Лисьи шрамы

14 декабря, середина 2000-х Холодный балкон, пять утра. Я стою в одной футболке и трусах, выкуривая третью подряд сигарету. Взгляд блуждает по пейзажу за окном, не останавливаясь ни на чём конкретном. Докурив, я глотаю две таблетки за раз и вновь иду к компьютеру — четвёртый раз за последние три часа. Каждый раз, когда проверяю почту, задерживаю дыхание. Вчерашний день прошёл как в тумане, после отправки письма меня вывернуло ещё несколько раз, а потом организм отключился. Вновь не увидев письма от Пальметто, я стукаю кулаком по столу и захлопываю компьютер. Ближе к началу уроков появляюсь в школе, становлюсь более рассеянной. Учителя и одноклассники продолжают глумиться, тренер отчитывает за потерянность и жестокость. 15 декабря, середина 2000-х За сломанный нос вызывают к директору. Я напрягаюсь сильнее, руки начинают опять трястись. Зайдя в кабинет директора, я здороваюсь и плюхаюсь на стул перед директорским столом, чуть развалившись в нём. Нужно вести себя расслабленно, не подавать виду, что я в панике. — Мисс Томпсон, к сожалению, у меня не получилось связаться с вашими родными, и я решил провести этот разговор с вами напрямую. Надеюсь, вы понимаете, по какой причине я вас вызвал. Директор сидит как гордый павлин, смотря на меня с неким отвращением. Педантично раскладывает на столе и так лежащие ровно предметы — ещё ровнее. А потом поднимает на меня тяжёлый взгляд, как бы говоря, что я обязана сознаться и покаяться. Мысленно тяжело вздыхаю, а потом, положив руки на подлокотники стула, чуть откашливаюсь и отвечаю директору, стараясь держать голос под контролем. — Мистер Доу, я понимаю, по какой причине я здесь, и я обещаю, такого больше не повторится. Чуть отстранённо отвожу взгляд в окно, а потом вновь возвращаюсь к директору. В голове крутятся мысли: начнёт ли он копать из-за вновь образовавшейся проблемы, что не может дозвониться до моих родных? Нога под столом начинает тихо отбивать ритм. — Мисс Томпсон, я бы вам поверил, если бы это было в первый раз. Но к вашему сведению, это пятнадцатый случай за те два года, что вы у нас учитесь. И если вы думаете, что спорт вам даёт защиту, то вы очень сильно ошибаетесь. Поверьте, ещё хоть один случай до вашего выпуска — и я вынужден буду предпринять какие-то действия. И я обещаю, они вам не понравятся. Он смотрит на меня с ещё большим отвращением, пытаясь вразумить меня. Но в данный момент он делает лишь хуже. — Это был игровой момент, сэр. А в мыслях проносится: «Пятнадцатый. Я не считала». Стараюсь держать свой голос ровным, отвечаю так, как ответила бы всегда. Пока он продолжает меня отчитывать, я теряюсь в мыслях о том, к чему могут привести его слова, насколько мне стоит переживать. Нога под столом продолжает тихо отбивать ритм. Думаю, как продержаться до выпуска и что делать, если из Пальметто придёт отказ. Когда директор заканчивает свою тираду, я отчеканиваю «Я вас поняла, сэр» и, встав со стула, ухожу. Забегаю в туалет и запираюсь в кабинке. Вновь опустошаю желудок, и через какое-то время меня начинает трясти — всю. Трясущимися руками достаю пачку таблеток из кармана рюкзака: утром я пропустила приём. От тряски, когда я открываю пачку, половина таблеток высыпается на пол. Я в панике беру две и глотаю. Откидываю голову на холодный кафель и, прикрыв глаза, пытаюсь начать ровно дышать. Через десять минут транквилизатор подействовал настолько, чтобы руки перестали трястись. Я открываю глаза и начинаю собирать в пачку таблетки, что выпали ранее. Закинув уже закрытую пачку в рюкзак, я встаю и иду на тренировку. 16 декабря, середина 2000-х Вернувшись домой под ночь после очередной тренировки, первым делом открываю компьютер и проверяю почту. Пусто. Потом открываю новости и, перед тем как читать, завариваю себе чай. Сажусь за стол и начинаю листать ленту, останавливаюсь на статьях про экси, всё остальное пролистываю. Но взгляд цепляется за название родного района. Открываю статью — и кружка выпадает из моих рук на стол. Чай разливается, затекая под ноутбук, и, матерясь, я вскакиваю с места и, схватив тряпку, вытираю. Закончив, возвращаюсь к статье. Дом вместе с женщиной и мужчиной внутри сгорел. Её дом. Меня бросает в холодный пот. В статье пишут, что люди умерли, наглотавшись дыма, не сумев выбраться из дома из-за алкогольного и наркотического опьянения. Мать мертва. Я сажусь на пол на кухне, смотря в одну точку. По спине течёт холодный пот. 19 декабря, середина 2000-х Два часа ночи. После новости о смерти матери я пропустила два дня, просто лежа в кровати. Я достаю ноутбук и проверяю почту. Новое письмо. Задержав дыхание, открываю его и начинаю читать вслух. Мисс Томпсон, Я ознакомился с вашей заявкой и рецензией вашего тренера. Характеристика, которую он вам дал, неоднозначна. На этих словах меня начинает немного трясти. Вдохнув поглубже, я продолжаю читать. Но я предпочитаю составить собственное мнение. Команда «Лисов», как вы наверняка уже знаете, не для всех. Если вы всё ещё заинтересованы, я хотел бы приехать и посмотреть на вашу игру лично. При положительном результате сразу сможем обсудить условия стипендии и проживания. Сообщите расписание ближайших игр вашей школьной команды. Дэвид Ваймак Главный тренер университетской команды «Лисы», Пальметто Я в неверии смотрю на письмо перед собой. Перед тем как ответить, я выхожу на балкон и выкуриваю сигарету, смотря на ночной пейзаж за окном. Докурив, я возвращаюсь к компьютеру и трясущимися пальцами печатаю ответное письмо. Мистер Ваймак, Ближайшая игра состоится 20 декабря, на домашнем корте против команды Нортсайда. Начало в 18:00. Адрес корта прилагаю ниже. После игры смогу остаться для разговора. Эмилия Томпсон В последней строчке чувствую слишком много фальши. Захлопнув ноутбук, я встаю с кровати, переодеваюсь в спортивный костюм, закрывающий все белые полосы на теле, и, надев кроссовки, выхожу на пробежку. В последние дни перед просмотром я извожу себя на полную.