Нож и револьвер

В маленькой комнате было темно, только свет ночника бросал свои тонкие лучи на окружающие предметы. Девочка лежала в своей кровати и мирно дремала, когда краем уха услышала какие-то разговоры за дверью. Она села, потёрла глаза, потянулась и, зевая, вышла в коридор. –Папа, ты куда-то собираешься?–спросила девочка, увидев, мужчину в уличных джинсах и ветровке. –Да, звёздочка, мне нужно ненадолго отъехать,–мужчина присел на колени около дочери и взял её руки в свои.–Анюта, я обещаю, что я не надолго, хорошо? –Пап, а где мама? Она дома? Она пришла?–в голосе звучала надежда, а по щеке потекла слеза. –Нет, Анют, она не пришла, она... она...–на лице мужчины натянулась улыбка, но голос ломался в попытке что-то сказать. –Аня, мы как раз поехали узнать, где она,–вмешался в разговор Виталий, который до этого молча стоял рядом. Он присел на корточки рядом с девочкой и продолжил:–Мы сейчас поедем и всё-всё-всё узнаем. Но только тебе придётся какое-то время побыть одной, справишься? –Как днём после школы? –Да, звёздочка, как днём после школы,–включился отец девочки.–Я обещаю приехать как можно скорее, а ты просто ложись в кровать, закрывай глазки и постарайся заснуть. Утром проснёшься–а я уже дома. –С мамой? Мужчина смотрел в эти маленькие глаза напротив, уже наполнявшиеся слезами, и не знал, что сказать. Только продолжал молча улыбаться. –Виталя, он же с мамой придёт? С мамой же, да? –Да, Анют, с мамой. Конечно я приеду с мамой.–сказал мужчина.–а теперь давай спать, хорошо? Аня пошла с папой в свою комнату. Он уложил её на кровать, укрыл одеялом, поцеловал и тихо вышел в коридор. Через минуту девочка услышала, как хлопнула входная дверь. На дворе давно уже была тёмная ночь. Вот только Аня за эту ночь так и не сомкнула глаз. Картинка быстро сменилась. Теперь та же девочка, только чуть-чуть повзрослевшая, сидела в кресле и читала книгу. Тут Аня услышала треск ключей в замочной скважине, и входная дверь отворилась. В неё зашёл Виталя. Мужчина был в каком-то неспокойном, вздёрнутом состоянии, что максимально на него не походило. На лице будто застыла каменная маска: губы сжаты в тонкую линию, желваки напряжены, но в зелёно-карих глазах буря эмоций: там бушует злость, грусть, боль, отчаяние и непонимание, что делать дальше. Тяжело сглотнув и набрав побольше воздуха в лёгкие, он крикнул: –Аня, ты здесь? –А где мне ещё быть?–весело ответила девочка.–Я в гостиной. Мужчина зашёл в гостиную, опёрся о дверной проём и попытался улыбнуться. –Что делаешь? –Читаю,–ответила Аня, ярко улыбнувшись.–Мне папа вчера новую книгу купил. –Что за книжка?–Виталя подошёл к девочке и рядом сел на пол. –Голубая бусинка. Про девочку Каролину.–с интересом рассказывала девочка.–Папа сказал, что есть ещё продолжение. Кстати, где он? Почему ты один пришёл? –Анют, мне нужно с тобой серьёзно поговорить.–мужчина опять тяжело вздохнул и виновато посмотрел на девочку. –Что с папой?–Аня отложила книжку в сторону и взволнованно посмотрела Виталия.–С ним же всё хорошо? –Анют... –Что с папой?!–на этот раз прокричала девочка. Она вскочила с кресла. За ней поднялся и Виталий. –Анют, мне очень жаль. Прости меня. Твой папа... Он погиб. Несчастный случай. –Я так и знала. Это ты! Это ты и Гоша виноваты! Это всё эти ваши тёмные дела! Это всё вы!–истошно вопила девочка. Слезы лились ручьём, она махала руками, выкрикивая различные обвинения.