Frostbitten (Обморожение)

Заметки автора, которые не помещаются в фикбуковское поле комментария перед текстом =): Произошедшее в Америке 8го сентября: — Брюс выясняет, что не все вещи такие, какими они ему казались; — Тони рассказывает Лауре и мини-агентам о себе; — Тони рассказывает команде. 12го сентября: — Тони и Лаура штурмуют замок Совета по Соглашениям. Хорошей всем субботы и мы наконец-то вернулись в Ваканду! Как вы видите, я включила небольшой пересказ произошедшего с Железным папой и Ко в те же самые даты. Думаю, это будет полезным, особенно учитывая, как мои планы на главы все продолжают уничтожать себя сами. Изначальный замысел включал в себя одну главу в Америке, потом одну главу в Ваканде, и таким циклом оно и должно было продолжаться. Ну что ж. Теперь вы все знаете, как хорошо все это воплотилось в жизнь. Это также означает, что моя примерная оценка, что парни встретятся друг с другом в одиннадцатой главе, превратилась в бытовую шутку, и боже мой, насколько же я не осознавала увеличения количества слов в процессе XD. Однако теперь я добралась до текущей точки, и написанные вещи меня очень веселят. Я наконец смогла использовать две сцены, оформленные еще тогда, когда эта история была лишь вспышкой у меня в голове и состояла из больших планов на происходящее в ноябре (в ноябре этой истории, а не в другом ноябре :)). Эти планы носили название «20 дней». Кстати, я обожаю ваши комментарии и тэги, которые некоторые оставляют в своих закладках. В любом случае, достаточно болтовни, нас ожидает восхитительный хаос. (Я не знаю, почему я превратилась в смесь Шерлока и Локи, но мне нравится.) С позиции Т'Чаллы, 11ое сентября. Т'Чалла уже около часа сидел на улице и пытался сфокусироваться на природе, чтобы очистить разум. Прошло уже пару дней с тех пор, как он разговаривал с Роджерсом, и все это время Король уклонялся от всех попыток этого упертого барана с ним встретиться. Задача облегчалась благодаря тому, что Барнс рассказывал его сестре и иногда ему самому напрямую о планах Изгоев. На вилле определенно не все было радостно и позитивно. Добрый капитан все продолжал выискивать своего лучшего друга из сороковых годов и не видел никаких проблем в том, чтобы заявлять Барнсу о своем расстройстве, когда тот вел себя несоответствующе ожидаемому образу. Он, казалось, постоянно цеплялся за свою идеальную памятную идею о своем прежнем “Баки”, словно тот был заперт в теле Зимнего Солдата, и один только Стив владел мистической кодовой фразой, способной его освободить. Из-за этого он либо непроизвольно упускал очевидное, либо намеренно игнорировал ту личность, в которую начинал развиваться Барнс. Что было печально — Т'Чалле нравилось то, каким тот становился. А Роджерс ничего не получал, гоняясь за своей иллюзией. Поначалу Солдат ужасно себя чувствовал из-за этого и даже начал себя корить. Стал соглашаться с Капитаном. Позволил ему принимать решения за себя. Шури была очень встревожена, так как это вылилось для него в жесточайший регресс. Если бы все так и продолжилось, то Джеймс превратился бы в тень самостоятельной личности. К счастью, психотерапевт убедил его, что угождать кому-либо не входит в его обязанности и что он наконец-то достиг возможности быть собой, шанса быть счастливым самому. Это произвело настолько мгновенный эффект, что теперь Барнс практически источал злость и недовольство. Иногда создавалось ощущение, что он будто был двумя разными людьми, но Т'Чалла считал, что это было вполне логично — Солдат находился в процессе выяснения своей личности, и основывался на характерах из двух разных периодов своей жизни — простодушного в общении Баки и чистого листа Актива. К слову, было довольно любопытно, что, хоть он, кажется, беспокоился о том, что может стать опасным для окружающих и начать бросаться на людей, но каждый раз, как Король видел его в состоянии злости, тот держал себя под железным контролем. Вздохнув и потерев лицо, Т'Чалла осознал, что не имеет понятия, как справиться с проблемой Роджерса и получить желаемый результат в пределах задуманных параметров. Он даже праздно поразмышлял целых десять минут над тем, чтобы вырубить Капитана и запихать того в криокамеру, однако отказался от этой идеи из-за его постоянных сторожевых псов — маленькой Ведьмы и переполненного яростью лучника. По мнению Короля, эти двое были просто бешеными психами. На данный момент он уже получил большую часть истории от Барнса, но почти вся драка осталась у того в памяти одними смутными образами. Роджерс наверняка запомнил все лучше, но на данный момент предпочитал утаивать от окружающих. Самым хорошим вариантом было бы спросить у Доктора Старка, правда ли, что тот пытался убить обоих своих противников, как утверждал Капитан, или просто срывал злость, как считал Солдат. А еще Т'Чалла до сих пор не рассказал своей сестре, насколько тяжелой была та драка. Шури, скорее всего, и сама довольно неплохо представляла масштаб, особенно если вспомнить как минимум о ее подозрениях насчет оторванной руки. Но основная проблема — он не сказал ей, что послужило причиной, и теперь испытывал отвращение, что тоже оказался замешан в этом змеином клубке лжи. Как вообще можно сообщить своей младшей сестре, что родители человека, которым она восхищается, были убиты? Убиты другим человеком, о котором она как раз заботилась? Ответ следующий — никак, потому что он чертов трус. Что Старк, что Барнс страдали из-за случившегося в тот день в 1991 году и из-за столкновения в Сибири, и теперь Т'Чалла хотел сделать хоть что-нибудь. Как-нибудь им помочь. Но он понятия не имел, откуда даже начать. А еще ему нужно было снова поговорить с Роджерсом. Нельзя было позволить тому считать, что он вышел сухим из воды со своей небольшой опасной ложью, ведь одна ложь всегда может привести к следующей. У Короля не было ни времени, ни желания посвящать это время Изгоям и поискам правды в их нагромождениях лжи. Он только занял трон, о чем они, кажется, забыли, и часто раздражались, если он не всегда мог выслушать их многочисленные жалобы. Т'Чалле правда стоило спросить Доктора Старка, как тот годами с ними справлялся. Даже в интернете, пытаясь выяснить информацию о команде, он натыкался на препятствия, и узнал, что только Доктор Старк появлялся в средствах массовой информации. За все годы, если не считать битв, остальные вообще никак не проявляли себя на публике. Капитан вообще был представлен только показательными роликами сороковых годов! О, и еще уморительной серией короткометражек, предназначенных для просмотра подростками в школах. Он сразу же переслал их Шури, едва нашел. Раньше, на волне публичного ажиотажа, он был впечатлен Мстителями, но это было прежде, чем они начали причинять материальный ущерб и счетчик смертей стал расти. Эти тенденции обеспокоили его отца. Очевидное пренебрежение национальными границами было для него очень тревожным сигналом. Мужчина, носящий на себе американский флаг и одним только видом кричащий о западных ценностях, вел себя так, словно государственные границы и суверенные права были лишь небольшими препятствиями, которые можно обойти не задумываясь. Но они были героями, а герои — хорошие люди. Т'Чалла должен был знать, что у них, как и у любого другого человека, были недостатки, но их статус героев заставил его забыть об этом. После небольшого расследования и расспросов других советников, Король узнал, что вплоть до Гражданской войны у группы на самом деле были разрешения на пересечение границ и что их получением всегда занимался Доктор Старк. После того, как команда распалась, никто не стал делать эту работу. Любопытно, осознавали ли вообще остальные, что Доктор Старк расчищал им путь? Что кому-то было нужно подхватить эти обязанности? Или все эти документы были для них лишь бессмысленными раздражающими бумажками, не дающими им своими руками достичь всеобщего блага? Познакомившись с ними вживую, Король осознал, что некоторые члены команды обладали довольно мерзкими характерами и что они предпочитали игнорировать “мелочи”, которые напрямую их не касались. Хотя некоторые из них были весьма приятными и вежливыми людьми. Они будто никак не сочетались друг с другом, и Т'Чалла мог только гадать, рассматривалось ли во время формирования команды хоть что-то еще кроме их супергеройских способностей. Он немного знал теорию и был в курсе, что даже идеально подобранная со всех сторон команда может не сойтись при совместной работе. Поэтому и нужно работать над проблемами, выяснять, являются ли они незначительными или же полнейшим неразрешимым неприятием идеологий друг друга. А еще любое решение должно быть равноценным. Если принуждать кого-то отдавать больше других, то это лишь отложит текущую проблему и создаст новые в будущем. В таких ситуациях приходит осознание, что группа просто не способна работать вместе, и, следовательно, должна быть расформирована. А если все равно насильно удерживать команду в том же составе, то это лишь навредит ее членам. Правда, когда Мстителей впервые собрали вместе, выбор участников для супергеройского отряда был невелик. Однако теперь людей со способностями было достаточно, чтобы с легкостью создать даже более чем один функциональный отряд. Тогда почему же Капитан продолжил работать с нынешней нестабильной командой? Может быть, Король слишком критично воспринимал его из-за своей злости? В любом случае, это была не та тема, которую он планировал поднять в разговоре с Роджерсом. Он хотел выяснить, к чему тот пришел за последние несколько дней. К очередной лжи? Или же к правде? С позиции Сэма. Сэм не слишком-то хорошо проводил свое время. Все было не слишком хорошо уже довольно долго, но, если подумать, то превращение из Мстителя в международного преступника, скрывающегося в Ваканде, вполне себе позволяло чувствовать себя неудачником по жизни. Поначалу все было так просто. Генерал Росс скомпрометировал Старка. Он много думал о Старке — человеке, который мог одну минуту демонстрировать явные, почти кричащие признаки ПТСР, если не осознавал, что за ним наблюдают, но едва понимал, что находится не в