Да какая к чёрту прошлая жизнь?!

– Я помню свою прошлую жизнь. И вашу, кстати, тоже. – Вот как? Ну, это точно достойная причина обратиться к психиатру. Поэтому и пришёл? На стуле для клиентов, не самом удобном прямо скажем, сидел молодой, слегка растрёпанный, но привлекательный юноша, обросший чёрными, как смоль, волосами. Улыбка открытая, взгляд дерзкий, но при этом какой-то… нерешительный? Будто он сам не особо верит в то, что говорит, но при этом готов вдарить любому, кто ему не поверит. – Нет. Ну, то есть да, поэтому пришёл именно к вам. К тебе, Вэй Ин. – Для клиентов я всё-таки Вэй Усянь, Сюэ Ян. Имя пришлось сверить с блокнотом на столе. Запоминать имена бесконечного потока клиентов – не самая сильная сторона врача. Хоть специфика психиатрии и предусматривает долгосрочное лечение и наблюдение, но гораздо чаще клиенты приходят один раз и больше не появляются. Вот и думай потом, чем закончился чей-то очередной приступ, эпизод мании или суицидальные мысли. Но если ты не смиришься с тем, что можешь помочь пациентам только здесь, в этом вот кабинете, и не можешь спасать их всю жизнь ценой своей – то выгоришь на первой же неделе, больше неспособный помочь совсем никому. – Допустим, что всё так и есть. Мы были знакомы в прошлой жизни? – спорить или убеждать, что прошлых жизней не существует, точно не стоит. По крайней мере не с первых минут сессии. Судя по виду парня, он или достанет нож, или сбежит. – Можно и так сказать. Мы встречались однажды, и твой парень меня убил. Но я многие годы изучал твои работы и… ну можно сказать был твоим самым прилежным учеником, – парень говорил сбивчиво, в улыбке промелькнула угроза. – Так что в каком-то смысле мы были близки. – Мой парень? Любопытно, – новость о том, что он и в прошлой жизни вёл научную деятельность, его нисколько не удивила. – Даа, – протянул Сюэ Ян, неохотно вспоминая своего убийцу, – такой весь из себя правильный нефрит с замороженным лицом во всём белом. Криповый тип, но дрался, конечно, что надо. Как ты его звал тогда… Лань Чжань? На этом месте интерес Вэй Ина резко перешёл от профессионального к личному. О том, что он со школы был влюблён в своего одноклассника, знает только сестра и Цзян Чэн. Сестра сама догадалась, от неё такие вещи не скроешь. А Цзян Чэну приходилось многие годы подбирать челюсть Вэй Ина с пола, которая оказывалась там каждый раз, стоило юноше в белом появиться в классе. Больше никто об этом не знал. И кажется, количество людей, знающих личное имя Лань Ванцзы было немногим больше. Дядя и брат, пожалуй? Откуда этому подростку в рваных джинсах и кедах, явно переживших зомби-апокалипсис, знать его? – Хорошо. Прошлая жизнь, мы были едва знакомы, тебя убил мой парень, – всегда стоит проговаривать полученную от клиента информацию вслух. Это и уменьшает шансы на неверную интерпретацию и даёт время переварить услышанное. – Верно? – Ага. – Замечательно, – вот уж ничего замечательного в этом точно не было. – Это объясняет, почему ты пришёл ко мне, но не объясняет зачем. Я могу тебе чем-то помочь в этой жизни? И, если не секрет, за что тебя убил «мой парень»? Неимоверным усилием воли Вэй Ин удержался от демонстрации кавычек в воздухе. Хотя и интонацией удалось выразить свой скепсис по данному вопросу довольно очевидно. И довольно непрофессионально. Ну серьезно, его парень?? – Я убил из мести целый клан, дай-ка подумать, человек 50? – «он что, не уверен?!». – Разработал несколько тёмных техник и артефактов (тут не обошлось без твоих разработок, между прочим), которые привели к смерти ещё кучи людей. Вырезал жителей целого монастыря, – не спеша вспоминает он. – Обманул одного неплохого слепого парня, заставил убивать людей, не зная о том, что они живы. А, ослепил его лучшего друга, которому ему и пришлось в итоге отдать свои глаза. Что ещё, что ещё… Ну, пытки, отрезанные языки, случайные жертвы тут и там, по мелочи. А потом вы притащились в мою деревню, в которую вас, между прочим, никто не звал. Я всего лишь попросил вас мне помочь, раз уж сами пришли! Пришлось правда схватить ваших учеников, – «это