Привкус виски с мятой

Вечер пятницы. Наконец-то настал этот день, конец рабочей недели. Можно со спокойной душой собраться привычной компанией, поболтать, посмотреть какой-нибудь интересный ужастик, закидывая в себя всевозможные закуски, и в конце концов накупить два огромных ящика любимого пива и вдобавок по паре бутылок обжигающего горло соджу на каждого. Что в принципе и сделали сегодня парни, уже расставляя всё приобретённое на выставленный в центр гостиной комнаты деревянный стол с лаковой поверхностью. — Намджун, блять, — дёрнулся Чимин от неожиданно громко прозвучавшего грохота разбивающейся стеклянной бутылки о паркетные доски. — Почему сразу я? — возмущённо прикрикнул, отрываясь от разбора последнего пакета, заполненного закусками, повернулся в сторону обвинителя, стрельнув в того максимально осуждающим взглядом. Намджун предвидел такое стечение обстоятельств, с его-то неуклюжестью в некоторые моменты. Поэтому, не раздумывая, обошёл стороной легко бьющиеся предметы и принялся разгребать что-то менее хрупкое. — Извиняюсь, пацаны, — Чонгук сверкнул своей немного смущённой улыбкой с серебряной серёжкой в форме колечка в губе. — Я уберу, — присаживаясь на корточки, принялся подбирать разлетевшиеся во все стороны тёмно-коричневые осколки. Чонгук, похоже, сегодня пьёт на одну бутылку пива меньше, чем все остальные. Не очень классная перспектива, ну ничего, Гук уже подумывает о плане захвата пойла старшего хёна, он по-любому так много жидкости в себя не вольёт. — Придурок совсем, — Тэхён хорошенько зарядил подзатыльник скрючившемуся на полу Чону, от чего тот аж завалился на колени, ойкнув, как какая-та девчушка из аниме. — Метёлку взять не судьба? — схватившись за Чонову чёрную оверсайз футболку, потянул за неё, тем самым помогая встать тому на ноги. «Конечно, блять, сам завалил — сам и поднял. Довёл, так сказать, дело до логического завершения, хоть на этом спасибо — чёртов гений», — думает Чонгук, разворачиваясь, бредя в сторону ванной комнаты, как бы безобидно и совсем невзначай толкая Тэхёна плечом, не поднимая взгляд на уже стопроцентно недовольную мину. В кои-то веки расположив всё по своим местам и тарам, Юнги подошёл к навесным кухонным шкафчикам, вытаскивая оттуда свой последний припас, который у него остался. Его любимый виски сорта бурбон, привезённый коллегой ему в подарок из Ирландии. Когда тот сукин сын отдыхал в одиночестве целый месяц, выделенный ему на отпуск, пока Юнги пахал за двоих как не в себя. Хоть что-то приятное ему досталось, это мало-мальски, но утешает. Мин сразу категорически отказался распивать эту двадцатиградусную херь вместе с остальными. Ему это, так сказать, не по душе. Юнги вообще все происходящие события не по душе. Почему все эти шесть клоунов решили, что могут каждую неделю перед выходными заваливаться на его собственную — между прочим, на честно заработанные трудом и потом деньги — квартиру. У каждого есть по своей ебучей жилплощади, но нет, у Юнги же мёдом намазано. — Готово, — облегчённо выдохнул Джин, заваливаясь на мягкий огромный диван, обшитый кожей. Он не хотел подписываться снова на эту авантюру. Ему бы сейчас сидеть у себя за компьютерным столом, поедая жареную говядину и проходить новую, только скачанную игру. Но Хосок его чуть ли не за шкирку вытащил в одной лишь пижаме, не разделяя такого желания хёна, говоря, что без его глупых шуточек они совсем заскучают. У этого смельчака никакого уважения к старшим. — Давайте уже начнём, — Джину кажется, они больше потратили на разгребания, чем на то, чтобы это всё сейчас опустошить, потому что эти троглодиты всё высосут максимум за час, чего один Чимин только стоит. — С удовольствием, — подхватывая подушку с рядом стоящего кресла, Хосок кидает ту на пол, усаживаясь на неё сверху и пытаясь не обращать внимания на грозно вставшего над ним Юнги, который пытается испепелить его одним лишь взглядом. — Мне, по-твоему, на полу сидеть? — всё-таки не выдерживая, бунтующим тоном произносит Хосок, отвечая снизу вверх