одиночестве, то на его лице сразу появлялась маска, показывающая, что он в порядке. Легкость, с которой он проворачивал это превращение, беспокоила Уилсона сильнее всего — она означала, что это стало условным рефлексом. Плюс, маскировка своего состояния до такого уровня была явно утомительной. Только Сокол не знал, что ему делать с этой информацией. Он не был его консультирующим терапевтом, и Клинт рассказал ему достаточно об инженере, чтобы понять, что у них было мало общего. Старк был умником, а Уилсон — качком. Старк был рожден с серебрянной ложкой во рту, прожил идеальное детство, его никогда не обижали и ни о чем не просили. Он никогда не голодал, никогда не беспокоился о добыче еды. Скорее всего его школьные годы пролетели в окружении толпы людей несмотря на его статус задрота. Потом он превратился в безрассудного, высокомерного искателя удовольствия, наркомана, алкоголика и плейбоя, не заботящегося ни о ком, кроме себя самого. Их характеры были в корне противоположными. Но теперь, когда у Сэма было время подумать, что-то в его голове не складывалось. Миллиардер и баловень судьбы был способен скрывать свою боль на откровенно ужасающем уровне. Однажды на миссии он сломал запястье и просто пожал плечами, заявив, что дождется, пока проверят всех остальных, и отказался от обезболивающих. Потом он сидел там, болтая с Роудсом так, словно с ним ничего не произошло. Даже заставить его остаться в медкрыле было трудной задачей, выполнимой только если Роудс оставался с ним. Если бы Уилсон своими глазами не видел скан, который ПЯТНИЦА показала доктору, он бы и предположить не смог, что тот был ранен. Сокрытие боли до такой степени, как физиологической, так и психологической, было ответной реакцией, которую Старк откуда-то выучил, и от этого факта в голове у Сокола начинали выть сирены. Было еще кое-что. Роудс. Старк дружил с ним десятилетиями. Сэм не знал точного срока, но эта парочка вела себя как братья, которые всегда стоят друг за друга горой. Уилсон сблизился с Роудсом на основании их общей любви к полетам, и полковник оказался очень приземленным человеком, трудолюбивым и в целом потрясающим парнем. Совсем не таким, как он ожидал от друга Старка — того Старка, которого описывали СМИ и команда. После Альтрона Мстители были резки с инженером, злы на него. По вполне понятным причинам. Они говорили, что его безрассудное высокомерие не только довело их практически до смерти, но и убило множество людей. А если бы они не остановили происходящее, то холодно и безжалостно убило бы еще больше. Поэтому Сэм признавал, что не сильно-то старался узнать Старка поближе. Тот в любом случае редко был рядом, предпочитая, кажется, держаться в стороне в своих ярких костюмах и дорогущих машинах. Он огрызался и выглядел скучающим на командных собраниях. Хотя было несколько раз, когда Уилсон видел его лицо в моменты, как Ванда свободно использовала магию рядом. Прежде, чем инженер вновь натягивал свою маску, Сокол замечал страх, но каждый раз убеждал себя, что ему просто показалось. Небольшие трещинки в идеальном прежде фасаде… Он немного поспрашивал у остальных про Старка и Ванду, и узнал, что первый был виноват в смерти ее родителей! Поэтому он прекратил копать. Снова. Тогда это не казалось чем-то важным, но сейчас, сидя в одиночестве в своей комнате в Ваканде и проигрывая все эти события в голове, у него складывалась другая картина. Он не мог отрицать ее, как бы ни старался. Песец, связанный с Россом, подкрался к инженеру незаметно. На том собрании Сэм видел, что ему становилось все хуже, но потом он внезапно встал и ушел — отправился к Роудсу, так что Сокол вновь от всего отмахнулся. Стив в то время был недоволен, воспринимал все так, словно Старк уклонялся от своих обязанностей. Из-за этого общение на встречах стало более резким, их почти дружеские перебранки превратились в язвительные обмены колкостями, споры стали яростными столкновениями, мгновенно вспыхивающими и не доходящими до примирения. Не раз эти поединки были «Старк против команды», и Роудс стоял у него за плечом с выражением абсолютной ярости на лице. Уилсон никогда не мог понять, как Роуди постоянно оставался на стороне своего друга. Почему он вообще находился там для его защиты. От чего он его защищал? Потом появился Росс, и Сэм мог только гадать, воспользовался ли генерал расколом в команде, чтобы манипулировать Старком. Стив бы не позволил своему другу быть использованным подобным образом, но Сокол вновь не начал копать глубже. Да и как он мог, когда узнал, что инженер держал Ванду в плену без какой-либо причины?! Было так много случаев, когда он выбрасывал из головы возникающие тут и там неудобные мысли, не уточнял, не спрашивал. В то время в таком поведении был смысл. Но теперь он не мог не задуматься — если бы он тогда поступил иначе, был бы он сейчас международным преступником? Теперь он сидел на одном месте, и все эти мелочи из прошлого копились у него в голове и не оставляли его в покое. Уилсон почти тосковал по той простоте, которую ощущал прежде, до