the secrets that you know

Прошло три месяца с того рокового дня признания. Растянувшись на кровати под какой-то рандомный фильм на ноутбуке напротив, Рюджин в который раз открывает KakaoTalk, вздыхая, не увидев ни одного нового сообщения от Джису. Она ушла на тусовку с ребятами из арт-клуба и, судя по сообщениям, отправленным несколько часов назад, сегодня должна наконец признаться Хван Йеджи в чувствах. Несмотря на то, как всё ещё хреново она чувствовала себя при всяком упоминании Джису о Йеджи и том, как "невероятно привлекательно" выглядела девушка, Рюджин надеялась, что у той всё получится. Одному Богу известно, она не смогла бы вынести вида рыдающей лучшей подруги, которую впервые отвергли, не выплакав весь собственный лимит. Слёзы Джису неизменно делали из Рюджин тотальную размазню. Джису пообещала написать Рюджин удалась ли миссия признаться самой горячей девушке в школе. И отсутствие сообщений могло означать лишь две вещи: Джису живет своей лучшей лесбийской жизнью, целуясь с Хван Йеджи в какой-то тесной ванной или же... она была полностью разбита. Обе версии беспокоят Рюджин до такой степени, что она переживает как бы не совершить какую-то глупость вроде притащиться на эту вечеринку прямо в пижаме и навсегда запятнать свою репутацию. Не то, чтобы она априори у неё была — люди в основном знают её как тихую девчонку с хорошими оценками на побегушках у Чхве Джису. В секундах от того, чтобы не сгореть от беспокойства, Рюджин находит контакт Джису и решает названивать своей лучшей подруге столько, сколько потребуется, пока не поднимется трубка, но внезапный шум из окна заставляет её вздрогнуть. "Ночь сегодня совсем не ветреная, так откуда блин взялся этот звук?" — Рюджин сглатывает, уставившись на стекла, защищающие её от чего бы то ни было по ту сторону. "Я не хочу умирать, я не хочу умирать, я не хочу умирать". Рюджин молится всем известным ей божествам, когда ветки деревьев начинают трястись всё сильнее, сбрасывая с себя листву. Она изо всех сил цепляется за простыни: "Чёрт возьми, меня сейчас грохнут и— Боже мой, это ща че визг был..." А затем Джису вся такая при параде, с блестящими губами, мерцающими тенями и красном платье стучит по её окну. Рюджин не сразу приходит в себя, потому что отказывается верить в то, что чуть не пережила сердечный приступ из-за своей придурковатой, чересчур драматичной лучшей подруги, которая не могла просто позвонить в дверь, как адекватный человек. Она с трудом поднимается на ноги, так как они до сих пор трясутся от всего этого присмертельного опыта, и открывает окно, чтобы Джису пролезла в комнату. У той не сразу это получается и, приземлившись, она спотыкается, но Рюджин, даже с отходняком, таки успевает спасти подругу от падения и ловит её. Приобняв Джису за талию одной рукой, а другой за затылок, сейчас, когда они так близко друг к другу, Рюджин не может не задуматься: "Всегда ли её подруга была такой красивой?", "Всегда ли её карие глаза были такими завораживающими, а губы такими притягательными?" — Опасные вопросы, и возможность найти на них ответы не приносит ей ничего кроме страха. Вместо этого она качает головой, хмурится и выпаливает: — Ты в своём уме, Чхве Джису? Я думала кто-то хочет меня убить. — Извини. Я не подумала, — Джису застенчиво улыбается, выбираясь из её хватки. Рюджин фыркает, садясь на стул у рабочего стола, наблюдая за тем, как та запрыгивает на её простыни. — Ну и, что же привело тебя сюда в, — Рюджин проверяет время на настольных часах, вопросительно поворачиваясь к подруге, — полночь? И почему не написала мне, как обещала? Джису проходится пальцами по своим волосам и вздыхает, выглядя и звуча поверженной, когда произносит: — Ты не поверишь, что произошло на тусовке. О-оу. Рюджин не нравится направление этого разговора. — Выкладывай. — Я видела, как целовались Йеджи и Черён. И под целовались я имею в виду целовались, с языком и всё такое, Рюджин! — скулит Джису, утыкаясь лицом в подушку, — А затем я узнала, что они встречаются. — Погоди. Чего? — Рюджин