Свет из глубин Бездны.

*** Он возненавидел эту девчонку с самого начала. Наглая физиономия с кедровыми волосами и множеством мелких косичек. То, как она издевательски всплеснула в ладоши, когда они увиделись в самый первый раз. Всплеснула, ахнула и засмеялась: — У тебя красный глаз! Ты ребёнок несчастий?! От этого смеха пол ушёл из-под ног. Винс готов был закрыть лицо руками и закричать. — Покажи мне свой красный глаз! — девчонка хотела подойти поближе, но её остановил Гилберт. Бросился защищать брата, как делал это всегда. И тут же взвыл от прыгнувшего ему прямо на голову чёрного кота. — Аааааааа! В итоге, как только пришёл Джек, расстроенная детвора наперебой бросилась к нему жаловаться и причитать. — Он меня ударил! — плакала Алиса, тыча пальцем в Гилберта. — Он выдрал мне волосы! — хныкал Гилберт, тыча пальцем в сторону нахально развалившегося на окне чёрного кота. — Она издевалась над моим глазом, Джек! — громче всех рыдал маленький Винсент. — Джек, она ничем не отличается от всех остальных! Мы с братом не хотим больше с ней играть! Мы не хотим больше никогда её видеть! Гилберт ободряюще обнимает братишку за плечи и подтверждает с видом важного свидетеля: — Она обидела Винсента, Джек! — Никого я не обижала! — воет Алиса. — Мне просто понравился его глаз! — Не ври! — Винсент топает ногами. Редко кому удавалось довести его до такой степени проявления гнева. — У Чешира тоже красные глаза! Я первый раз видела такие у человека! — кричит девчонка. — Не ври! — не менее истошно вопит ей в ответ светленький. — Ты издевалась! Издевалась! Как и все остальные! Ты смеялась! Ты! Ты! Ты!.. — Ладно-ладно, успокойтесь... — Джек с виноватым видом пытается прервать перепалку. — Простите меня, все вы трое. Плохой идеей было пытаться вас познакомить... *** — Гилберт, что здесь произошло? Брейк?! Брейк, ты в порядке?! — девочка с рыжеватыми волосами бросается к едва не потерявшему сознание молодому человеку. — Эй... — охает, замечая немалое кровавое пятно на боку. — Ранен... — Всё хорошо... — бормочет едва держащийся на ногах. — Всё хорошо... — Он вздумал драться один на один с Баскервиллями. — парень, только что прикрывавший этому чудаку спину, привычным недовольным жестом убирает с лица тёмные спутавшиеся пряди. — Кретин! Если бы я опоздал хотя бы на секунду... — Спасибо, Гилберт... — пострадавший держится за дерево. На этот раз как-то даже не пытается улыбнуться. — Спасибо... — машинально повторяет за ним девочка. — Всегда пожалуйста, Брейк, Шерон! — темноволосый смотрит с таким уже родным для него выражением. Фирменный взгляд с укором, от которого вам непременно станет не по себе, который заставит вас вспомнить про вашу совесть... Только глубоко за образом вечной раздражённости прячется недюжинная преданность, ответственность и даже идеалистичность. Про таких говорят "верный как собака". — Брейк, не вздумай умирать. Шерон, позаботься о нем. А мне нужно спешить к господину. — на этих словах он срывается с места и бежит прочь к оставленному особняку. Девочка спешит поддержать своего раненого товарища. Помогает ему сесть. — Говоришь, все хорошо, а сам едва на ногах стоишь... Он молчит, бессловно ей подчиняясь. — Надо остановить кровь... Покажи... — тянется посмотреть, насколько все плохо. — Ай... — вздрагивает от малейшего прикосновения. — Рана серьёзная... Тебе бы поскорее вернуться домой... — несколько секунд напряжённо вглядывается в его лицо, которое сейчас выглядит действительно трагическим. — В этот раз... Ради Лиама, да? — Я думал, что он погиб. — впервые, кажется, этот голос звучит настолько мрачно и безысходно. Девчонка треплет его по волосам. — Чего ж ты такой... неисправимый! — вздыхает она. Хочется снова назвать дурнем и отчитать. Вот только... Какой-то он слишком... бледный. Слишком... подавленный? Даже не пытается строить из себя героя.... Словно действительно только что прощался с жизнью. На всем серьёзе. И на всем серьёзе теперь сожалеет, что ещё чуть-чуть, и он бы так просто лишился всего, за что держался... Абсолютно всего. Лишился бы как последний дурак, мстя за друга, казалось, так жестоко убитого... А друг, вон он, оказался жив... Слегка помят, конечно, и ранен, но жив... И раны не такие уж серьёзные... А сам... Сам собрался с жизнью прощаться... Вместо продолжения тирады девочка вздыхает и молча обнимает своего непутевого "братца". На несколько секунд становится так тихо, что ещё чуть-чуть, и отсюда можно будет расслышать голоса оставшихся в особняке. Наконец, на ум приходят "волшебные слова", которые, кажется, смогут ему помочь. — Как ты там недавно сказал мне? "Ты жив. Что может быть лучше?" Он пытается улыбнуться. Все ещё с величайшей трагедией в глазах, через боль, но хотя бы не столь безжизненно. Она добавляет тише: — Держись. Нам ещё возвращаться... Спасать Оза и остальных... — Ага... — пока девчонка пытается помочь остановить кровь, парень стаскивает свой чёрный плащ и набрасывает ей на плечи. — А? — Не хватало вам ещё заболеть. — снова пытается улыбнуться. Конечно, как он мог не позаботиться о своей любимице. Даже когда сам стоит на краю. — Спасибо... Только, прошу тебя, сейчас куда важнее позаботиться о твоей ране! — Были раны и пострашнее, переживу... — отмахивается, снова пытаясь выглядеть беззаботным. — Ты всегда так говоришь! А сам готов умереть в любую минуту. Не надо мне таких самопожертвований! — Хорошо-хорошо. Не умру. Не сейчас. *** — Чёртов Шляпник. Мистер палки-в-колеса... Ах, так он выжил? — человек с медового цвета волосами смотрит перед собой как-то страдальчески. — Какая жалость, а ведь я так идеально все подстроил... Если бы только мой любимый братец не защищал всяких проходимцев... — Винс, ты что-то сказал? — Нет, братик, все хорошо. — Точно? — Конечно! Пока тебе хорошо, мне тоже будет хорошо. Ведь я так бесконечно люблю тебя! И, если что-то приносит тебе радость, то пусть будет так...