того, как Т’Чалла начал задавать свои чертовы вопросы. Когда Стив и Баки вернулись окровавленными, поначалу он считал, что виноваты были Зимние солдаты. Кэп не хотел это обсуждать, полностью сконцентрировавшись на своем друге, что, откровенно говоря, было вполне понятной реакцией. И только позже, когда Барнса погрузили в крио, Стив наконец рассказал им всем, что это Старк пытался убить беднягу. А когда сам он вмешался, то инженер набросился и на него тоже. Не чтобы арестовать, а чтобы хладнокровно казнить их обоих. Роджерс временно вывел того из строя и оставил в бункере, что позволило двоим солдатам сбежать и вытащить команду из Рафта. Простая ситуация. Поэтому, несмотря на все потенциальное застарелое чувство вины в его разуме, на все те упущенные ситуации со Старком, когда Сэм сидел и не вмешивался… его гнев вновь победил. Остальные сказали, что это из-за Старка их посадили в Рафт, а не из-за Росса. Что инженер бросил их в той адской дыре, которую, возможно, сам помог построить, если верить Ванде. Она же может читать мысли, верно? Так что доверять ей в этом отношении имело смысл. И самое интересное, что именно Уилсон рассказал Старку про Сибирь, именно он дал направление, и эта вина пожирала его заживо. Он не мог простить себе, что пусть и косвенно, но был виноват в избиении до крови своего лучшего друга, в том, что Баки потерял свою руку! Поэтому с тех пор он злился на гения. Росс тем манипулировал? Значит, заслужил. Ванда рассказала Сэму, что люди называли его Торговцем Смертью. Что он был бессердечным и ни о ком не заботился, потому-то и был настолько легкомысленным и шутил над всем. Уилсон просто хотел иметь цель для своей злости, и Старк легко подходил для этого. Сокола даже все устраивало. А потом пришел Т’Чалла и все испортил. С яростью в глазах начал спрашивать Стива о произошедшем в Сибири. Сэм не знал, в чем была причина подобных изменений. До этого каждый раз, как он встречал Короля, тот был покладистым. Да и никто не задавал вопросов по рассказу Кэпа про Сибирь, потому что… ну а с чего бы? Однако что-то изменилось. Что-то вызвало у Т’Чаллы сомнения в его словах. Сначала Уилсон подумал, что это было простое недопонимание, но потом Его Величество сообщил, что Старк поддерживал связь с его младшей сестрой. Это было само по себе странно. Он особо много не общался с Шури — та показалась ему довольно резкой и явно демонстрировала свое недовольство от их присутствия в ее стране. Что, опять же, было довольно справедливо. Предоставлять убежище международным преступникам, когда страна только выходит на глобальную арену? Да, он отлично видел причину, по которой она была на них зла. Однако то, что Принцесса состояла в дружеских отношениях со Старком, показалось… необычным. Она вроде бы была добрым ребенком (когда не злилась на их команду), блестящим, умным и очень заботливым… Она была еще одним человеком, который просто не сочетался с тем миллиардером, о котором Сэм слышал со слов других. Кто-то подобный уж точно не стал бы общаться с детьми, верно? Зачем бы ему это было нужно? «Он оставил меня умирать, а их взял с собой.» Столько ужаса было вложено в такое маленькое предложение. Услышав его, Стив сильно побледнел. Язык его тела был просто-напросто неправильным, он вздрогнул, когда Т’Чалла упомянул о его лжи. Почему? Разве мог Уилсон проигнорировать подобное? Мог посчитать это одной из тех вещей, которая не складывалась в нормальную картину, но которую он все равно вновь выбросил из головы? Над этим он и размышлял, уставившись в экран ноутбука, который ему выдали. Устройство особо не использовалось — все довольствовались игнорированием окружающего мира, поскольку не хотели видеть себя преступниками. Возможно, теперь им стоило начать смотреть. Все они запихали свои головы в песок и держали там, пока их не пнули под задницы. И вот он наконец погрузился в новостные сайты. Сокол искал хоть что-нибудь недавнее о Старке, но обнаружил… удивительно мало. После Гражданской войны инженер просто… исчез с глаз общественности, что было довольно неестественно для человека, за которым папарацци и фанаты следовали даже во время прогулки за кофе. Но в новостях было абсолютно пусто, и значит, что со времени той драки и до текущего момента он ни разу не выходил на улицу. Или каким-то образом избегал вообще всех людей. Уилсон видел как-то, как он был обнаружен буквально за секунды, так что это было необычно. Ну и еще Старк особо не старался прятаться, поскольку такая у него была жизнь. Однако Сэм нашел несколько статей о проделанной гением работе. Но, как и в случае с тем ТВ-шоу, лично тот не появлялся, а написанные им заявления были прочитаны другими людьми. Еще он был невероятно активен в Совете по Соглашениям, но все это тоже было через других, чаще всего Роудса. Были новости, утверждавшие, что Старк делал все возможное и невозможное, работал так усердно над множеством проектов, помогал другим людям, продвигался в нескольких отраслях… лежа на смертном одре. Из-за этого Уилсон слегка запаниковал и потом обнаружил две