–Это всё вы! Это из-за вас умерла моя мама, а теперь ещё и папа! Это вы! Это вы забрали у меня родителей! Это всё ваши дела, я знала, что они ничем хорошим не кончатся. Это всё вы! Виталий схватил девочку и крепко прижал к себе: –Тише, тише, тише,–пролепетал он,–Прости, что я не защитил их, прости. –Отпусти меня, отпусти!–продолжала Аня с неистовой силой.–Это ты со своим другом лишили меня родителей. Я хочу к папе! Я хочу к маме! Папочка! Мамочка! Отведи меня к родителям. Я хочу к маме! –Я не могу тебя к ним отвезти. –Это всё вы! Я теперь из-за вас никому не нужна! –Анюта, звёздочка, я тебе обещаю... –Не смей!–Аня со всей своей силы ударила Виталия в живот. Мужчина выпустил девочку из своих объятий скорее от удивления, чем от боли.–Не смей меня так называть! Никогда! Это для мамы я была Анюта! Это для папы я была звёздочка! А теперь их нет! И меня нет! Это вы у меня их забрали! Я вас ненавижу! Я тебя ненавижу! Я Гошу ненавижу! Это всё вы! Аня забежала в ванную и закрыла за собой дверь на засов. Сев на пол, она ещё полчаса билась в конвульсиях, плача и истошно крича. –Это всё вы! Это всё вы... –Анечка, солнышко, пожалуйста, открой дверь, слышишь? –Я хочу к маме... Я хочу к папе... Где мои родители... Это всё вы! Это вы... Виталий нашёл в инструментах друга какой-то тонкий напильник и под плачь Ани пытался спилить шпингалет. Спустя какое-то время, когда мужчина начал думать, кто первый из них сойдёт с ума, шпингалет поддался, и дверь открылась. На полу, свернувшись калачиком, лежала девятилетняя девочка, потерявшая родителей. Она продолжала громко кричать и никак не могла успокоиться. Виталя аккуратно взял её на руки, отнёс в гостиную и вместе с ней сел на диван. Девочка продолжала толкаться: –Отпусти меня! Отпусти! Я тебя ненавижу! Отпусти меня! Это всё ты... Так продолжалось ещё десять минут. Потом крики сменились тихим плачем и чуть ли не собачьим поскуливанием. Всё это время Виталий гладил девочку по голове, бережно положив её к себе на колени. Через какое-то время Аня замолчала, провалившись в беспокойный сон. *** Аня вздрогнула всем телом и проснулась. Девушка села на край кровати, свесив ноги, наклонила голову вперёд и тяжело дышала. Сердце билось с неистовой силой и даже не думало успокаиваться. Просидев в таком положении несколько минут, Аня потёрла лицо руками и подошла к окну. На улице было светло–белые ночи. Девушка посмотрела на часы: –5:03. Клаааасс. За два часа до будильника. Аня до конца так и не отошла от своего сна. Давно она его не видела. Давно он ей не показывался. Но было время, когда это воспоминание она смотрела чуть ли не каждую ночь. Особенно часто оно показывалось перед её деяниями. "Это всё вы виноваты! Это всё ваши тёмные дела!"–кричала Анюта, а Аня лишь грустно улыбалась. Анюта ненавидела, проклинала, презирала эти "тёмные дела" всем своим маленьким, но горячим сердечком, а Аня в них участвовала–и не просто участвовала, а практически играла главную роль. "Это для мамы я была Анюта! Это для папы я была звёздочка! А теперь их нет! И меня нет!"