Свет из глубин Бездны.

*** — Зарксис, я их у тебя забираю на выходные. — такой ожидаемый ход от доброго дядюшки. — Нам позарез нужно знать: в кого влюблена наша любимая Адочка. — Как скажете. — Брейк уныло подпирает голову рукой. — Правда, без этой малышни мне будет немного скучно... — Я не всех забираю, а только своих. — добавляет Оскар. — Твоя остается тебе. — Ох, спасибо! — смеётся белая тень с ноткой напряжения. — Попробовал бы ты её забрать! — Поэтому и оставляю. А ещё хочу сказать... Спасибо, что присматриваешь за этой детворой. — О, не нужно благодарить! — Нужно. — Оскар как-то по-отечески кладёт руку ему на плечо. — Ты, конечно, ещё тот фигляр... И странный тип... И вообще я с опаской отношусь к таким... Но спасибо тебе. Заркс театрально прижимает руку к груди: — Я сейчас растрогаюсь! *** — Мальчик мой, настал час тебе серьёзно взглянуть на вещи. Ты — не просто ребёнок. Ты — Глен Баскервилль. — сурово говорит "черноволосый и черноглазый мужчина в чёрном плаще." — Глен? — переспрашивает худенький мальчишка в громадных круглых очках. — Да, малыш! — смеётся второй вечный спутник его измученного сознания, напоминающий белую тень из-за длинной шевелюры цвета первого снега. — И все мы до тебя тоже были "Гленом"! — Но тётушка из нашего дома сказала, что я все придумал... Нет никаких голосов... Вы снова мне мерещитесь! Уходите! — ребенок сжимает голову руками, едва не рыдая от беспомощности. — Уходите! Вас нет! — Это бесполезно! — вздыхает навязчивый белоснежный господин. Из всех "голосов" он всегда отличался большей словоохотливостью и озорством, если это можно было так назвать. — Мы можем уйти на время. Но ты все равно останешься Гленом Баскервиллем! *** — О, а они все уехали? — как-то с тоской замечает Шерон. — Ага. Они двое снова попивают свой любимый чаек за столом в лучших традициях дома Рейнсворт. — И ты даже не пойдёшь посмотреть, как там они? — Ага. — с тем же непрошибаемым спокойствием. — На тебя не похоже. — Для этого у них сегодня есть добрый дядюшка Оскар. — посмеивается "белое привидение". — Да и мне нечего делать в академии для знатных детишек. Я, знаете ли, никогда не был в их числе! — А по тебе и не скажешь! — Хе-хе! — парень довольно лыбится, видимо немало гордясь своей "самовитостью". Ведь для этого хитреца всегда верен был принцип: "жаждущий знаний сам себя обучит куда лучше всех ваших академий". Следуя тому же принципу, заботливый "опекун" и Шерон всегда "держал под крылом", предпочитая, чтобы его подопечная обучалась дома. Впрочем, здесь "домашнее обучение" было скорее выбором коллективным, если не сказать вынужденным. Госпожа Шерил, герцог Барма и, в первую очередь, сама девочка: все сошлись во мнении, что лучшего пути для "невзрослеющего дитя" не найти. Ибо там, в обществе благородных девиц и кавалеров, одно присутствие такой прелестной крохи могло стать довольно странным открытием. "Мадемуазель, вам уже 18, а выглядите вы как младшеклассница!". "Это тебе-то 23? Да ты сопли со щёк вытри!". А допускать, чтобы любимое дитя терпело насмешки, было никак нельзя. Тем более, когда вот он, здесь. И брат, и "родитель", и союзник для игр, и "местный полтергейст" и учитель в одном флаконе... — Но что они будут там делать, в этой академии? — девочка несколько потупилась. "Действительно, что интересного можно делать в этих академиях, как не искать себе новые проблемы?.." — Навестят сестру Оза и вернутся назад. — А... — Оскар хочет поиграть с детишками,, заодно развеселить их. Конечно, по пути они могут встретиться с Баскервиллями... — на секунду серьёзнеет. — Но мы достаточно контролируем ситуацию, чтобы позволить себе один денёк провести как в старые добрые времена. — Спасибо, братик... — Да не за что. Выбирайте, чем займем это время. Не так часто нам выдаётся свободная минутка... *** — Эй, Лео, а ты знаешь, что такое стаккато? Это в музыке такая штука, когда мелодия бешено несётся, перескакивая с ноты на ноту. Напоминает бег на огромной скорости! Как если бы твоя жизнь прокручивалась у тебя перед глазами! Эй, ты вообще меня слушаешь?! ... — Говорят, что в последние секунды до смерти у человека перед глазами вот так вот в таком бешеном темпе проносится вся его жизнь. Так что, когда слышишь стаккато, Лео, ты слышишь песнь умирающего. Видишь его последние мгновения на этой земле... Что?! Говоришь, бред?! Ты за кого меня принимаешь?! ... — Эй, Лео, а ты знаешь... ... — Ничего себе, ты уже прочитал все сто пятьдесят пять томов?! Дай-ка сюда! ... — Что?! Повтори-ка, что ты только что мне сказал?! ... — Теперь у меня есть друг, и мне больше не нужны ваши голоса! — мальчишка в громадных очках впервые выглядит уверенным в своих силах. "Черноглазый господин" несколько удивленно оборачивается, а беловолосый заходится смехом и весело бьёт в ладони. — Ах, как это мило! Какая прелесть! Скажи, Освальд?! В ответ молчание с каменным лицом, на что белый лишь кривляется, высунув язык: — Наш милый-милый маленький мальчик нашёл себе друга! Какая прелесть! Я апплодирую стоя! — Почему... Почему ты издеваешься?! — ребёнок сжимает кулаки. — Исчезните, вы оба! Вы мне больше не нужны! У меня теперь есть друг! — Ох, милый... — вздыхает этот извечный весельчак. — А знаешь ли ты, что несчастья так и сопровождают всех Баскервиллей? И особенно Глена... Ты рискуешь потерять своего дорогого друга... — Я ни за что его не потеряю! Неудавшийся театрал, насмешливо подняв бровь, оборачивается на своего товарища: — Да, серьёзно? Спроси вон у него. Потеряешь ли ты своего друга!? А, Освальд? Не поведаешь нам одну прелестную историю? Освальд лишь молча скрипит зубами. — Мда... — вздыхает шутник с унылым видом. — Уже прошло больше ста лет, а ты все никак говорить не научишься! — снова оборачивается к мальчишке, расплываясь в ехидной усмешке. — Что ж, дорогой мальчик наш. Мы исчезнем. Мы правда-правда исчезнем. Вот только... Не было ещё такого случая, чтобы Глен своего друга не потерял... На этих словах они двое действительно исчезают. Мальчик испуганно снимает свои громадные очки и ещё долго трет глаза, будто никак не может поверить. "Да, исчезли. Действительно исчезли. Оба. Как не бывало..." Неужели он смог? Неужели он победил? Неужели теперь все закончилось, и малыш Лео сможет жить как нормальный человек? Как нормальный мальчик, у которого есть друг. Который рад встречать каждый день, пусть не всегда с улыбкой, но без преследующих его всюду кошмаров и беспокойства... Без этих голосов в голове. "Жить как нормальный человек... Что может быть лучше?"