Чертов аристократ

Строчки предательски расплывались перед глазами. Гермиона на миг крепко зажмурилась, сделала глубокий вдох, немного задержав дыхание, и шумно выдохнула, снова открывая глаза. Проморгавшись, она вновь уставилась на заголовок, а затем и на саму статью. Сердце колотилось, как ненормальное, желая вырваться из грудной клетки и тут же разорваться в клочья. Писали об убийстве семьи маглов, проживающих в небольшом городке Лутон, всего в 48 километрах от Лондона. Он – грузчик в гипермаркете, она – медсестра в местной поликлинике. Вот так просто и легко. О подробностях убийства естественно не сообщалось. Руки немного тряслись и вспотели, сжимая злочастную газету, во рту страшно пересохло. Пусть она и не знала этих людей. Но те самые твари орудуют совсем рядом от Лондона. От ее дома. От ее родителей. Она быстро бросила газету на стол и вскочила с дивана, поднимая голову. Мерлин. - Нехорошо швырять чужие вещи, Грейнджер, нехорошо. Он стоял, опершись о дверной косяк своей спальни, дверь в которую была приоткрыта, и виднелось распахнутое окно и разбросанные вещи. Стоял и испепелял ее взглядом, плотно сжав челюсти. На нем был все тот же костюм, но уже без пиджака, белоснежная рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, оголяя бледную гладкую кожу шеи и груди. Черт, она это заметила. Перестань рассматривать его, сейчас же. - И брать чужие вещи, грязнокровка, тоже нехорошо. - Сволочи, зачем… Зачем они делают это!!! – крикнула она, даже неожиданно для самой себя. - Грейнджер, подумай своей лохматой головой. И держу пари, ты знаешь ответ. Давай… - он понизил голос и немного наклонил голову, выплевывая: - Невыносимая всезнайка. Он издевался. В открытую. И ждал ее реакции. Мерлин, естественно, она знала, не могла не знать. Знала еще с первого курса. А на втором даже прочувствовала на себе. Доведи ее, Малфой. Добей. Растопчи. Грязь. - Скоро они доберутся и до твоей семейки, грязнокровка… - Заткнись! – вскрикнула Гермиона, едва сдерживая подступающие слезы. Малфой видел, как тяжело вздымалась грудь, она прикусила нижнюю губу, и сжались ее кулачки. Это было весьма забавно. Подеремся, Грейнджер? - …я буду так рад, когда они сделают это… Он не успел договорить, потому что в следующий же момент в него полетел «Ежедневный пророк». Хорошо, что он вовремя среагировал и увернулся. - Что за выходки, дура?! Совсем спятила?! Ты на кого руку подняла, сука?! Какого Мерлина ты опять так быстро очутился рядом с ней, Малфой, больно схватив за густую и пышную грейнджерскую прядь волос? В глазах аж потемнело, и куда-то начало все плыть. - Ты что себе позволяешь, поганая грязнокровка? – этот гадкий полушепот почти прямо около ее уха, - На тот свет захотелось? И кстати, какого хера ты постоянно торчишь на моем пути?! Я тебя спрашиваю! – яростно прошипел он и сжал кулак сильнее, - Я тебя ненавижу. И как только эта гребаная школа таких терпит! Слезы сами потекли из глаз. Как по команде. Смешалось все: и шок от недавно прочитанной новости, и боль, и обида, и отчаяние, и много еще что. - Блять, опять испачкался… За что ей такое наказание? Это невыносимо. Гермиона сидела на корточках, уткнувшись головой в колени и обняв их руками. Звук закрывшейся двери. Ушел. Аж полегчало на какой-то миг. Были слышны лишь быстро удаляющиеся шаги вперемешку с его ругательствами. Мерлин знает, сколько Гермиона просидела в такой позе, погруженная глубоко в свои мысли, рассуждения и непрерывный анализ. Близился час, когда она должна была идти на чертово патрулирование, как бы ей того ни хотелось. В сотый-тысячный раз. Из года в год. Ее осенило. Надо отправить