–ещё доносился голос маленькой девочки. Да, так и есть. Это была горькая, ужасная правда. Анюты больше нет. Уже давно нет. Есть только Аня. Аня, которой пришлось рано повзрослеть. Аня, которая убила четырнадцать человек. Аня, которая предала ту маленькую девочку, и рассыпалась на куски. Аня, которая сейчас стояла молча около окна и даже не замечала, как по её щекам текут слёзы. Девушка подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение. От Анюты не осталось почти ничего. Не было той яркой улыбки, того маленького носика, которым девчонка могла залезть куда угодно, тех длинных тёмно-пшеничных волос и милых родинок внизу левой щеки, которые папа называл звёздочками. Вместо этого в зеркале была взрослая, статная девушка с серьёзным лицом, удлинённым каре и маленьким шрамом от ножа рядом с родинками. Только глаза остались прежние. Зелёные. Как у мамы. Но этого было слишком мало. –Прости меня, Анют,–вздыхая, сказала девушка своему отражению.–Я не смогла тебя сохранить. Тебя действительно больше нет. *** –Ты можешь оторваться от своего телефона и держать голову прямо? –Я уже устала держать её прямо. –В следущий раз будешь сама собираться. –Во первых, я всей душой надеюсь, что следующего раза не будет, а во вторых, я ещё в семнадцать тебе сказала, что я могу это всё делать сама. –Ага, непременно. В тот раз парик слетел на глазах у мужика, которого ты должна была прикончить. Так что нет к тебе больше доверия. Аня закатила глаза. Тот прокол она запомнила надолго. Тогда девушка сказала Витале, что она сама может собраться, и мужчина решил ей довериться. В итоге во время драки с каким-то помощником мэра её парик слетел даже без помощи её оппонента–Аня просто повернула голову, и он схъехал ей на лицо. Самое страшное, что этот помощник потом ещё и чуть не сорвал её маску, но не успел–девушка воткнула в него нож. Но когда про эту ситуацию узнал Гоша начался сущий ад, длиной в вечер, на протяжении которого он крыл матами Аню–а потом и Виталю–за несообразительность и просто долго орал. После этого случая Аниными сборками неизменно занимался Виталий. –Готово. Девушка посмотрела в зеркало. Её было не узнать: в этот раз она была той же девушкой татарской внешности со смуглой кожей,карими глазами– спасибо линзам,–и с тёмными волосами. Аня помотала головой в разные стороны. Парик держался крепко. Каждый раз его прикрепляли невидимками в цвет волос к защитной шапочке, скрывая такие места локонами. У парика была тугозаплетённая коса до пояса, которую всегда формировали в шишку, чтобы не мешала. С такой причёской меньше всего шансов быть схваченной за волосы. –Идеально,–восхищённо проговорила Аня.–Как всегда. –Весьма польщён,–кивнул Виталий.–Правила те же: делать всё... –Чтобы не были по лицу,–перебила его Аня. Этот инструктаж за многие годы крепко отпечатался у неё в мозгах.–Уворачиваться любыми способами, подставлять руки, бить в ответ, нападать первой, уходить назад. В общем и целом, делать всё, чтобы не трогали лица. Крайний вариант–парик. –Именно,–мужчина сел на диван и оценивающе посмотрел на девушку.–Расскажи-ка мне, как ты сегодня передвигаешься. Аня закатила глаза. Это тестирование её уже весьма заколебало. –Ты отвозишь меня в Выборг под видом такси, в гостинице я делаю свои дела, подхожу к жилым домам напротив, туда приезжает Гоша и отвозит меня к себе. –Замечательно. –Да, у меня нет ни склероза, ни Альцгеймера, ни маразма, представляешь?–Аня иронично ухмыльнулась.–Я всё прекрасно помню. –Ты всё взяла? Проверила? Девушка снова закатила глаза и вышла в коридор: –Ты невыносим. –Я серьёзно, ты всё взяла? –Да взяла я, взяла,–сказала Аня, обуваясь. Всё равно же не отстанет.–Я жду на улице, а то точно помру от твоей душности. *** –Приехали.–сказал Виталий, паркуясь рядом с гостиницей.