вещи. Первой была старая статья с фото, которую пересылали и которой делились в своих соцсетях люди так много раз, что он даже не хотел об этом думать. Инженер выглядел на снимке совершенно ужасно, он был без сознания, его лицо представляло из себя жалкое мессиво из синяков, на глазах даже были закреплены повязки. Он, похоже, находился в коме примерно две недели, и действительно выглядел жутко. Сокол и представить не мог, как можно было сделать так много работы в подобном состоянии. Т’Чалла был прав, это точно не была внешность человека, которого лишь «временно вывели из строя». Сэм уже несколько раз замечал один факт: остальные, даже он сам, словно часто забывали, что Старк был обычным, неулучшенным человеком старше сорока лет с физическими недугами, вызванными его жизненными испытаниями. Сейчас, смотря на ту старую фотографию, он столкнулся лицом к лицу с жестокой реальностью. Пусть он не знал в подробностях о том, что породило Железного человека, но Вдова однажды рассказала ему, что того держали в заложниках в Афганистане, и что террористы пытали его, заставляя строить для них бомбы. И в ее рассказе был один наиболее загадочный момент: Старк, похоже, очнулся во время проводимой над ним операции, а потом еще раз во время присоединения к его груди автомобильной батареи. Уилсон не знал, чему верить, поскольку Наташа, будучи известной шпионкой, могла и приукрасить какие-то детали. Уж точно это относилось к хирургической операции и всему подобному… Он подозревал, что инженер как минимум умер бы от инфекции, если бы рассказанное произошло на самом деле, а, учитывая все перенесенные ранее ранения, его тело и до операции могло не дожить. А уж создание брони Железного человека после всего без всяких инструментов? В любом случае Старк был самым обычным человеком, сражавшимся среди богов, улучшенных людей и суперлюдей. Как и сам Сэм. И Сокол на собственном опыте знал, что те время от времени забывали о разнице в силе даже на тренировках. В серьезной драке же все могло быть еще хуже. Кстати говоря о Вдове… Это была вторая обнаруженная им новость, которая тоже вряд ли хорошо будет принята их группой — все-таки Клинт и Стив до сих пор ждали ее возвращения. Она объявилась в Ваканде вскоре после их приезда, и потом, через день после криозаморозки Баки и рассказа Кэпа о Сибири заявила, что отправляется на вылазку за пределы страны. Роджерс и Бартон были против, считали это слишком рискованным, но Романофф напомнила, что способна избегать представителей закона лучше всех остальных, и указала, что может использовать свою шпионскую сеть и добыть им ценную информацию. В результате она всех убедила и ушла. Смотря сейчас на дату статьи, по которой Сэм ее выследил, и в которой говорилось, что она передала себя в руки Старка… Много времени она не потеряла. Задержка была всего в пару дней, но и та могла быть связана с временем, потраченным на дорогу до Америки. Видимо, инженер сыграл важную роль в том, что она не попала в тюрьму. Произнес страстную речь — опять через посредника, — и предоставил подробные доказательства вместе с армией невероятно дорогих юристов, благодаря чему Вдова отделалась всего несколькими месяцами домашнего ареста на базе. Откровенно говоря, это было невероятно. Она в ответ щедро поблагодарила Старка за этот шанс и поклялась не потратить его зря. Даже выступила перед журналистами потом, и все ее выступление тоже было об инженере — как она встретила его спустя пару дней, как он вышел из комы, и тот уже тяжело трудился ради безопасности людей. Эта речь была наиболее сердечной и честной из тех, что она произносила на памяти Уилсона. И вся о том, как она будет стараться и работать ради того, чтобы заслужить прощение Старка. После этого она надолго не пропадала из сети, все это время, очевидно, будучи под домашним арестом. А еще общалась с прессой, приходившей на базу. Сокол даже видел ее на фотографиях. Наташа выглядела счастливой, словно все у нее было хорошо. Он ненавидел ее за это. Он нашел в инстаграме фото, где она улыбалась и ела торт, который был, видимо, сделан «Тони и детьми». Какими еще детьми?! Это был полный бардак, но Сэм ненавидел ее потому, что оказался первым, кто обнаружил все это. И теперь ему придется рассказать остальным. Он вздохнул и закрыл несколько вкладок, оставив только июльскую статью о коме Старка и статью про Наташу. Свернул инстаграм — не хотел показывать эти снимки команде, но посчитал, что все равно придется, иначе они надумают спасать Вдову. Уф, во всем этом просто не было смысла! Решив закончить на этом с подготовкой, Уилсон, волоча ноги и гадая, почему именно ему настолько не повезло, принес ноутбук из своей спальни в гостиную. Стив и Клинт сидели за столом, в качестве раннего ланча перекусывая блюдом, которое он не распознал, но которое ему определенно пришлось бы по вкусу. Однако сейчас его желудок был словно налит свинцом. Скотт тоже сидел рядом, откинувшись на спинку стула и балансируя на двух задних ножках, как подросток, которым он являлся в душе. Похоже просматривал