на пугающий раскосый взор. — Вы уже разосраться решили, умники? — усмехаясь и по привычке закатив глаза, Чимин устраивается на достаточно просторном диване между Джином и Чонгуком, на плечах которого уже по традиции каким-то чудесным образом расположились руки Тэхёна. Ким вообще их при себе держать не любит — они как магнитом самостоятельно к младшему притягиваются. Все прижали свои пятые точки к давно узаконенным местам и потянулись за напитками для некоего разгона. Доставая ключи из заднего кармана чёрных обтягивающих джинсов с висящим там брелком-открывалкой именно для таких случаев, Чимин принялся по кругу откупоривать крышки от пивных бутылок с приятным, сопровождающим процесс звуком и поднимающейся белой пеной. Не дожидаясь, Тэхён решил попробовать воспользоваться своими, скорее всего, лишними зубами, поддевая ими преграду между ним и напитком, что в итоге обернулось, так сказать, крахом. Ненавистная крышка осталась себе поживать на месте, а у Кима теперь течёт ало-красная струйка, потому как зуб соскользнул и всё досталось его бедной, и немаловажно, красивой нижней губе. Вот бы как-то помочь, пожалеть — нет, эти придурки будут лучше заливаться смехом. Одни лишь Юнги с Чонгуком отличились: первый лишь покачал головой, посмотрев на Тэхёна как на недоумка какого-то, а второй осмотрев повреждения, молча ухватил со стола сухую салфетку и принялся аккуратно вытирать стекающую на подбородок кровь. Как и предполагал Сокджин, бутылок с пивом через час практически не осталось, только одна его недопитая в одиночестве стояла рядом, у него в ногах; чисто физически в себя её Джин бы уже не вместил, его желудок просто-напросто не предназначен для такого количества жидкости. Все под шумок и под разговоры на все возможные темы — начиная от работы, заканчивая слезливыми историями о невзаимной любви, которые слышали друг от друга по тысяче и одному разу, — сами того не замечая, вливали в себя всё больше и больше. — Пора переходить на что-то потяжелее, — потирая миниатюрные ручки в предвкушении, Чимин привстал, притягивая поближе пару стеклянных ёмкостей с соджу. Поставил каждому, кроме светловолосого злого карлика, по прозрачной рюмке и начал наполнять их до самых краёв. — Мне хватит, — остановил Хоби недоделанного бармена, когда тот заполнил сосуд ровно наполовину. Хосок понимает: если он сейчас продолжит в том же духе заливать в себя алкогольные напитки, то будет сидеть и втыкать куда-то в стену напротив, как какая-та амёба, причём ещё и красная, как помидор. Это его странная особенность организма — он так реагирует на полученные градусы, как бы он сильно ни хотел, но в таких случаях сам ничего с собой поделать не может, — это никак не контролируемый процесс. — Кхм-кхм… — театрально прокашлялся Намджун, опустив руку себе на грудь, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание. — Хочу сказать тост, — уловив на себе выжидающий взор шести пар глаз, устроился коленями на плоской подушке, для того что бы быть немного выше, хотя с его ростом это было совсем не обязательно. Поднимает рюмку над столом. — Как сказал один умный человек, — обвёл всех выжидающих продолжения взглядом, — чтобы всё проходило мимо, кроме здоровья и интима, — чётко, с гордо поднятой головой произнёс свои пожелания, после звучания которых комнату окутали громкие, радостно-ликующие возгласы и чоканья рюмок между собой. После парочки выпитых бутылок разогревающего тела напитка Хосок предложил включить на фон какой-нибудь поднимающий настроение музончик, на что все охотно согласились, через мгновение уже урывая законное место на роль сегодняшнего диджея, поливая друг друга отборным матом в сторону предпочтений в музыкальном вкусе. В конечном итоге, всех расталкивая, Тэхён собирался включить расслабляющий джаз, не обращая внимания на недовольные высказывания из разных ртов, но его в последний момент обломали. Юнги, походу, весь этот цирк конкретно так подзаебал: он резко выхватил телефон из его рук, включая свой обычный плейлист, тому же