–Чемодан сама достанешь. –Какая галантность. –Иди давай. Камеры уже как пять минут не работают. Удачи. –Да пошёл ты,–бросила Аня и вышла из машины. Девушка достала из багажника большой чемодан и пошла к входу. Она всегда так отвечала Витале на его пожелание удачи. Просто по одной причине: удача здесь бесполезна. Именно так считала Аня, потому что, зная, сколько всего они делают, чтобы скрыть свои деяния, надеяться на удачу–самая тупая идея. Над дверями висели две вращающиеся камеры. Аня спокойна зашла внутрь, не обращая на них внимания. Все камеры на территории "Зари" не работали. На них зациклен один кусочек, длинной в пять секунд. Виталий установил его, когда они заехали во двор жилых домов рядом с гостиницей. Выборг нельзя назвать захолустьем, но всё же камер в нём не так много: на главных улицах, магазинах и других общественных местах–безусловно, а вот во дворах... Поэтому там можно было без проблем остановиться, провернуть все дела по камерам и спокойно подъехать к гостинице. –Девушка, а вы куда?–обратился к Ане работник гостиницы с ресепшена.–Подойдите, пожалуйста. –Здравствуйте, мне нужно пройти в 211 номер к Виктории Александровне Жиневской.–сказала Аня, обворожительно улыбаясь парню, а потом с небольшим нажимом добавила:–Виктория Александровна говорила, что меня пропустят без проблем. –Конечно,–на губах парня заиграла примирительная улыбка.–Меня предупредили. Прямо до конца коридора. Там будет лифт и лестница. –Благодарю. Аня поднялась на лифте на второй этаж и быстро отыскала нужный ей номер. Когда за дверью послышалось "Открыто!" девушка, поправив парик, вошла. –А, Эльвира Расуловна, здравствуйте!–именно такое имя было сегодняшней татарки. Да, стереотипно, но вопросов в разы меньше. Женщина стояла около туалетного столика и что-то искала в своей сумке.–Вы проходите, садитесь, сейчас я только телефон свой найду. Аня закрыла дверь изнутри, оставила свой чемодан в прихожей и села стул напротив Жиневской. Когда она присела на пуфик около столика, Аня поняла, насколько оригинально они сейчас выглядят со стороны. Такая встреча казалась весьма комичной. Девушка сидела в чёрной кожаной куртке и синих джинсах, с тёмными перчатками и аккуратно убранными волосами, когда Виктория была в лёгкой полупрозрачной белой блузке, под которой виднелся кружевной бюстгальтер с пушапом, в чёрной плиссированной юбке чуть ниже колена и с идеальными каштановыми локонами до плечей. Надо сказать, что Жиневская совсем не выглядела на 46 лет. Видно, что Виктория тратила достаточно много времени на себя. "И денег. Так же видно, что платят тебе неплохо. Я бы даже сказала дохрена"–подумала Аня, оглядывая с ног до головы свою собеседницу. –Итак, Эльвира Расуловна, я внимательно слушаю вас.–пролепетала женщина, жеманно поправляя свои волосы. –Я наслышана о предоставляемых вами услугах и хотела бы ими воспользоваться. Точнее сказать, мы. У меня есть муж. Мы живём счастливо, он потрясающий человек! –Я за вас очень рада,–поддакнула Виктория, продолжая слащаво улыбаться. –Но есть одна проблема: к сожалению, я не могу иметь детей.–здесь Аня постаралась передать всю возможную грусть от данного события, даже отвела взгляд в сторону, якобы пытаясь успокоиться.–Но мы обо всегда хотела ребёночка. Девочку. И, знаете, почему-то не новорожденного, а вот уже где-то подростка, взросленькую. А недавно Толенька рассказал мне одну потрясающую картину: представь, говорит, наша дочь нас не слушается, грубит мне, грубит тебе, и тут я иду работать над её манерами.