он так шантаж описывает?!». – Ну, а вы их спасли. И меня заодно убили. И даже не помогли, а могли бы! Как-то так, если вкратце. Вэй Усянь так и замер с открытым ртом. Может показаться даже, что где-то на горизонте появился Лань Чжань. Неловкая пауза затягивается. Сюэ Ян спокойно смотрит прямо в глаза. Явно не смущаясь рассказанной им кровожадной истории, явно не стесняясь своих разнообразных подвигов. Вэй Усянь первый отводит взгляд, рассматривая свой скромный кабинет. Пусть клиника и была частная (и довольно дорогая), Вэй Ин не любил показной роскоши. Белые стены, белый потолок, да, собственно, всё вокруг белое. Только аскетичная мебель была из натурального дерева в китайском стиле. Ширма, за которой скрывались кофемашина и чайный набор, расписана бело-голубыми узорами облаков. Да, Вэй Ину нравился белый цвет. И голубой. И облака тоже нравились. Именно ему, а не кому-то там ещё. Правда в своей чёрной рубашке и темно-бордовых джинсах он смотрелся на фоне этого небесного рая как перепутавший дверь демон. – Мм, впечатляет. Психиатр в прошлой жизни тебе бы точно не помешал. – И я об этом! – Хотя в этой видимо тоже, – Вэй Усянь очаровательно улыбнулся. Что-то в этом парне располагало к неформальному общению, но не могла же причиной этого быть история про сотню кровавых трупов? Сюэ Ян одарил врача осуждающим взглядом, но продолжил: – Я вспомнил о своей прошлой жизни полгода назад, на своё восемнадцатое ДР. Прикинь, какой отпадный праздник получился? Я, конечно, и в этой жизни не образец для подражания. Но, знаешь ли, вспомнить, как кромсал людей на кусочки и заваривал их языки вместо чая, пока тусишь с друзьями в баре – такое себе веселье. – Даа, представляю. Точнее совершенно не представляю, – одёрнул себя Вэй Ин. Его самого раздражает, когда кто-то понимающе кивает это стандартное «представляю», не имея на самом деле ни малейшего понимания, что вообще человек может чувствовать в такой ситуации. – Ты бы сказал, что тебя испугало то, что ты увидел? – Пиздец, как испугало, доктор Вэй! Вы бы там сами от такого не испустили дух, не отходя от барной стойки?! – Не исключено. Но закинулся бы сначала парой шотов. На прощанье и за упокой, – неуместная шутка всё-таки вызывает лёгкую улыбку у парня, заставляя немного расслабиться. Хоть что-то. – Точно прошлая жизнь? Может всё-таки сон? Daydreaming, приправленный солидной дозой алкоголя? Выразительный взгляд в ответ не оставляет сомнений: такой мог бы истребить не только целый клан, но и великий орден. Остаётся надеяться, что в этой жизни всё ограничится исключительно воспоминаниями. – Хорошо-хорошо. Прошлая жизнь. Если я правильно тебя понял, ты бы не хотел повторить свои приключения в этой? – Типа того. Я всегда был, как написано в личном деле «склонен к жестокости» и «не проявлял уважение к педагогическому составу». Но блин, одно дело отжимать в школе деньги у богатиков или зажимать в углу молоденькую учительницу (которая, между прочим, была только «за»), и совсем другое выкапывать могилы, поднимать мертвецов, которые потом раздербанивают в кровавую кашу плоть детей, собак и… – Окей, мне кажется, я уловил основную идею. Пожалуй, обойтись без плоти детей в этой жизни – достойная цель. Ты хочешь узнать, есть ли в тебе сейчас зачатки психических расстройств, способных привести к подобным… хмм... решениям в будущем? Сюэ Ян кивает: – Нормальный ж не дойдёт до такого, да? То есть я и тогда вроде нормальным был. Хаха, ну по крайней мере так ощущалось... Я щас как шизик наверно говорю. Как будто во мне два меня: один охуевает от того старого меня, а второй тогдашний такой: да не, норм ок всё было. И кому верить?? – голос срывается, выдавая откровенную панику. – По тому, как ты рассуждаешь, – успокаивающе отвечает Вэй Усянь, – ты и сам знаешь, кому верить. Всё-таки даже подробные воспоминания о прошлой жизни являются всего лишь воспоминаниями. А твоя личность и твоя настоящая жизнь, они, собственно, здесь, в настоящем. Пусть врач и не понимает ни черта, что здесь происходит, заземлять пациентов и возвращать их в реальность – давно доведённые до автоматизма навыки. – Вроде да. Хорошо бы если так. Но если по чесноку, то я не очень-то трясусь о том, что пойду рубить мечом всех направо и налево. У старого меня была какая-то дикая жажда мести и обида на весь мир. Жил на улице, мать убили, отец вообще неизвестно кто, да ещё и палец откромсали. Там понятие морали вообще на горизонте не мелькало, понимаешь? Всё на каких-то инстинктах выживания держалось. Зато вот они как надо работали. – А в этой жизни у тебя как с безопасностью? Семья, дом? – Да всё как у всех, – парень морщится и отвечает с неохотой. – Отца-то конечно нет, но хоть знаю, кем был. Неплохой такой чувак, идиот только. Связался не с теми. Ну хоть на нас с матушкой свои долги не повесил, и на том спасибо. – Друзья? Учёба? – Есть один, не друг, конечно, – Сюэ Ян ёрзает на этой скамейке-вместо-кресла, опирается локтём на подлокотник, опуская щёку на ладонь, старательно ищет слова. – Он меня понимает. Как бы сказать, иногда у нас с ним бывают общие цели? Но вся фигня в том, что в прошлой жизни он тоже был и тоже понимал. А я тогда чуть не подох в канаве от этих наших общих целей. И как теперь с ним вообще общаться? – Я вроде тоже помог с твоей кончиной. Но вот ты здесь. «Наверно про друга надо было спрашивать, чего на себя одеяло тяну. Кандидат блин медицинских наук», – запоздало подумал доктор. – Да ты совсем другое дело, – парень почему-то расслабляется. Вэй Усянь потихоньку отчаивается отследить хоть какие-то причинно-следственные связи в его реакциях. – Простой как пять копеек. Тебе бы весь мир спасти, но ты не прочь в процессе и свои руки замарать. Да я, так-то, сам тогда к тебе полез, хотя просто сбежать я ж тоже не мог... А тот парень скользким типом как был, так и остался. Эгоистичная скотина. Хотя, наверно не мне за такое судить, – а, вот вернулась снова хищная улыбка, от которой по коже мороз, хорошо, что не цветочный. Что-то эта терапевтическая беседа зашла куда-то не туда. Вэй Усянь и сам забыл на минутку, что прошлые жизни – вещь ненастоящая, больно складно парень говорит. А что это тогда? Сублимация детских психологических травм? Вытесненный опыт сексуального насилия? Попытка подсознания контейнировать тёмную сторону психики, и явно что-то из шизоидных расстройств? Чёрт знает, но это всё уже явно тянет на небанальную научную статью. – Только ты какой-то тихий в этой жизни, – пациент прерывает его хаотичный поток мыслей. – Вот как? – кто ж не хочет узнать, каким был в прошлой жизни? Не осуждайте слабого доктора. – Тогда весь хихикал, довольный бегал несмотря на то, что сам уже разок подыхал. Загадки всякие по ходу разгадывал. Хотя, наверно работая мозгоправом загадок тебе и так с головой хватает! С головой, понял, да? – хихикает уже он сам. Видимо за двоих. – Мелочью таким и был, да, с шилом, где не надо, – с ностальгическим вздохом признает доктор. И даже как-то обидно за себя стало. Правда же был. Доставал Лань Чжаня и шумел как целый оркестр. Куда всё делось? – А сейчас так-то мне за тридцатник уже. Да и событий в жизни не самых радостных отхватил. Ответственность, понимаешь, пришлось быстро повзрослеть… Но мы тут не обо мне говорить собрались, – ласковые улыбки, полные терпимости, не его профиль, но иногда профессия обязывает. За ними лучше к всепрощающим и принимающим ребяткам обращаться: к Синчэню или Сичэню. Разницы особо никакой, разве что в одной букве! Хаха, да, посмотрите, он вон тоже шутить умеет. – Да у тебя и тогда всё так же было. Цзянов разгромили за одну ночь, сестра твоя вроде тоже по твоей вине умерла, брат тебя шибко ненавидел, говорили, он тебя и добил в конце первой жизни. А то, что Лань Чжань по тебе сох, не замечал похоже только ты один. Так и ходили два дурака. Так, а вот это уже совсем не смешно. Подозрительно много личной информации. Слишком много. Он спрашивает, слегка хмурясь: – Наводил на меня справки значит? – Больно надо, – фыркает мальчишка. – Вообще не в теме, что у тебя в этой жизни творится. Куднт кэр лесс, как говорится. А что, похоже на ту? «Блядь, да что ему надо вообще от