все перечить категорически отказались сразу, а то еще полетят за дверь, как нашкодившие коты, и проведут всю оставшуюся ночь, посапывая на подъездном коврике. Из массивных колонок начал играть агрессивный бит, бас которого отдавался в стены и пол, неплохо их сотрясая, после сопровождаясь грубым, хрипловатым рэпом. — Можно было ещё громче?! — пытаясь перекричать грёбаную музыку, возмутился Чимин. У него чуть сердце из груди в пятки не ушло от нежданно появившегося звука. Кажется, если сейчас уйти в противоположное крыло этого дома, всё равно эту хуйню будет слышно и там. Но, слава богу, это своевременно прекратилось благодаря максимально угрожающему прищуру рыжеволосого Пака в сторону будущего источника болезни его головного мозга. — Может, во что-то сыграем? — предложил заскучавший на Тэхёновом плече Чонгук. Если они сейчас чем-то не займутся, Чон просто отрубится, он слишком много выпил, от чего в глазах всё плывет и двоится. Веки сами по себе прикрываются, становясь тяжёлыми, но от этого становится только хуже и хуже. Ты словно на жестоких американских горках, которые тебя швыряют, как тряпичную куклу, туда-сюда, неприятно кружится голова, и хочется хорошенько так проблеваться. Но даже это сейчас Чонгук сделать не в состоянии, а попросить кого-нибудь как лучшую подружку пойти с ним и подержать волосики и его заодно над унитазом как-то тоже не комильфо. — Почему бы и нет, — поддержал младшего Сокджин. Ким как самый старший и адекватный перестал вливать в себя после первой же рюмки. Несмотря на возрастной приоритет, эти монстры могли выпить в три раза больше него, но чувствовать себя превосходно. Прокачали организм к реакции на токсичные вещества, так сказать, на максимальный левел. — Можно в карты, — подкинул свою идею. — Лесом эти карты, эта цыганка как обычно всех сделает, — указал пальцем Чонгук на свою личную подушку, вновь незамедлительно получая подзатыльник. — А что, я не прав, шарлатан? — потирая ушибленное место, поворачивает голову и встречается с тёмными омутами своего обидчика, который сидит с фирменным отстранённо-каменным выражением лица. Какого-то смысла начинать карточные игры вместе с Ким Тэхёном не имеет изначально. Если даже ему попались самые хуёвые карты из всей чёртовой колоды, эта феечка винкс поколдует волшебной палочкой и разнесёт всех в пух и прах. Сначала было интересно попытаться обыграть или хотя бы просечь его фишки, но всё выходило боком, когда тот выходил победителем, не вытянув ни одного козыря или вылавливая очередной раз в покере каре или флеш-рояль. — Бутылочка? — предложил уже Чимин. Конечно, не самая занимательная штука — обменяться слюнями со всеми по кругу, но в этом есть хоть какой-то интерес. Хотя мало кто из их великолепной семёрки на такое согласится. Намджун и Джин сразу отлетают, они ни при каких условиях не ступят на манящую, так называемую, голубую дорожку. Хосок всех с такими запросами пошлёт в тайгу по протоптанной тропинке, на всеобще и так полюбившееся «нахуй». Неразлучные две палочки твикс до сих пор не признаются, но на миллион процентов из ста уже переслюнявили другу другу всевозможные и невозможные участки тела, так что с другими лизаться откажутся. Методом исключения остается Мин Юнги — а что, Юнги в принципе неплохой вариант, если закрыть ему поганый ротик, из которого льётся невесть что, привязать жгутом руки и ноги, чтобы тот при удобном случае не зарядил куда-нибудь в самое сердце или того хуже — промеж ног. И вот, получится симпатичный милый котик. — Может, ещё оргию устроим? — взглянув на Чимина как на умом тронутого, ожидаемо фыркнул Намджун. — Вообще, — прикладывая предельно много усилий, принялся подниматься с ненавистного твёрдого пола — не спасала уже даже подушка. Облокачиваясь на плечи рядом сидевшего Хосока, чтобы не завалиться к чёртовой матери, встал с облегчённым выдохом, — с меня хватит, — не удостоив никого из присутствующих взором, скрылся за коридорной аркой, направляясь в спальную комнату, улавливая угрожающий тон Юнги о