–на этом моменте, в душе Аня скривилась настолько, что рвота была не за горами. Рассказывая всё это, она старалась наблюдать за Жиневской, пытаясь разглядеть хоть маленькие проблески отвращения, злости или чего-то ещё, хоть толику какой-то настоящей эмоции. Но нет, Виктория продолжала внимательно слушать, кивать и понимающе улыбаться. –Что же, я вас поняла,–проговорила она, манерно проведя рукой по юбке.–Вам нужна девочка подросток. Есть какие-то предпочтения? –Мы бы хотели блондинку с голубыми или зелёными глазами со светлой кожей, чтобы она максимально не походила на меня. –Понимаю,–кивнула женщина.–Вот только у меня один вопрос: почему вы не захотели встречаться у меня в кабинете? "Решила узнать побольше, кем я работаю, что мне лучше лишний раз не появляться в её детском рынке. Умно."–подумала Аня.–"Отдам пять тысяч психу Гоше, если не будет вопроса "Почему же я пришла одна." –Я работаю в одной достаточно крупной фирме пиар-менеджером–девушка перевела взгляд на окно и, хмурясь, пыталась что-то рассмотреть.–И я бы не хотела, чтобы меня видели в подобных местах, ибо, при всём уважении, репутация у вашего детского дома ещё та. Жиневская неестественно рассмеялась: –Да, есть такое. А где же ваш муж? "Гошенька, прости, но ты сидишь без денег."–весело подумала Аня, продолжая хмуро что-то выглядывать в окне. –Он работает в этой же компании и, к сожалению, из-за работы не смог прийти.–задумчиво проговорила девушка. –Что-то не так? Просто вы так смотрите в это окно. –Нет-нет, всё хорошо,–размеренно проговорила Аня.–Мне кажется, или вон на той крыше кто-то есть? –Где?–Виктория засеменила к окну. Взглянув на крышу того дома, где два дня назад Аня барахталась с Данилом, Жиневская выдохнула:–Вам, наверное, показалось. Давайте задвинем шторы. Следовало сделать это с самого начала, чтобы нас ничего не отвлекало. "Дверь закрыта. Шторы задвинуты. Что-то я тут засиделась." –Давайте тогда подпишем с вами договор, а ваш муж потом свой отдельно подпишет. Сейчас я только ручку найду. Жиневская развернулась к туалетному столику. Аня начала действовать. Из кармана куртки она достала верёвку, закинула её на шею Жиневской и потянула на себя. –Что...ты...делаешь...–прохрипела женщина, наклоняясь назад. Из-за небольшой, но всё-таки разнице в росте душить её было не очень удобно. –Заткнись, иначе я начну давить сильнее,–Аня сдавила верёвку и отпустила через несколько секунд, чтобы показать, что она не шутит.–В коридор. Виктория, судорожно пытаясь вздохнуть, медленно пошла в коридор. Аня подвела её к чемодану. –На колени.–девушка резко потянула верёвку вниз, заставляя жертву повиноваться.–Открывай. Жиневская дрожащими руками расстегнула молнию и открыла чемодан. По её щекам покатились слёзы. –Вставай.–верёвка потянулась вверх.–Шаг вперёд. Женщина стояла в оцепенении. Перед её ногами лежал открытый чемодан. Она не понимала, что ей нужно делать, чтобы остаться в живых. Тем более, когда головой она понимала, что в данной ситуации скорее всего это невозможно. –Я сказала: шаг вперёд,–медленно повторила Аня.–В чемодан. Не заставляй меня доставать свой маленький пыточный наборчик из внутреннего кармашка. Я действительно этого не хочу. Жиневская встала в чемодан. Ноги её ужасно дрожали, а руками она пыталась ослабить верёвку на своей шеё. "Что же ты с такой репутацией на какие-нибудь курсы по самозащите не ходила. Может, там бы тебе рассказали, что в данном случае это бесполезно." –Пппоожжаллуйста... Нне ннужнноо эттого дделлатть... Хочешь, я ззапллаччу, сскооллькко уггоднно...