сделанные фотографии на небольшой камере, подаренной ему Т’Чаллой. И игнорировал взгляды, которые бросал на него Бартон. Какая радость. Ванды нигде не было видно, и Сэм испытал некоторое облегчение и радость — та сильно заводилась, когда упоминали Старка, а ситуация и без нее была достаточно тяжела. Баки сидел в углу комнаты, волосы его были собраны в, вероятно, одну из наиболее сложных причесок, которые Сокол когда-либо видел, и он мог только гадать, кто же ее сделал. Солдат был очень настойчив, когда заявлял, что ему не нравится, когда его трогают, и тот факт, что Кэп продолжал игнорировать все предупреждения — все продолжал к нему прикасаться и вторгаться в его личное пространство, — тоже не помогал. Ответная реакция всегда была разная, начиная от наполненной ужасом паники или даже полноценной панической атаки, — тогда Уилсону даже пришлось вмешаться, — вплоть до ледяной неистовой ярости, от которой у Сокола кровь застывала в жилах, а чувства обострялись, словно в том бою, когда Зимний Солдат уничтожил его бедную детку с такой легкостью, словно рвал бумагу. Сэм не знал, какого Баки можно было ожидать сегодня, но, хоть он и сидел в общей комнате с остальными, у него явно был вид человека с нацепленным на грудь предупреждающим знаком «не подходить». Но даже такое состояние было огромным прогрессом. Однако Стив продолжал бросать на своего друга умоляющие взгляды, которые Барнс, сжав зубы, игнорировал. То есть все было не супер хорошо, но ничего непоправимого, что Сокол воспринял как победу. Он прищурился, пытаясь прочитать название книги у Солдата в руках, но озадачился, когда понял, что оно было на кириллице. Но по обложке казалось, что книга была в жанре фантастики. — Привет, парни. Баки, что читаешь? Увидев то, как вздрогнул Стив, Сэм понял, что его предположение было верным: все эти просительные щенячьи взгляды были из-за чтения книги не на английском. С выхода Барнса из крио у Кэпа развилась крайняя ненависть к русскому языку, что сам Уилсон считал контрпродуктивным. Солдату определенно нравился этот язык, и редкие вставки, проскальзывающие время от времени, казались ему абсолютно нормальными — он обычно сразу переводил свои слова, если его спросить. Это не сильно отличалось от русского Наташи, к которому Сокол даже успел привязаться, пока они втроем охотились за потерянным другом Капитана. В общем, лично ему даже нравилось, но Стив хотел, чтобы они выступали единым фронтом. Роджерс натуральным образом наорал на Баки по этому поводу, дважды, заявляя, что ему нужно забыть о другом языке и прекратить использовать, чтобы «почувствовать себя лучше». И неважно ему было, сколько бы раз Уилсон ни пытался объяснить, что психические заболевания не излечиваются за ночь — Кэп все еще жил, полагаясь на информацию из сороковых годов несмотря ни на какие попытки его переучить. Иногда казалось, что Стив больше даже не пытался найти свое место в настоящем, и все, чего он хотел — вернуться в прошлое. Сэм не мог этого понять. Да, если прищуриться, что-то и правда могло показаться лучше в том времени, и многие вещи теперь стали слишком сложными, но сложными в хорошем смысле. Особенно если говорить про ментальное здоровье. Сокол не был уверен, не надумывал ли он, но с того второго спора ему казалось, что Барнс стал чаще использовать русский. Плюс такое явное чтение в общей комнате было чем-то новеньким. Еще он заметил, что Солдат слегка дернулся, и задумался над причиной. Уилсон видел эту реакцию последние пару дней и начал гадать, не была ли она связана с именем, по которому к нему обращались. Ко всему этому он задавался вопросом, почему все остальные вели себя словно слепые. Да, Сэм прошел специальное обучение, но уж точно некоторые из этих признаков были совершенно очевидны? — Okrashennyy Chelovek… эм… Окрашенный человек. Очень интересная книга. Ты видел местную библиотеку? Она Udivitel'naya… удивительная. Сокол признался себе, что был поражен Баки Барнсом, который был настолько увлечен чтением, что аж начал улыбаться! И, может, его стоило называть просто по фамилии? А еще сегодня у них был Барнс, срывавшийся на русский язык. Сэм не был до конца уверен, происходило ли это случайно в моменты рассеянности и волнения, или же специально, чтобы побесить Стива. Возможно, и то и то? Может, он теперь просто перестал сдерживаться? В любом случае это была грань его личности, которую Сокол раньше не замечал, поэтому решил обязательно больше с ним разговаривать один на один, чтобы узнать и другие стороны кроме той темной угрюмой злой тучки, обычно выставленной на всеобщее обозрение. — Звучит здорово. Может, потом расскажешь мне о ней? Давно ничего не читал, было бы неплохо это исправить. Солдат загорелся как чертова рождественская елка. Он настолько сильно стал похож на восторженного нетерпеливого щенка от одной лишь мысли, что кто-нибудь еще будет читать ту же книгу, что Уилсон сразу решил прочесть ее от корки до корки, даже если она ему не понравится. У него не осталось выбора. Бедняга пытался заново разобраться в