том, чтобы он не разваливался на всю кровать, а то как миленький полетит с неё кубарем. Пропуская все предостережения мимо ушей, с предельным удовольствием завалился, утопая в мягком матрасе, в блаженстве прикрывая сонные глаза. — Я тоже пас, — несмотря на то, что Джин первым из всех поддержал инициативу во что-то сыграть, решил красиво слиться. Всё, конечно, круто, но ему сейчас намного больше хочется поваляться, не слыша этих заебавшей музыки и нескончаемые разговоры, от которых голова раскалывается. Лучше он сейчас послушает приевшийся за много лет храп Намджуна. — Кресло моё. — Меня подожди, — остановил того Хосок, полностью поддерживая желания своего умного хёна. Потому как, если он задержится, самостоятельно уже дойти точно не сможет, придётся, как мешок картошки, волочить на себе. — Вы охуели? — не выдержал Чимин. Время только подходит к четырём часам утра. Сейчас должен начаться разгар самого веселья, а эти чертовки съебнули один за другим, слабаки. Пак только пошёл на разгон, собираясь стырить у Юнги красивую, притягивающую глаза бутылочку, пока тот не видит. — Ну и пошли вы, — кинул в спины уходящим, которые в свою очередь даже ответить ничего не удосужились, ещё друзьями называются. — Забей, — махнул свободной рукой Тэхён, второй зарываясь и перебирая угольно-чёрные волосы Чонгука, от чего тот, не ожидая, чуть дёрнулся. — Может, правда или действие? — задумчиво склонил голову набок. — Только, — мимолетная пауза, — необычная, — вздёрнул вопросительно бровями в ожидании ответа. — Это как? — задался Юнги вопросом. Если честно, он недолюбливает всю эту детскую хуйню, но все разошлись, и становилось скучновато. Он бы сам с удовольствием послал всех к ебени-фени и смылся как можно быстрее. Но, как бы то ни было, перед ним ещё стояла целая половина недопитого им виски, которую он собирается заглушить за сегодняшнюю ночь, и отказываться от такого заманчивого предложения Юнги пока что не собирался. В подтверждение своим думам, не щадя горло, принялся отпивать прямо с горла. — Если не желаешь что-то выполнять или рассказывать, есть альтернатива: выпиваешь целую рюмку соджу, не запивая и не закусывая, — пожимает плечами Ким. — Мы так через двадцать минут все вырубимся, — выкарабкиваясь из тёплых объятий Тэхёна, усаживается поудобней Чонгук. — Но, я согласен, — звучит достаточно занимательно. Чонгуку будет интересно посмотреть, как эти двое соревнуются за титул «алкаш года», которому в подарок достанется охуеть какое похмелье. Хотя оно, скорее всего, завтра настигнет врасплох каждого. — За себя говори, малой, — заинтригованный подобной идеей, проговорил Чимин. — Со мной тут не сравнится никто, — гордо задрал голову, опустив руки на свои бока, в то же мгновение улавливая на себе осуждающий прищуренный лисий взгляд. — Прикол этой игры не в том, чтобы нажраться, придурки, — в раздражении закатил глаза Тэхён. Эти два полоумных уже сидят, прожигая одним лишь взглядом, стреляя друг в друга невидимыми для обычных смертных молниями. — Я начну, — прерывая немую перепалку, вызвался Чимин. — Чонгук, правда или действие? — решил идти по кругу, для того чтобы в дальнейшем не путаться. — Хм… — Чон даже не знает, что лучше выбрать, эта наглая чиминовская рожа всегда выдумает какую-то херь. — Правда, — уверенно. Будь что будет, держим кулачки, что наутро вышибет память, желательно всем четверым. — Когда у тебя последний раз был секс? — не то чтобы Чимин спермотоксикозник — совершенно нет… Ну почти… Просто сейчас как назло в мозг поступают только такие вопросы. — Мм… Вчера… — смысла врать не было, Чонгук не думает, что эта какая-та запрещённая тема для достаточно взрослых мальчиков. Просто умолчим тот факт, что с одним из этих мальчиков он вчера и был. Кхм… Но это совсем другая история… — Ла-адно, — Чимин почти полностью убедился в своих предположениях, что с этими двумя что-то происходит. Один сидит, максимально стараясь скрывать смущение, другой расслабленно откинулся на спинку, усмехаясь с поведения младшего. — Твоя