Судьба

Лайхо смотрит вдаль на море: оно завораживающе шуршит серебристой фольгой волн. Ночь окутывает его тело тёмным душным саваном. Алкоголь просачивается из бутылки ему в рот. — Для чего ты так много пьёшь? — спрашивает у Алекси Вало. — Чтобы выжить. Иногда во мне слишком много адреналина: я разбавляю его виски и транквилизаторами. Алекси ложится на песок, поставив рядом с собой бутылку и заложив под голову руки. Звёзды целятся ему в зрачки сверкающими иглами. Миллиарды лет свет погибших планет летел сквозь безбрежные просторы космоса, чтобы пригвоздить к себе взгляд Лайхо. Алекси улыбается. Вилле слышит, как шевелятся его губы. Он присаживается Алекси на бёдра. Сколиозно изогнув спину, целует ощупью его губы. Слизывает с них губительный вкус виски. — Ты — долгоиграющий самоубийца, — произносит Вилле, обнимая костлявыми пальцами запястья Алекси. — Когда-нибудь ты сделаешь свой роковой глоток… Алекси вытряхивает свои запястья из рук Вилле и обнимает его за спину. Ведёт пальцами к краю джинс, которые оттопыриваются на пояснице из-за излишней худобы Вало. Скользит ладонями по его ягодицам — парень не носит нижнее бельё, и Лайхо сразу впивается в них пальцами. Вилле тихо и многообещающе стонет. — Ночью. Один. Куда ты направлялся? — Лайхо выходит за границы их знакомства. — Куда ты направлялся? Один, ночью. Задаёт ему вопрос-перевёртыш Вилле. — Я ждал. Смерть, так смерть. Любовь, так любовь. — Ты идёшь на поводу у жизни. Прекрасный выбор. Вилле дразнит Алекси языком, водя им у него во рту. Лайхо гладит Вилле по спине, прижимая его тело к себе покрепче. Ладонь Вилле нажимает Алекси на пах, проверяя, насколько окреп от его ласк член, и после удовлетворительного убеждения раскачивает бёдрами, ужом выскальзывая из узких джинс. Лайхо расстёгивает на своих штанах ширинку и вытаскивает член. Вало вжимается в него тёплыми ягодицами. Пританцовывая, он опускается на устремившийся вверх за наслаждением пенис. Лайхо притягивает голову Вало за затылок, чтобы целоваться. Вилле елозит по нему бёдрами. Возится коленями в песке, упираясь в землю и насаживаясь на крепкий мужской отросток. Алекси догадывается, что скоро Вилле сдерёт об песок с коленок кожу. — Плевать на шкуру, — сосредоточенно цедит Вилле, не желая отрываться от своего занятия. Пару секунд Алекси чувствует фантомную боль, дрожь проползает по коже мягкой гусеницей, и исчезает. Вало задирает голову и с хрипом в глотке скачет на члене. На месте потухшего заката остаётся выжженный рубец более светлого оттенка, чем остальное небо. На его фоне кудри Вало раскачиваются тугими гроздьями в ритме с его приседаниями и танцем бёдер. Алекси ласкает ему грудь, уверенно тянет за соски, сжимая подушечками пальцев шероховатую плоть. Вилле надсадно вскрикивает, акселерируя достижения наслаждения. Лайхо даже не притрагивается к пенису Вало, ощущая тяжесть его наполненной семенем мошонки у себя на животе. Вало яростно стонет, стискивая зубы. Пот обливает его тело жгучим пламенем. Видно, как перекатываются мышцы под кожей. Вало сжимает коленями бока Алекси. Судорожно и глубоко насаживается. Лайхо хлещет песок длинными волосами, как плетью. Он готов взорваться от напряжения. До самого упоительного момента совсем близко. Лайхо кончает. Он стонет как раненый, закрыв глаза и подбрасывая на себе любовника, наполняя его. Сперма Вилле брызжет ему в лицо. Пальцы впечатываются в кожу, снуют по ней, вдавливаются в неё до синевы, потом зарываются в песок, вздымая его салютом вверх, скрючиваются, разжимаются, и, наконец, безвольно затихают...

***

...Волосы Лайхо развевает местный горный ветер. Одна прядь прочно приклеена сгустком крови к виску. Передние колёса автомобиля застыли у края серпантина — рука Лайхо бездейственно лежит на коробке переключения передач. Серый взгляд Алекси слепит яркое солнце. У Жнеца глаза зелёного цвета, как полная бутылка «Вильям Лоусонс». Жнец сидит рядом с ним и смотрит на Лайхо. — Поцелуй меня, — шепчет Алекси. — Тогда забирай. У Жнеца даже вкус поцелуя отдаёт специями и карамелью, как прекрасный виски. Лайхо расслабленно откидывается на спинку сиденья, хотя во всём теле гудит от переломов. — Лайхо, всё будет в порядке, только продержись пару минут. Вилле гладит Алекси по щеке, не давая отключиться. Ему самому нужна помощь — это он успел нажать на тормоз, и левая нога пострадала от удара. Под педалями управления валяется пустая бутылка виски. Вилле слышит сирены машины службы спасения. — Я теперь твоя судьба, Лайхо, — пророчит он, улыбаясь разбитыми губами.