Чертов аристократ

- Мой Лорд, я нашел, нашел их! – торжествующе и возбужденно произнес кто-то из Его приспешников, склоняясь чуть ли не до пола в нижайшем поклоне. - О, это прекрасно! - ответил душераздирающий голос, въедаясь в уши так, что хотелось кричать до изнеможения и потери голоса, - Несомненно, ты достоин вознаграждения, …, - имени Гермиона, к сожалению, не расслышала, потому что в этот самый момент с громким хлопком появилась Нагайна с очередной «добычей». До ушей девушки донеслось противное шипение со свистом, как будто говорила сама змея. И Гермиона оказалась права: Нагайна что-то сообщала своему Хозяину. Но как бы гриффиндорка ни вслушивалась – конечно, ничего невозможно было разобрать. Холодно и темно было здесь, в этом старом, заброшенном деревянном доме, в котором не жили уже как минимум лет двадцать. Окна были наглухо заколочены, от дверей остались одни ржавые дверные петли, некоторые стены сильно покосились, и было совсем непонятно, как они еще вообще стояли. На многих из них – старые картины, но что на них изображено – уже трудно понять: краска выцвела и потрескалась, а жуткие пауки украсили углы противной липкой сетью. В полу местами отсутствовали половицы, вся комната просто была завалена старым ненужным хламом вперемешку с битым стеклом, непонятным мусором и прочим тряпьем. Пахло пылью, и тяжело дышать. Страшно и жутко здесь было находиться. Все звуки и голоса постепенно сливались в один непонятный гул, от которого ужасно болела голова. Она проснулась, не сразу осознавая, где находится. За окном было темно, и, по всей видимости, еще рано вставать. Холодно, ужасно холодно, зябко и неуютно. Голова просто раскалывалась. Гермиона потянулась за палочкой. - Люмос! Яркий голубоватый свет зажегся на ее конце, давая возможность рассмотреть большие маятниковые часы у противоположной стены. Почти четыре утра. Она потушила свет, прошептав всем известное заклинание, и вновь укрылась теплым одеялом, натягивая его по самые уши. Ломило. Было очень нехорошо. Да еще и этот бредовый сон. Гермиона никогда не верила в сны, но почему-то именно сейчас она задумалась об этом. Именно сейчас. Когда ее родители были в такой возможной опасности. А что если это все происходило в данный момент где-то, в их потайном укрытии? Страшно думать об этом. Нет, это было просто сон и ничего больше. Спать уже не хотелось. В голове сильно стучало, будто сердце туда переместилось из грудной клетки. Главное, не заболеть. Болеть совсем не время: начало учебного года, еще и собственный День Рождения через считанные дни. Меньше всего она сейчас хотела думать о предстоящем празднике, который в этом году даже в мыслях не было отмечать. Однако губы сами собой растянулись в легкой улыбке, когда она углубилась в воспоминания прошлого года, тогда они втроем ходили к Хагриду и ели большой яблочный пирог, испеченный лесником специально ко Дню Рождения, и запивали вкусным чаем из гигантских чашек. А после еще забегали в «Три метлы» угоститься так полюбившимися за школьные годы сливочным пивом и медовухой. Было весело и беззаботно. Из мыслей в реальность Гермиону вернул уже знакомый звук осторожно открывающейся двери соседней комнаты. Черт возьми. Он тоже не спал? Или… может быть, недержание? Гриффиндорка громко фыркнула. Поначалу шагов не было слышно, но через несколько секунд он уже остановился в аккурат около ее двери. Сердце «в голове» замерло и стремительно рухнуло куда-то вниз. Гермиона закрыла глаза. И почти мгновенно в сознании возник он. Да, она видела его, представляла его. Вот он. Стоит в чертовых слизеринских пижамных штанах. Стоит и роняет свой потупленный взгляд на рубашку, наверняка не понимая, почему она валяется возле двери грязнокровки. Тишина накалялась все больше, все больше напряжения концентрировалось в холодном воздухе. Казалось, все замерло и остановилось в этот момент, с трепетом и дрожью прислушиваясь к происходящему за дверью. Опасно. Прежде чем она открыла глаза, до ее ушей, наконец, донеслись тяжелые шлепающие шаги его босых ног по гостиной и его голос. Что он там бормочет? Увы, плотно закрытая на замок дверь усиленно подавляла звуки, поэтому невозможно было ничего разобрать. Шаги постепенно стихали, и звук закрывшейся двери оповестил об его уходе к себе в спальню. Придурок. Гермиона тяжело вздохнула и перевернулась на другой бок. Сна ни в одном глазу, а голова все не проходила. И она точно решила, что утром перед учебой непременно отправится к мадам Помфри. И вновь прикрыла глаза в надежде, что еще возможно удастся поймать сон. Он. Снова всплыл чертов он перед ней, его фигура, широкая спина. Стоит и вглядывается. Въедается серым взглядом куда-то сквозь оконное стекло. Кажется, даже стекло сейчас лопнет под взглядом серых глаз. Тонкая кожа, холодная и такая абсолютно ровная, словно ненастоящая. Платиновые волосы будто сами излучают свет. Высокий и статный. Папенькин аристократ. Такой идеальный, недоступный до изнеможения, ужаса и тошноты. Ублюдок. Сволочь. Ненавижу. Мерлин, ненавижу каждой клеткой тела. Каждый день и каждую минуту. Губы скривились, при этом он опустил глаза. И словно услышал ее мысли и обернулся, впившись в нее леденящим взглядом. Как ты смеешь, сука, открывать свой грязнокровный рот? Он вдруг устремился прямо к ней, сильно и больно хватая ее за волосы и оттаскивая с такой силой, что слезы из глаз брызнули сами собой. Вот он. Близко и опасно. Запах одеколона вновь бил в голову. Я убью тебя. Убью, дура. Еще чуть-чуть. Уничтожу, грязнокровка. Плакать не было сил. И вдруг все растворилось и тут же исчезло. Гермиона вздрогнула и с ужасом распахнула глаза, с удивлением обнаружив, что сон-таки овладел ею, и проснулась она вся в поту и слезах. Мерлин, это был всего лишь сон… Ее никогда еще не мучали такие кошмары. Нужно обязательно показаться мадам Помфри. За окном уже светало. Было видно, как постепенно розовеет широкая полоса на небе, собирая свет на самом горизонте, откуда очень скоро должно выглянуть осеннее солнце. Погода обещала быть ясной и скорее всего безветренной. Гриффиндорка посмотрела на часы – полшестого. Еще немного, и пора подниматься. Одеяло пленяло своим теплом и уютом, и выбираться из-под него на жуткий холод совершенно не хотелось. Она потянулась за учебником, который хотела почитать еще вчера, и раскрыла его на заложенной странице, постепенно погружаясь в чтение. Первые золотые лучики осветили комнату, усиленно пробиваясь сквозь шторы, когда часы показывали 6:15 утра. Как бы того ни хотелось, нужно вставать. Гермиона захлопнула учебник, быстро скинула одеяло и накинула халат, съеживаясь от холода. Странно, но раньше в спальне старосты не было так зябко. Тепло из гостиной ударило в лицо, стоило ей только осторожно открыть дверь своей спальни. Но прежде чем она подняла глаза, ее взгляд остановился на мятой белоснежной дорогой ткани на полу. Мысли сразу забили голову, где уже вовсю колотилось «сердце», непроизвольно унося ее в воспоминания той вчерашней ночи. «Грейнджер, мы не договорили…»