очередь, — обращается к Чону. — Можно любому? — получая от всех троих одобрительные кивки, на секунду задумывается. — Чимин, — хитрая улыбочка, — правда или действие? — в предвкушении закусывает нижнюю губу. — Действие, — выпаливает в ответ, не раздумывая. — Отличный выбор, — подмигивает, расплываясь в ещё большем оскале. — Поцелуй любого из нас троих, — издевательски пожимает плечами, снова заваливаясь на Тэхёна сверху — всё-таки так намного удобнее, — мимолетной украдкой поглядывая на недоумённый злой взор Мин Юнги в его сторону, который может означать только одно: ему пизда, причём полная. Сейчас в Чонгуке столько алкоголя, что ему похую на всех и вся, даже такой заживо сжирающий взгляд в данный момент на него не подействует. Зачем Чимин на это подписался? Да кто ж, мать вашу, знает. Этот Чон–ебать–того–в–рот–Чонгук, хитрая азиатская морда, предоставил ему выбор, блять, без выбора. Сами, как две пиявки, уже приклеились вместе и сидят улыбаются, выжидая звоночка заканчивающегося антракта и начало такого, по их мнению, занимательного спектакля. — Ты можешь просто выпить… — недоумевающе оповещает того Юнги. Что он сидит, сиськи мнёт, давно бы уже опрокинул эту несчастную рюмку. Да и действие несложное: подошёл, чмокнул в щёчку разок, и разошлись. А он сидит что-то раздумывает, ещё и так долго. — Эй, ты чего эт… — Юнги даже не успевает договорить, как на его губы неожиданно ложатся чужие, такие пухлые и мягкие, как облачко, и начинают сминать; Мин пару секунд медлит, пытаясь прийти в себя от маленького пробравшего его шока, но, недолго думая, утягивает за талию рыжего парня к себе в кресло, усаживая сверху на свои бедра, приступая медленно, аккуратно отвечать на поцелуй. Юнги зарывается в шелковистую копну волос, оттягивая, доставляя Паку боль, граничащую с блаженством. Вторую руку неспешно опуская с талии на округлые ягодицы, вместе с тем проталкивая язык в податливый ротик, получает в ответ на свои действия первый еле слышный стон удовольствия. Они вмиг будто позабыли, что в комнате находятся не одни и что на них смотрят две пары заинтересованных глаз. Мину было плевать, скорее всего, точно так же, как и Чимину, потому как это приятное действо никто приостанавливать в ближайшее время не собирался. Мин Юнги — самый бесячий и заносчивый человек в жизни Пак Чимина. Самый надоедливый и грубый. Но также человек с самыми приятными в этом мире губами, которые отдают нотками мятной жвачки и выпитым виски — бесподобное комбо. Сплетая языки воедино, Чимин устраивается поудобнее на шикарных бедрах, усаживаясь прямиком на привставший член Юнги, тем самым упираясь в него своим собственным. Чувствует уже две ладони Мина на своей заднице, которые начинают, не разрывая влажный поцелуй, поочередно сминать половинки через ткань хлопковых спортивных штанов. Эти руки с идеально длинными пальцами, умело сминающими и поглаживающими его ягодицы, возбуждают неимоверно. — Ахх… Юн-ги-я… — в конце прикрикивая, разрывает поцелуй и оставляет между ними тонкую тянущуюся ниточку прозрачной слюны. Смотря в помутневшие от желания глаза Мина, высовывает язык, неторопливо приближаясь и проводя им меж его мокрых губ. — Они ушли, — слыша закрывающуюся входную дверь, усмехнувшись, полушёпотом с хрипотцой оповещает сидящего на нём парня, смотря в притягательные глаза, продолжает поглаживать округлые половинки. — Иди ко мне, малыш, — за шею затягивает Чимина обратно в манящий французский поцелуй. Улавливая утробное и такое сладкое мычание из чужого рта, загорается неимоверным желанием записать этот ангельский похотливый голос на динамик в телефоне и слушать в наслаждении перед сном, как самую лучшую во всей вселенной колыбельную. Изливающийся предэякулятом орган неприятно упирается в жёсткую ткань боксеров, от чего Чимин начинает в вожделении чего-то большего елозить и тереться через джинсы о вставший член Мина. Роняя тонкие стоны в поцелуй и получая грудное, несдержанное рычание Юнги, принимается активней двигаться на нём бёдрами, обретая