нервно посмеивается и моргает несколько раз, — Хван Йеджи и Ли Черён встречаются? Джису поднимает голову, и дуется так очаровательно, что Рюджин хочется обнять и защитить её от всего дерьма в этом мире. — Ага. У меня даже не вышло признаться Йеджи, потому что я сразу сбежала после её слов об их отношениях с Черён, — Джису хватает одну из игрушек Рюджин и вздыхает. — Это секрет, кстати. Не так много людей знает, что они вместе. Рюджин едва знает Йеджи и теперь должна хранить один из её секретов. Да уж, не таким она себе представляла вечер пятницы. Но все эти пикантные, достойные целого фильма о совершеннолетии, школьные сплетни не имеют значения. По крайней мере не сейчас. Не тогда, когда у неё на кровати лежит Джису с таким подавленным видом, словно ребёнок потерял свою любимую игрушку. Ей нужна поддержка своей лучшей подруги, которую Рюджин естественно готова оказать. — Иди ко мне, — говорит Рюджин с сочувственной улыбкой, распахнув свои руки, пока Джису поднимается с кровати и подходит к ней. Сразу же устраиваясь на её коленях, она кладёт подбородок на обнажённое плечо Рюджин, с легкостью заключая подругу в объятия. Рюджин не привыкла к такому, будучи той, которая обнимает, а не которую обнимают, но это не значит, что ей не нравится подобное. На самом деле, всё было с точностью наоборот. Тот факт, что именно к ней Джису обращается, когда ей тяжело, делает её самым счастливым человеком на планете, и пусть она будет проклята, если когда-нибудь сделает что-то, что разрушит эту особенную связь между ними. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Рюджин, мысленно разрешая себе обнять подругу крепче, и запускает пальцы в её чёрные локоны. — Будет... Видимо мне, Йеджи, нашей свадьбе на пляже и трём детям не суждено сбыться. Рюджин прыскает, и, почти в ту же секунду, Джису начинает смеяться вместе с ней. Такие моменты, когда в приступе смеха их тела прижимаются друг к другу, дорогого стоят. Возникает чувство умиротворенности и спокойствия, как напоминание о том, что пока ваши люди рядом, жизнь не так уж и плоха. Это своего рода похоже на возвращение домой. — Черт, трое детей? Насколько мне известно, раньше их было двое. — Я решила, что хочу троих по пути на тусовку, — вздыхает Джису и, подняв голову, встречается взглядом с Рюджин. — Они хорошая пара. Йеджи и Черён. Если б могла, обеих бы зацеловала. — Воу, воу, — подтрунивает Рюджин и поглаживает Джису по голове. “Полегче, окей?” Джису приподнимает бровь и скрещивает руки: — Хочешь сказать, ты бы нет? — Ладно, я б тоже, — Рюджин закатывает глаза. — Но не в этом суть. Джису держит свой язык за зубами, но игривая ухмылка уже начинает расползаться по её губам. Рюджин уже хочет спросить не сказала ли она что-то не то, когда озарение снисходит на неё, и вместе с этим розовый оттенок вспыхивает на её щеках. Не так она представляла разоблачение того, что ей тоже нравятся девушки. Может всё-таки нет такой штуки как подходящий момент. — Окей, пока ты не накинулась на меня, я собиралась рассказать тебе совсем скоро, — начинает Рюджин, а ухмылка Джису становится только шире с каждым произнесенным ей словом. — Я просто хотела сделать это правильно. — Не то, чтобы я не знала, — глуповатое выражение лица Джису плавно смягчается, — но так хотелось услышать это от тебя. А теперь, обнимашки! Хихикая, Рюджин кивает и её тут же притягивают в тёплые объятия. Она прислушивается к сердцебиению Джису и вздыхает. Этот звук, как гора с плеч, словно выписанное лекарство. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? — шепчет Рюджин, не сразу осознав смысл высказывания. Её глаза с трепетом прикрываются от ласковых прикосновений Джису, которая тыльной стороной ладони нежно поглаживает её щёку. — Мгм, — мурлычет Джису. Лишь по тону её голоса, Рюджин знает, что та улыбается. Её сердце заполняется до краев. — Я тоже люблю тебя. Ты и я навсегда, да? Рюджин не может удержаться от глупой ухмылки, услышав эти слова. Джису будет в порядке. Они обе будут в порядке, пока есть друг у друга. — Да.