–заикаясь, говорила Виктория. Её слёзы капали ей на грудь. Аня видела, что эта женщина настолько была всегда уверенна в своих всегда довольных клиентах и запуганных до смерти девочек, что даже никогда и не предполагала, что может попасть в такую ситуацию.–Кктто ттеббя пподосслалл? Ккто-тто из кллиенттов? Одднна из ккурриц ппрроговоррилась? Ктто? –Какая разница, кто. Раз кто-то заказал, значит, есть за что. –Скколько ззапплаттили? Я ддам ббольше, кклляннусь, ттолькко отппустиии. Аня притянула женщину к себе и тихо прошептала ей на ухо: –Мне не нужны твои деньги. Мне лишь нужна твоя уверенность. Ты ведь никогда не думала, что кто-то вставит тебе нож в спину? А сегодня это сделаю я. –Ннетт, ппожаллст... Но договорить она уже не успела. Перехватив концы верёвки в одну руку, Аня быстро расстегнула молнию куртки, достала из пояса нож-бабочку и воткнула его в поясницу чуть правее позвоночника. Провернув нож, девушка его вытащила и воткнула в правое подреберье,также провернув его на девяносто градусов. Изо рта Жиневской потекла кровь. Буквально через несколько секунд её тело обмякло в руках девушки и можно было спокойно выкинуть верёвку на пол. Аня развернулась и уложила Жиневскую туловищем на чемодан и туда же кинула нож. Кровь продолжала течь, но глаза пока ещё были открыты. Она была в сознании. Девушка посмотрела в глаза Виктории: в них был страх, непонимание и шок. –Ты даже не сопротивлялась. Ты не кричала, не пыталась меня ударить или хотя бы как-то себе помочь. Почему?–Аня искала ответ в этих карих глазах, но ничего так и не нашла.–Впрочем, на уже не важно. Мне же лучше. Голова Виктории оборвалась вбок, а веки опустились. Девушка приложила два пальца к сонной артерии. Пульса не было. Аня несколько секунд смотрела в лицо мёртвой женщины, на мгновение ей вдруг стало жутко от происходящего. Она помотала головой: сейчас неподходящее время для морали. Девушка вытерла нож об блузку жертвы, убрала его на место и перетащила верхнюю часть тела в одну часть чемодана. Согнув ноги женщины, она не без усилий уложила Викторию в позу эмбриона. –Хорошо, что ты хотя бы не слишком высокая. Была. Встав, Аня перевела дыхание и закрыла чемодан. Вытащив ручку, она поставила его на колёсики. –Слушай, выглядишь ты, конечно, очень хорошо, но, не сочти за хамство, пушинкой тебя назвать нельзя. Девушка отодвинула чемодан. На полу не было ни капли крови. Она вся благополучно осталась в сумке. После Аня прошлась по всему номеру, собрала все вещи Жиневской и подошла к кровати. Подняв матрас, девушка сложила туда всё, кроме договора–его она сложила в несколько раз и положила в карман джинс. –Пусть чуть-чуть поищут её вещички. Выйдя обратно в коридор Аня убрала верёвку и посмотрелась в зеркало. На куртке виднелось пятно от крови. –Чёрт! Девушка зашла в ванную, включила в кран и прямо на себе начала полоскать одежду. Через три минуты пятна крови не было–было лишь пятно воды. –Спасибо месячным хоть за какую-то пользу. Оглядев ещё раз весь номер, Аня взяла чемодан, вышла из номера и закрыла дверь, забирая ключи с собой. Спустившись на лифте вниз, она мило улыбнулась парню на ресепшене и вышла из гостиницы. Даже на колёсиках больший чемодан катить было весьма неудобно. –Надеюсь, мне оплатят мои труды. А где-то там, во дворе, её ждала знакомая машина Гоши.