меня?!» – довести до отчаянья психиатра задача нелёгкая, но те, кто недооценивает Сюэ Яна – расплачиваются за это сполна. Выдох, вдох, и врач устало продолжает: – Так, давай всё-таки в твою сторону грести. Об агрессии в адрес невинных ты не беспокоишься, – «а вот может и стоило бы». – О чём тогда? – Эм, там парень был. Хороший. Неплохой. И я тогда немного, гхм, некрасиво себя с ним повёл. – Дай угадаю, тот который без глаз остался? – Мгм, – «ого, муки совести? Взгляд в пол и неловкое мычание в ответ – это что-то новенькое». – Ты что-то не договариваешь? Успел что-то ещё кроме глаз и подставных убийств? – «как будто этого мало». Вздохи стали ещё более трагичными: – Он был весь из себя раздражающе справедливым, понимаешь? Ты, конечно, не понимаешь, и тогда не понял. Он спустился со своей дебильной священной горы, разве что не сиял своей дебильной небесной праведностью! Хоть сейчас возносись. И пошёл весь такой добро причинять направо и налево в своём монашеском прикиде. Кто его просил, а? – И тебе причинил видимо? Вздох смиренно соглашающийся. – После клана того, ну который я того этого, – «мда, красноречие видимо пооблетело вместе с уверенной спесью». – Он решил поиграть в бравого рыцаря. Хотел поймать меня и на суд отвести к честному народу. Только народ он неподходящий для таких дел выбрал. Но на суд отвел. За что и поплатился! – «ага, вот оно и просвечивает. Интересно, он сам-то замечает, как разгорается пламя того же праведного гнева, погубившего десятки (сотни?) людей? Праведного, радеющего не за мир во всем мире, а за себя любимого». – Поплатился значит. Ну, звучит как обычная история для того, прошлого тебя: ты накосячил, тебя пытались призвать к ответственности за твои грехи, ты вышел сухим из воды и свершил сомнительное возмездие. Пока ничего нового, всё логично, – пусть ласковые улыбки не про Усяня, но вот саркастичные высказывания – всегда пожалуйста, обращайтесь. – Ну. Там ещё кой-чего было. Я когда почти подох в канаве той, меня подобрали и подлечили. Не зная, кто я и откуда. – Мм, даочжан значит спас своего губителя? – Ага, черепаху-губительницу блин. – Что? – Да ничего. Говорю, спас, да. Он уже слепой был, а я хороший актер. Ну, и детской наивности в нём от всех его бед будто только поприбавилось. Мы года три так прожили. Он ещё девчонку слепую подобрал, которая неслепая оказалась… В общем, это было самое близкое подобие семьи и спокойной жизни, что у меня было в той жизни. – Но тяга осквернить этот светлый образ, чтобы тот не зазнавался, взяла своё? – О, оказывается, понимаешь. Я подделывал лютых мертвецов, отрезая языки и отравляя жителей из соседних деревень трупным ядом. А у даочжана меч такой хитрый был, чуял нечисть. Ну вот, я водил его на ночную охоту, а он их рубил. Тех самых невинных людишек, которых клялся защищать, – чуть более агрессивно закончил он. Мда, Усянь не понял и половины сказанных слов, хотя исторические дорамы его конёк. Но смысл уловил. – А, и его лучшего друга, которому он глаза отдал, он тоже таким макаром убил. Но эт он сам виноват, друг в смысле, припёрся, никто его не звал. А даочжан мой расстроился весь, узнал, что я – это я. Понял всё, про друга понял, и решил видимо, что ну его этот мир, меня и... нет как он мог вообще?! кто ему разрешал вообще! да он… – а вот тут начался поток хаотичных эмоций, кое-как облечённых в слова. Они тем не менее проливали хоть какой-то свет (хотя в этом случае кровь) на причину этого загадочного сеанса. – Да чего он, нормально ж всё было! – эмоции стали снова выходить сформулированными предложениями. – Ну то есть всё не так должно было быть, а на моих условиях! Я, конечно, размяк за эти несколько лет, это признаю, но это должно было закончиться, когда я наиграюсь и возьму от него всё, что только можно! Да ничего мне от него не надо было, от этого доверчивого идиота! Никто не был ко мне так добр как он, никогда. Но не ко мне он был добрым, а к тому «юному другу» чёрт бы его побрал, которого он сам себе выдумал! Конфеты дарил, идиот! Никто мне никогда не дарил конфет. А волосы у него были