себе как в человеке, и прочесть книгу со странным названием было меньшим, что Сэм мог для него сделать. — Было бы здорово. Я найду тебе копию на английском, da? — Круто, буду ждать… Но пока Стив, Клинт… у меня… не очень хорошие новости? — О, ну что опять? Т’Чалла снова придет допрашивать Кэпа? — Нет, но после прошлого раза я забеспокоился. Знаю, что мы избегали новостей, но этим в результате поставили себя в уязвимое положение с отсутствием информации. Поэтому я немного порылся в произошедшем за последние пару месяцев. — Здорово, Сэм, хорошая инициатива. Нашел что-нибудь полезное? Например, когда мы сможем вернуться домой? — А, Уилсон, всегда, наверное, был любимчиком учителей. Клинт эти дни был зол на все и вся. Сокол пытался поговорить с ним, но, честно сказать, потерял терпение. Остатки сострадания сгорели в попытках заставить Бартона прекратить, ради всего святого, свои нападки на Т’Чаллу, но он все равно старался вести себя приветливо. — Ну, я нашел кое-что про Старка и местоположение Наташи. Он поставил ноутбук, и даже Барнс решил подойти поближе посмотреть. В первую очередь он открыл статью про Старка. Наташа… Сэму, искренне говоря, совершенно не хотелось о ней рассказывать. Солдат бросил один взгляд на экран и мгновенно испарился из комнаты. Сокол хмуро посмотрел ему вслед, недоумевая с подобной реакции на прежнего противника, находящегося в коме. В чем же была причина, если это Барнс был жертвой в той их драке, где его атаковали без какого-либо повода, и вернулся он из нее без руки. Может, его беспокоила сама драка, воспоминание о ней? Уилсон замечал, что Солдат испытывал сильное чувство вины за свои действия под контролем Гидры и теперь вовсе был против какого-либо насилия, так что может быть… Стив тоже побледнел, когда увидел фотографию, что само по себе было любопытным, но Сэм был слишком сосредоточен на фигуре исчезающего из комнаты Барнса. — Сэм! Нельзя было вот так вываливать эти новости перед ним. Ты же знаешь, насколько Баки чувствительный! — Откуда мне было знать, что один взгляд на беспричинно избившего его парня, пусть и лежащего в коме, его расстроит? — непроизвольно огрызнулся Уилсон в ответ, сразу же ощущая вину за потерю контроля. Он и сам в последнее время был не в лучшей форме, и отповедь вместе с запатентованным «разочарованным взглядом» капитана Америка были не той реакцией, что ему хотелось ощущать на себе сегодня. Особенно не в тот день, когда доказательства лжи Стива лишь продолжали накапливаться. Предполагалось, что они семья. Что Кэп доверяет им и честен с ними. Настроение Сэма лишь ухудшилось от вины за реакцию и побег Барнса. — Ладно, мы посмотрели на бедняжку Старка, получившего, скорее всего, самые лучшие медицинские услуги из возможных и, наверное, попивавшего шампанское с Россом после пробуждения. Кого. Это. Заботит. Может мы уже перейдем к интересным новостям? — Да, Клинт прав. Что ты узнал про Наташу? Она же в порядке, ее не схватили? Сокол нахмурился из-за этих двоих, но подавил неприятные чувства. Он задумается об этом позже, наверное, в менее напряженной обстановке. Сомнительно, что они вообще поверили в новости про Старка, так что, может, просто сбрасывали пар? Он переключил статью, выведя на первый план те, что относились к Романофф. — Нет, ее не схватили. Буквально через пару дней после того, как она ушла на разведку, она, по всей видимости, самостоятельно сдалась Старку и властям. — Что?! — Хах. Клинт и Стив почти прокричали свое «Что» ему в лицо, от чего Уилсон даже отступил слегка назад. Один лишь Скотт обратил внимание на статью и начал читать. — Написано, что она отдала себя на милость Старка. Тот день и ночь трудился, собирая доказательства ее защиты, и его юристы поддержали ее в суде. Нат заявила, что примет любое наказание, которое ей назначат, если так сможет загладить вину за то, что совершила, и за свое предательство. — Моя Наташа не сказала бы такого. Это неправда, ее, должно быть, схватили. Мы должны спасти ее, Стив. Сэм вмешался прежде, чем Роджерс смог бы отреагировать на ЭТО. Боже… — Она в порядке! Получила несколько месяцев домашнего ареста на базе и испытательный срок в команде. К июню следующего года ее полностью помилуют, и она официально присоединится к Мстителям. Смотрите, она даже ведет инстаграм и все такое. — Пишут, что «страстная речь Старка» на суде тронула множество людей… Хах. Тортик выглядит довольно вкусным. Она в порядке, Клинт. Не думаю, что когда-либо видел, чтобы она так улыбалась. Уилсон поморщился, пока Бартон закипал все больше и больше от слов Лэнга. Муравей, кажется, и не замечал чистейшую ярость, волнами расходящуюся от лучника. Стив сидел, ошеломленный, уставившись на фотографию, где Наташа с удобством устроилась на с трудом узнаваемой теперь базе. Очертания общей зоны в целом особо не изменились, но площадь вроде бы сильно расширилась. Кухня стала вдвое больше, а комната была полностью переоформлена, став гораздо уютнее. На заднем фоне фотографии было видно всего несколько людей, и они были слегка размыты, так как