огромное чувство наслаждения даже через мешающуюся ткань. Не выдерживая, Мин подхватывает Чимина за упругие ляжки, укладывая на неподалеку стоящий диван, нависая сверху. Припадает к шее, оставляя на тонкой светлой коже множество горячих поцелуев, моментами посасывая, рандомно разбрасывая проявляющиеся красные следы. — Можно? — смотря снизу вверх, невинно хлопает длинными ресничками. Не встречая сопротивления в глазах напротив, принимается расстёгивать ширинку, доставая наружу колом стоящий член внушительных размеров. — Ляг на спину, — командующим тоном произносит Чимин. Неотрывно смотря друг на друга, меняются местами. Пак, похабно ухмыляясь, проводит по подкаченному торсу, плавно спускаясь ниже, окольцовывая своей миниатюрной ладошкой изнывающий член Юнги, начиная водить по нему, после проскальзывает на пробу языком по розовой головке. — Вкусный, — сексуальным шёпотом и с той же возбуждающей Юнги улыбкой говорит он. — Боже… — чувствуя на своём члене распухшие и покрасневшие от продолжительных поцелуев губы, сильно стискивает зубы, чтоб не закричать ненароком. Мину от такой красиво раскрывшейся возбуждающей картины перед глазами хочется волком выть, мысленно карабкаясь на стену. Хочется ухватиться за отросшую яркую шевелюру, резко и до самого основания насаживая на податливый, сладкий ротик член. Чимин начинает глубже насаживаться, пытаясь вместить орган в глотку на полную длину, от чего Юнги произвольно пару раз толкается тому бёдрами навстречу. Пак его сразу прерывает опустившейся на живот ладонью, намереваясь закончить начатое самостоятельно. Доводя Юнги своими движениями до открытого в немом крике наслаждения рта. — Чимина-а… Ммм… — пару заключительных, умелых движений ртом, и Юнги изливается на высунутый Чимином язык, который с невинной улыбочкой вытирает влажные губы, сглатывая всё до последней капли. Их языки вновь сплелись в нежном, но страстном танце с привкусом спермы и выпитого обоими алкоголя. Юнги, ухватывая чужой шаловливый язык, посасывая его и высвобождая влажный, истекающий смазкой член, принимается в такт страстным поцелуям надрачивать нависающему сверху Чимину. — Коти-ик… Быстрее… — просит жалобным голоском, опаляя своим горячим дыханием шею Мина. Только от этого тонкого голоска Юнги готов прямо в эту секунду позорно кончить, причём ещё и не один раз… По всей площади Чиминового тела от приближающейся разрядки пробежали сотни тысяч нескончаемых мурашек, укутывая в приятную негу. — Ещё-о… — ускорившийся темп и тяжелое дыхание со стороны Мина заставляют непроизвольно вцепиться в чужую футболку, сильно стиснув ту как спасательный круг от утопления в настигнувшей и поглотившей заживо волне блаженства. — Ахх… — кончая со звонким стоном облегчения, который будто эхом отзывается от выбеленных краской стен, заливает белёсой жидкостью чужие джинсы и обнажённый подкаченный пресс из-за задравшейся в процессе ткани. Пытаясь перевести дыхание, делает пару глубоких вздохов и изнеможённой куклой заваливается сверху. — Юнги, — окликает после продолжительной паузы, которую они провели в объятиях и полной тишине, прислушиваясь к потихоньку утихомирившемуся дыханию друг друга. — М-м? — ласкает Чимина по обнажённой, влажной от пота спине, всматриваясь в окутывающую разум пустоту со сладострастно удовлетворённой улыбкой. — Ты полный идиот, — Чимин не может быть полностью уверенным в своих догадках, но, все эти нежные поцелуи, от которых внизу живота просыпаются и начинают приятно порхать бабочки, все деликатные прикосновения к обнажённым участкам пылающего тела и самое главное, тот вечно холодный взгляд, который сотней острых кинжалов пронзает твоё тело, заполняя жгучей болью, будто вмиг растопились, показывая то настоящее, скрывающееся глубоко в закромах. Пак Чимин впервые за многие годы не корит себя за не подающую надежды влюблённость, потому как искрящиеся нежностью глаза Юнги, наполненные максимальной искренностью, сказали всё сами за него. Юнги ещё тот идиот, и с этим фактом он безоговорочно согласен…