мягкие, как чёртов ланьлинский шёлк… Усянь отключился где-то на середине этого противоречивого монолога. Слишком много информации в секунду. Вынырнул он уже под финал, застал кульминацию так сказать: – …вскрыл себе горло своим блядским «цветочным морозом». Я потом семь лет его воскресить пытался. Но там я уже вконец с катушек съехал, сам не знаю, что мне от него надо было. Отомстить или просто вернуть. – Сожалел? – всё это звучит как какой-то обратный стокгольмский синдром. Но подобные комментарии точно стоит оставить при себе. – Да чёрт меня знает. Может и правда… любил, – горькая ухмылка в пустоту. Видимо он ответил не на заданный, а на какой-то свой, давно мучающий его вопрос. – Даа, мои любимые дорамы нервно курят в сторонке. – И не говори, – с чувством согласился загадочный пациент. – Ну скажи же, специально такого бреда не придумать. Ну, тут Усянь мог поспорить, работа психиатра регулярно демонстрирует новые грани человеческого сознания. – А как считаешься, что-то могло триггернуть возвращение твоей... памяти? – наверно как-то надо уже двигать в сторону реальных диагнозов. Откуда-то же это всё взялось в его бедовой голове. – Или просто магическая сила дня рождения и совершеннолетия? – А, да, об этом. Я случайно встретил его. Даочжана. В тот же день, днём, но я тогда ещё не просёк ничего. Меня только вечером прошибло всем этим… – Вот как, – откуда взялась эта фраза-паразит? Но наверно всё лучше, чем «вздор» и «убожество». – И где ты его встретил? – Да глупее не придумаешь. Меня давно школьный мозгоправ настоятельно уговаривал заняться чем-нибудь физическим, чтобы «спускать лишнюю энергию». Я вот увидел объявление о наборе в школу восточных единоборств. И пришёл. А там он, ушу ведёт. Не в белом ханьфу, конечно, но тоже эффектно, – по лицу расплылась глупая мечтательная улыбка. «Триггер значит был, уже хоть что-то. С этим можно работать». – Что почувствовал, когда вспомнил, кого именно ты видел в этот день? – О, уже пошли вопросы про «чувства»? – Сюэ Ян вот не смущаясь показал кавычки в воздухе. – Шустро ты. – Не отвлекайся. – А я почём знаю? Там целый гейзер вскрылся: хотелось побежать и убить уже самому, хотелось рассказать, какой он идиот и слабак, что убил себя. Хотелось извиниться и сказать, что мне жаль. Что я старался всё исправить и не смог. Что ждал. «Мда, стремление убить парня, которого впервые увидел – уже как-то совсем не забавно». – А сделал в итоге что? Полгода же прошло, говоришь. – Да ничё не сделал. Не ходил туда больше. Начал вариться в этой чертовщине, и кукушечка начала отчаливать. Не могу же я об этом всём кому-то ещё рассказать. – Спасибо за доверие, – улыбнулся Вэй Ин. – Ой да иди ты, – вернул улыбку Сюэ Ян вместе с недвусмысленным жестом, показывая куда именно. – Что планируешь делать сейчас? – О, как неудачно, доктор Вэй, время-то закончилось. А денюшек на ваши ценные услуги у меня больше нема, – парень вскочил со своего стула, как ошпаренный. – Приходи ещё, когда будут, – спокойно ответил Вэй Усянь. Видимо мальчишка так старательно избегал этого вопроса в своей голове, что, услышав его вслух, понял наконец, как сильно его боялся. Но не за ответом ли на него он на самом деле пришёл? – Нам явно есть, что ещё обсудить. И я надеюсь, что смогу тебе помочь. – Ага, было б неплохо. Ещё б ты верил в мои россказни. Вижу ж, что не веришь, – с какой-то детской обидой в голосе добавил он. – Ну бывай, учитель Вэй, передавай привет своему нефриту, – дверь захлопнулась с такой силой, что коллекционный меч из любимой дорамы, свалился с подставки. «Он реально ушёл. Красота. По городу разгуливает парень, который то ли хочет кого-то убить, то ли начнет рассказывать истории про прошлую жизнь. Замечательно. И никакой тебе научной статьи». Вэй Усянь запустил ладонь уже в свой высокий хвост и почесал затылок. Это был последний клиент на сегодня. «И правда час просидели». Всего час? Целый час? Давно сессия так не перемалывала всё внутри. В щепки. «Блин, с таким даже на супервизию как-то стрёмно идти. Может и правда позвонить Лань Чжаню? Где он вообще сейчас…»