Космос со стрекозами

— Любишь ли ты лес? — Люблю,- почти на выдохе , с каким-то томным наслаждением, словно во сне, замерев в реальном мире, негромко ответила Летиция, крутя слегка онемевшими от морозца пальцами какую-то подобранную случайно веточку, на которой только-только начали проклёвываться зелёные нежные почки. Она была холодной, словно сделанной изо льда, поэтому хотелось аккуратно завернуть её в шарф, оставив снаружи только самую верхушку, поднести поближе к румяному лицу и аккуратно выдохнуть горячий воздух, вдохнуть в эти почки жизнь, позволить им распуститься, познать тёплые солнечные весенние лучи. А потом раскрыть свои первые цветы, робко сверкающие прекрасным цветом лепестков и привлекая пчёл и воздушных бабочек. Девочка не ошиблась, когда, надеясь на случайную встречу, наткнулась на него неожиданно в парке на одной из пустующих лавочек с книжкой в стареньком переплёте и с пожелтевшеми страницами от времени в руках, держащим спину слишком прямо и ровно, напоминая натянутую гитарную или альтовую струну, в дымчато-сером пальто и клетчатом свитере, закинувшего ногу на ногу, а голубыми глазами из-под белоснежно-седых ресниц читающего историю, помещённую на страницы книги. Он выглядел таким сосредоточенным, напряжённым, но при этом таким расслабленным, довольным и счастливым, что нарушать эту картину казалось кощунством и преступлением. Но язык шевельнулся сам, издавая первое слово ,, здравствуйте ", прозвучавшее тихо, но при этом неожиданно резко, звонко, однако только для девочки и мужчины, сидящего перед ней. А тот, словно очнувшись ото сна, вздрогнул, немного поёжился, будто только сейчас начал ощущать холодок, искрами трескающий в воздухе. Ресницы в своём белоснежном цвете под ненадолго выглянувшим из-за облаков солнцем тихо блеснули, переливаясь перламутром, как внутренняя часть ракушки, приподнялись, открывая вид на голубые, как лёд, глаза. Брови удивлённо вздёрнулись, а взгляд впился в фигуру стоящей перед ним девочки. Удивился, будто он спит и видит сон. Неожиданный, внезапный. Неужели он задремал, пока читал любимую книгу? Уснул под шорох пожелтевших страниц? Думать мужчина об этом не стал. Его губы дрогнули в мягкой улыбке, глаза загадочно блеснули. Послышалось приветливое ,, здравствуй ". Мягкое, как птичий пух. Шелест листьев звучал над головами, как колыбельная, ласковый, уютный, и веки сами собой опускались, словно занавес на сцене, собирая все чувства и ощущения и делая их ещё более невообразимыми и сладкими. Холодок, до этого морозивший тело, перестал ощущаться и стал незаменимой частью той картины, которую из-за поглощения сумерками от закрывшихся глаз, оставалось лишь ощущать чем-то в груди. Сидя совсем рядом с Мистером Туманом, девочка даже сквозь одежду чувствовала тепло, исходившее от его белоснежной, как чистый лист бумаги, кожи, а может и жар. Ухом и щекой, находящимися к нему ближе, Летиция прекрасно ощущала его дыхание, такое хрупкое, еле уловимое, но все же осязаемое. Её восприятие лишь стало острее с закрытыми глазами, словно у слепцов, которым природа с потерей зрения, как бы извиняясь, как провинившийся за свой проступок ребёнок, подарила более сладостное понимание мира, более фантастическое, невероятное и немыслимое. Где-то из глубины грудной клетки среди рёбер послышался полный удовольствия выдох, девочка словно пробовала колкий мороз, пытаясь уловить его несуществующий аромат, как будто он является диковинным цветком. Мистер Туман молча наблюдал за девочкой из-под полуприкрытых ресниц, явно боясь нарушить возникшую между ними тишину, спугнуть Летицию, как хищник, караулящий добычу в высоких и густых зарослях. На лице играла лёгкая ухмылка, ласковая, мягкая, как если бы он смотрел на дорогую и любимую младшую сестрёнку, кожа на губах неприятно тянулась, грозила лопнуть, треснуть, как когда разрывается льняная ткань. Голубые глаза напряжённо наблюдали за каждым движением девочки, будто в окружающем мире больше не было ничего, что так же бы привлекло его внимание . Даже увлекательная книга, уже позабытая, теперь служила лишь предметом, который напряжённые пальцы, озябшие, холодные, сжимали грубо и немного нервозно. Мужчина моргнул и наконец отвернул голову, мгновенно упираясь взглядом в растущие напротив каштановые деревья, всё ещё голые, но уже кажущиеся более живыми, чем зимой в январе. Укутать бы их сейчас в тёплый шерстяной плед, растормошить от зимнего сна, позволить им цвести и благоухать намного раньше положенного срока. Среди ветвей над головами Мистера Тумана и Летиции негромко щебетали птицы, и сознание мужчины сразу же переключилось на их прекрасные песни. Тишина между людьми уже была нарушена, поэтому девочке был задан следующий вопрос: — Тебе нравятся птицы? Летиция отчего-то не могла представить, что однажды