the secrets that you know

Love is like a rose | Любовь похожа на розу And baby, let it grow | Милая, дай ей расцвести No one knows the secrets | Никому не известны тайны that you know | о которых знаешь ты — White Roses, Charli XCX

На дворе летняя ночь. Рюджин сидит с обеспокоенным лицом на кровати Джису и наблюдает как та наматывает круги по комнате, кусая ногти. Ногти, на маникюр которых Рюджин ранее потратила целый час, и, хоть её это и раздражает, ведь, какого хрена, она вырисовывала эти звёздочки на ногтях Джису с заботой и любовью всего мира, но её подруга выглядит так словно вот-вот взорвётся и последнее, чего хотела б Рюджин — это усугубить ситуацию. — Так, — нехотя произносит Джису, проводя потными ладошками по своей юбке, — Я хочу кое-что тебе сказать. Это секрет. Большой секрет. — Ты же никого не убила, да? Потому что я не хочу в тюрьму. Я там не смогу слушать Айю. — Конечно нет, — фыркает Джису, садясь на свободное место на кровати, — но это как-бы важно для меня? Я... до этого я никому не рассказывала об этом. Скривив губы, Рюджин накрывает дрожащие руки Джису своими, как бы давая знать, что рядом и готова выслушать. Руки её подруги холодные, несмотря на жаркую погоду за окном. Сердце Рюджин сжалось. Нет ничего, что она бы ненавидела больше, чем видеть самого дорогого на свете человека настолько встревоженным. — Скажи, когда будешь готова. Закрыв глаза, Джису делает глубокий вдох. Кивает. И, настолько медленно, насколько возможно признаётся: — Кажется, мне нравятся девушки. Оу. Откровенно говоря, Рюджин могла предвидеть это. Реально могла. Какой ещё человек будет развешивать такое количество плакатов любимой женской группы и западных актрис в своей спальне. Или иметь все альбомы Леди Гаги. Или носить милый радужный значок на рюкзаке. Плюс, за всё время их общения, Джису никогда не интересовалась парнями. Также, как и сама Рюджин, которая, в свою очередь, знала, что и не будет. Итак, почему же сердце Рюджин сейчас намеревается выпрыгнуть через глотку из-за простого секрета, который в глубине души она итак знала? — Оу, — выбравшись из облаков своих мыслей, вслух наконец отвечает она и сжимает руку подруги, — Это... Это здорово, Джису, правда. Я рада, что ты доверяешь мне настолько, что смогла поделиться этим. Джису выдыхает. Её плечи расслабляются в облегчении. Они трепетно улыбаются друг другу. Рюджин не смогла бы отвести от неё свой взгляд, даже если на кону бы стояла собственная жизнь. — Боже, я так нервничала. Не то, чтоб я подумала, что ты посчитаешь меня противной или типа того... Нет. Это просто. Первый раз, когда я произнесла подобное вслух и всё такое, — Джису ненадолго прерывается, улыбка на её лице смягчается, и глаза становятся такими чистыми, словно уязвимыми, — Я счастлива, что рассказала тебе первой. Рюджин усмехается, зная, что наверняка выглядит сейчас по-дурацки из-за своей широченной лыбы, но в данный момент ей действительно плевать на это: — Ты в курсе, что не такая уж и скрытная? Кое-кто пел "Рождена такой" всю неделю. — Попрошу... я всегда пою "Рождена Такой", — глумится Джису, но очевидно старается не засмеяться в голос. — О чем я и говорю, мисс Чхве. Джису не теряя времени бьет подругу подушкой в качестве мести. Рюджин ловко выхватывает потенциальное орудие убийства и зловеще улыбается, когда та вскакивает с кровати и, хрустнув костяшками пальцев, заявляет: "Ты сама напросилась." После нескольких минут догонялок и чудом не раненых ног, которые спотыкались о подушки, разбросанные на полу, Рюджин и Джису заваливаются на кровать. Они лежат бок-о-бок, их волосы повсюду, а лбы блестят от пота. Опершись на подушку локтем, Джису подпирает голову рукой и, прикусывая нижнюю губу, рисует невидимые узоры на простынях. — Есть ещё кое-что, о чем я бы хотела сказать. Рюджин моментально поворачивает голову, устремляя всё внимание на свою лучшую подругу: — И что же? — Ладно, — прыскает Джису и обмахивает лицо, ощутив румянец на своих щеках, — Возможно мне нравится кто-то из нашей школы. Окей. Рюджин определенно не должна была почувствовать, как её сердце проваливается из горла обратно вниз живота из-за того, что Джису призналась, что есть человек, которому она симпатизирует. Это странно. Это очень странно. Рюджин не оценила это непонятное ощущение внутри, вообще ни капельки. Ну в принципе, этот дискомфорт в желудке мог быть и от количества фруктового мороженного, которое они умяли вечером, провожая закат. Да, сто процентов из-за него. Рюджин делает мысленную заметку никогда больше не потреблять столько сахара, каким бы жарким не было солнце и каким бы вкусным не был фруктовый лёд. Она не думает, что сможет выдержать подобное во второй раз. Рюджин быстро моргает несколько раз, чтобы вернуться в реальность и сфокусироваться на подруге, пристально смотрящей на неё выжидающими глазами. — Серьезно? — у Рюджин получается выдавить из себя улыбку. — Я знаю её? — Мгм, Хван Йеджи,” — грезит она, хватаясь за грудь. — Я слышала, ей тоже нравятся девушки. Значит, у меня есть шанс, верно? "Мне тоже нравятся девушки," — думает Рюджин, но не осмеливается проронить ни слова. Сегодня речь идет только о Джису, а своим секретом она поделится в другой раз. — Вполне. Ну и... ты планируешь... эм, — Рюджин почесывает затылок, колеблется, но продолжает, — пригласить её на свидание? — Я не знаю, — Джису буквально сдувается, снова ложась на подушку. — Я хочу. Но она слишком красивая. И крутая. И талантливая... — Также как и ты, дурилка, — Рюджин закатывает глаза и слегка толкает Джису в плечо. — Ты должна хотя бы попытаться. Вы бы хорошо смотрелись вместе. После того, как эти слова срываются с её губ, Рюджин ощущает жжение в горле. Мороженое. Тот гребанный фруктовый лёд. С таким успехом Рюджин вполне могла б организовать анти-мороженную революцию. — Думаешь? — Джису улыбается, да ещё так ярко и искренне, что Рюджин невольно отвечает ей тем же и кивает. — Ну, тогда я подумаю над этим. Джису говорит о Йеджи и о каждой мелочи, которая ей в ней нравится, пока не засыпает. Рюджин же гипнотизирует белый потолок, пока в голове крутится миллион вопросов, ответов на которые у неё нет. Она знает, что лето вообще не причастно к хаосу внутри, но всё равно предпочитает обвинять во всём именно это злосчастное время года.