сову, немедленно, - стучало в голове. Быстрее. Гермиона вскочила. Срочно, срочно… Она не помнила, как добежала до совятни по темным коридорам, как привязала к лапке школьной совы клочок помятого пергамента, на котором предварительно что-то нацарапала. И только после того, как большая серая птица скрылась из виду, она выдохнула. В совятне было промозгло, холодно, зябко, сыро. Совы сидели на насесте и тихонько ухали, нахохлившись и топорща свои крупные перья. Пора идти на патрулирование. Как обычно. Как всегда. Осторожно ступая по сырой каменной лестнице, она вышла на четвертый этаж. Тишина. Она была бы совсем мертвой, если бы не потрескивающие факелы на стенах, которые слабо освещали уже спящие портреты и часть ковра на полу этого бесконечного коридора. Было немного волнительно и, что уж там говорить, страшно, ведь она впервые патрулировала в одиночку. С Забини в этом плане было попроще. Да, уж что-что он делал из обязанностей, так это патрулирование, и то только ради своих же намерений: в прошлом году им быстро удавалось справиться с этим делом – заносчивый дружок Малфоя несся по коридорам, как ненормальный, желая поскорее застукать какую-нибудь прятавшуюся парочку гриффиндорцев, чтобы с победным удовольствием снять с них десяток-другой баллов. Грейнджер едва поспевала за ним. И как только патрулирование заканчивалось, он со словами типа «Мерлин, я снова вытерпел присутствие грязнокровки!» тут же бежал в подземелья, в гостиную Слизерина, и возвращался в Башню старост почти под утро, а то и не возвращался вовсе. Периодически до Гермионы доносились слабые шорохи и какие-то голоса, но они были слишком далеко. Тихое мяуканье кошки Филча, возможно, она где-то на третьем этаже, разнеслось по коридорам едва слышным эхом. Но таким жутким. Если остановиться и затаить на мгновение дыхание, можно услышать, как гудел замок. Гудел от тишины, от завывающего осеннего ветра, от этих громадных размеров потолков и башен, от холодных каменных вековых стен. Гермиона в конце концов дошла до лестничной площадки и остановилась, глядя на двигающиеся лестницы. Мерлин, еще целых три этажа и эти чертовы подземелья. Сволочь ты, Малфой. Шаги. Они быстро приближаются откуда-то сверху. - Что застыла, сопливая грязнокровка? – послышался мерзкий голос. - Оплакивала своих мамочку и папочку? – еще один. Их двое? Она обернулась и увидела, как на противоположной от нее стороне по лестнице спускаются Малфой и Гойл. По всей видимости, они вдвоем бродили по этажам и сейчас уже направляются в свою излюбленную гостиную. - А ты, я смотрю, дружка с собой прихватил, чтобы не страшно было! – с болью в голосе отозвалась она. Эхо мгновенно разнесло ее слова по школе, отражаясь от стен. - Заткнись, дура! – прорычал он. До них было довольно далеко, поэтому почти не было видно выражения их лиц, но Гермиона была уверена, что он в очередной раз скорчил свою самую отвратительную физиономию, и к нему присоединился Гойл. - Жаль, ты торчишь на другой стороне, иначе бы тебе не поздоровилось. Гермиона зло усмехнулась, потому что в этот миг подумала о том же самом, прокручивая в голове момент, когда она хорошенько врезала ему на третьем курсе. И он не дал сдачи. Сбежал, как жалкий трус, лишь бросив: «Я уничтожу ее!» Сопровождаемые взглядом Грейнджер, слизеринцы уже почти спустились на первый этаж, заворачивая к подземельям. И гриффиндорка могла поклясться, что ей не показалось, когда, прежде чем совсем скрыться из виду, Малфой обернулся и посмотрел куда-то вверх. Возникло непонятное чувство страха где-то внутри, и она поспешила отпрянуть назад, резко и шумно вдохнув через нос. Чертов аристократ!