыхает. — Дорогая, мне очень жаль... — начал было, но закончить не может. Слова становятся комом в горле. — Ты говорил, что мы встретимся все вместе... — Мы должны были, но... — снова фраза стихает на середине. Глаза смотрят в никуда. — Ведь не может быть, чтобы они вот так просто исчезли... Может они... все ещё где-то здесь? Вместо ответа он смотрит на неё. В глазах словно выжженная пустошь. — Все говорят, что их больше нет... Но ведь это не правда! Братик Кевин говорил, что мы вернёмся назад и снова увидимся все вместе... — Дорогая, братик Кевин делает все, что может. Но иногда этого недостаточно... — Так не бывает! — К сожалению, бывает... Эмили, дорогая, не плачь... — он пытается обнять её, но девочка убегает. — Вы все верите, что мама и папа могли меня бросить и просто исчезнуть! Но они не могли! Они вернутся! Они обязательно должны вернуться! — Эмили, послушай... Иногда люди... Просто исчезают, так бывает... Мы не можем с этим ничего сделать... — Можем! Мы МОЖЕМ! Мой папа говорил, что человек может все, когда этого хочет! Может ВСЁ! А ты не хочешь. Поэтому у тебя ничего и не получается! — она выжидательно и осуждающе смотрит, поджав свои пухлые губки, потом убегает, хлопая дверью со всей силы. Кевин вздыхает, добавляет тише: — Может быть ради вас, госпожа, я сделаю то самое "всё", о котором вы просите... Вы ведь знаете... Ради вас я готов пожертвовать всем... *** — Где моя дочь?! — Шелли носилась по дому со всей возможной при её слабом здоровье яростью. Хотя даже яростью это сложно было назвать. Скорее, смесь печали и раздражения, доведенная до состояния отчаяния. — Дорогая, не переживай так. — говорит старушка, как обычно оказывающаяся рядом в нужный момент. — Посмотри лучше сюда... Девушка послушно идёт к дверному проему и замирает. Отсюда хорошо видно комнату, которую не так давно выделили подобранному на улице мальчику. На полу сидит её доченька, завернутая в его видавший виды черный плащ, поверх своего промокшего платья. На кровати парень с наполовину перебинтованным лицом. Он молча распаковывает конфеты и по одной бросает их ей. Бросает метко. Ровно в руки. Так, что ни одна не падает мимо. Девочка ловит разноцветные кругляши, каждый рассматривает, прежде чем съесть. Он ждёт, пока она закончит с очередным лакомством и хлопнет в ладоши, после чего бросает ещё. — Эм... — Шелли первое время не знает, как реагировать. — Я не давала разрешение брать сладкое без спросу... — Дорогая... — смеётся старушка. — Будь к ним добрее. Пожалуйста. Девушка подходит. Почти сразу на неё устремляется какой-то потусторонний взгляд единственного красного глаза. Боль, усталость, готовность ко всему и в то же время бесконечная холодность, плотно заслонившая собой все остальные эмоции. "Как раненая собака..." — думает она, так нежданно вспоминая совсем дурацкий случай из далёкого детства. Тогда маленькая Шелли подобрала на улице раненую собачку. Несчастная зверушка смотрела на мир глазами, полными ненависти и боли. Но стала самым преданным другом, стоило проявить к ней доброе отношение. Отогреть замерзшие лапы, приласкать, погладить по израненной морде.. Девушка подходит ближе, замечает в этом глазу то же настороженное желание убежать. А вдруг и она тоже ударит, обидит, причинит боль... Вместо этого Шелли, повинуясь какому-то инстинктивному предчувствию, молча кладёт руку ему на голову. Совсем как той собачонке много лет назад. От лёгкого прикосновения паренька словно прошибает током. — Спасибо, что спас мою дочь. — говорит она. Слегка треплет по волосам. Лицо его вытягивается в удивлении. Девушка садится на кровать, повинуясь все тому же подсознательному предчувствию, и молча прижимает к себе этого несчастного раненого "зверька". — Видок у тебя такой, словно ты прошёл через Ад... — негромко замечает она. — Моя Шерон нашла тебя во дворе. Когда ты умирал один в луже крови... Теперь ты нашёл её... Вытащил из реки, да? Я же вижу... Значит, такова судьба. Быть тебе рядом с ней... Я не спрашиваю, кто ты и что с тобой было. Думаю, ты потом расскажешь мне это сам. Так что... Давай уже, определись с тем, как нам тебя называть. Не звать же тебя в самом деле "зверушкой". Парень как-то остекленело смотрит перед собой. Что это? Простое человеческое тепло? Как давно он не чувствовал ничего подобного. К ногам его подбегает маленькая девочка. — Мама, мама! Он меня спас! Он хороший! — А вам, маленькая леди, следует сменить платье! Или вы хотите, чтобы одним больным в этом доме стало больше?! В дверях замерла старушка с извечной добродушной улыбкой. — Видел бы это мой дорогой Ру! — вполголоса вздыхает она. — Говорила же, не зря подобрали мальчишку.