услышит от этого человека заинтересованность в её симпатии к пернатым воздушным созданиям, поэтому вопрос мгновенно, словно отдернув от огня, вернул сознание Летиции к ней и мужчине, сидящему рядом. Картинки, нарисованные умелой фантазией в черепе растаяли, растворились, как сахар в горячем чае, заставляя вновь окунуться в окружающую их реальность. Девочка и не была против. Она повернула голову и встретила на себе заинтересованный взгляд Мистера Тумана, цепляющиеся за каждую черту её лица. Теперь стал прекрасно ощущаться укус мороза в губы, что от такого слегка посинели, подсохли, напряглись и превратились в два кусочка льда, неприятно ощущаемых. Говорить в таком состоянии было бы непривычно, странно, но Летиция лишь улыбнулась, потом хихикнула, будто услышав нечто забавное, а затем уже ответила: — Люблю, очень люблю, Мистер Туман. Всегда мечтала о полёте, когда наблюдала за ними, а сами птицы воспринимались мной как произведения искусства! Такой ответ , видимо, очень понравился белоснежному мужчине, потому что выглядел он довольным, улыбался, прищурившись, как если бы он съел вкусное лакомство. Возможно эти ощущения были схожи. — И я их люблю. Для меня они самые невероятные создания, каких я только встречал,- хриплый голос звучал приятно, как мелодия песни. Мистер Туман улыбнулся чуть шире, снова спросил: — Не задумывалась о том, какие именно птицы тебе нравятся? Летиция поняла, что для того, чтобы ответить ему на вопрос, понадобится какое-то время на размышления, поэтому воздух, окружающий собеседников на лавочке, вновь наполнился приятной тишиной, прерываемой лишь шелестом сухих прошлогодних листьев и пением пернатых. Какие птицы ей нравятся? Девочка никогда об этом не думала. Всю свою сознательную жизнь как маленького человека она наслаждалась птицами всякими без исключения. Летиция любила и домашних курочек, забавно копошащихся в траве на заднем дворе бабушкиного дома, и ярких попугаев из местного зоопарка, перья которых были словно окрашены радугой, и грозных воронов, чёрных, будто бы облитых нефтью, с хриплым голосом, пробирающим до костей под лоскутами мышц. Никогда Летиция не выделяла среди всех известных ей видов птиц какой-то один. Но теперь внимательно думая об этом, она поняла, что больше всех ей симпатизировали ласточки. Нежные, маленькие, быстрые, словно стрелочки пронзающие необъятные просторы небес, приносящие с собой тёплую, даже жаркую майскую погоду. — Ласточки мои любимые птицы,- спокойно произнесла девочка и повернула голову к Мистеру Туману. Мужчина моргнул смущённо и немного удивлённо: — Почему именно ласточки? — Они маленькие, быстрые, похожи на крохотные бумажные самолётики, подхватываемые весенним ветерком. Её собеседник на пару секунд замер, как человек, который делает вид, что обрабатывает информацию, которую наверняка плохо расслышал. Но оцепенение быстро спало, и Мистер Туман по-доброму рассмеялся, негромко, не издевательски: — Вот как! Ты права, ласточки прекрасны. — А какая ваша любимая птица? Глаза мужчины заинтересованно блеснули на солнце, и Летиции даже показалось, что они сверкнули чем-то красным. — Я очень люблю свиристелей. Их приятное щебетание и копошение на ветвях рябины зимой среди кроваво-красных ягод всегда вызывают в моей душе трепет и нежность. А я редко испытываю такие ощущения к кому-либо другому. — Правда? Почему? — Потому что в моей жизни нет дорогого мне и горячо любимого существа, нет и такого человека. Для меня существуют лишь звёзды в червоточине космоса, птицы и стрекозы. Ответ девочку и заинтересовал, и озадачил. Она будто и вовсе эти слова не расслышала, как если бы звук резко оборвался и перестал проникать в её уши, в глубь мозга. Внутри смешались различные чувства и ощущения, сплелись, как клубок жёстких шерстяных ниток, образуя что-то похожее на шарф, который девочка часто видела у бабушки в корзинке около кровати, облезлый, незаконченный, одиноко брошенный. Стало по-детски любопытно, что же этот загадочный человек имеет ввиду. — Почему звёзды и стрекозы? С ответом Мистер Туман помедлил, лишь промычав что-то непонятное. Ему словно понадобилось время, чтобы привести свои мысли в порядок, структурировать всё в голове. Но много времени у него это не заняло, и ответ прозвенел в воздухе спустя пару секунд: — Звёзды всегда скрашивают мою жизнь. В них есть что-то загадочное , необъямнимое, как в прочем и в самом космосе. — А стрекозы? Мужчина негромко хмыкнул, прищурившись: — А эти прекрасные создания просто всюду преследуют меня. Когда-нибудь ты сможешь это увидеть. Помяни мое слово!- он вдруг взял руки маленькой собеседницы в свои, заглянул в глаза, произнёс с плохо скрываемым восторгом, будто в жизни прямо сейчас у него произошло что-то восхитительное,- Ты обязательно увидишь их со мной рядом под россыпью звёзд!