фокус в этом селфи был на самой Наташе. Видимо, это было празднование в честь вынесения вердикта о помиловании. Лишь одну из женщин, слегка развернутую боком, можно было нормально разглядеть — та, кажется, резала торт… — Это же… Нет. Не может быть. Я… Я думаю, это Хоуп? Что… Почему она на базе?? Хэнк же ненавидит Старка? — Да кого это волнует, когда мою подругу удерживают против ее воли, и кто знает, что там Старк с ней делает! Мда. Сэм даже не собирался начинать обсуждение этой темы. Он снова взглянул на снимок, заметив, что к упомянутой Скоттом женщине была привязана ссылка, и щелкнул на нее, загружая другую страницу, на которой тоже было несколько фото с базы. Некоторые места он совершенно не мог опознать. Мысленно Уилсон решил пока игнорировать Клинта — его намерения лишь призвали бы неприятности на их головы и утянули бы их вниз, а Сокол до сих пор пытался справиться с тем дном, куда их привел последний плохой выбор. Он загрузил первую попавшуюся фотографию женщины — вероятно, Хоуп? Та сидела на диване с двумя другими женщинами, а у их ног на полу расположились двое мальчишек-подростков, играющих в видео-игры. Он был уверен, что где-то видел одну из незнакомых ему женщин, но не мог точно вспомнить, кем она являлась. Сценка выглядела очень домашней. И уютной. Все улыбались. — Это Хоуп? — Ага… Боже мой, да. Это Хоуп. Она и правда находится в комплексе Мсти… Скотта прервал сдавленный звук, внезапно раздавшийся от Клинта. — Это моя жена! Сэм моргнул и снова присмотрелся к двум женщинам. Одна из них выглядела так, словно была готова врезать по камере, но на ее лице была небольшая улыбка, а другая обернула руки вокруг подруг, притягивая их для снимка. Нат с готовностью прижалась в объятии, даже улыбалась, хотя он никогда раньше не думал, что она настолько тактильна. Теперь, когда он действительно внимательно рассмотрел других женщин, он узнал Лауру. Волосы у той теперь были длиной чуть выше плеча и уложены совершенно иначе, чем раньше, и внутренние пряди были окрашены темно-синим цветом. Сокол мало что знал о женских стрижках, но эта выглядела довольно дорогой и качественно сделанной. Да и одежда не уступала: на ней был сшитый на заказ костюм. В общем и целом она выглядела так, словно завершила рабочий день: пара пуговиц на блузке были расстегнуты, туфли на высоком каблуке были сняты и лежали рядом с босыми ногами. Как и остальные женщины, она выглядела счастливой, прижимаясь к ним с широкой улыбкой на лице. Потом Уилсон обратил внимание на двух подростков, но ни в одном из них не узнал Купера. В тэгах были указаны Нат, Джесс, Лаура, Харли и Питер, и он понятия не имел, кем были большинство из этих людей. — О мой бог, Старк схватил Нат и мою жену. Это… это плохо. Стив, мы должны отправиться прямо сейчас, вызволить их, привезти их сюда. — Мистер Бартон, я бы советовал вам воздержаться от подобного. Если вы попытаетесь напасть на комплекс Мстителей, вас арестуют. Кроме того, если вы покинете Ваканду, вам не будет позволено вернуться. — Ваше Величество, но мы ведь сейчас говорим о безопасности его жены! Сэм сделал пару шагов назад и сел за стол. Т'Чалла, вновь умудрившийся подкрасться к ним незаметно, спокойно прошел в комнату и расположился рядом, напротив Стива, Клинта и Скотта. У Сокола в груди зародилось плохое предчувствие. — Он должен был подумать об этом прежде, чем стать международным преступником. Правила просты: вы остаетесь здесь, ведете себя тихо, не высовываетесь, не покидаете Ваканду и не контактируете по сети с такими людьми, которые могут привлечь внимание общественности к моей стране. Придерживайтесь их и не окажетесь в тюрьме. Если хоть один из вас любым образом подвергнет опасности мою страну, то я сразу же передам вас властям. Бартон, кажется, собирался продолжить спор, но на лице Стива появилось паническое выражение, и тот его остановил. Уилсон сомневался, что Т'Чалла действительно передаст Барнса международным правоохранительным органам, но не собирался озвучивать эту мысль, так как и сам не хотел, чтобы они импульсивно понеслись непонятно куда. — Клинт, мы не можем сейчас ничего сделать, но как только возможность представится… До тех пор ты же можешь наблюдать за ней отсюда, верно? Лучник разъяренно прорычал что-то, схватил ноутбук и, громко топая, унесся из комнаты, оставляя за собой невероятно расстроенного Скотта. — Вряд ли он принесет общий ноут обратно, верно? — Я прикажу прислать по планшету вам и Мистеру Уилсону, чтобы вы могли смотреть за новостями о ваших друзьях и семье. Как и через ноутбук, вы получите доступ ко всей информации, что есть онлайн, но не сможете отправить сообщение или связаться с кем-либо. Связь исключительно односторонняя кроме тех случаев, когда вы контактируете с кем-нибудь из жителей Ваканды. Я подозреваю, Мистер Бартон забыл об этой детали, но он обнаружит ее, как только попытается нарушить недавно озвученные мной правила. — Это не очень-то честно по отношению к нам. — Стив, прекрати. Его Величество оказывает нам огромную услугу, и самое минимальное, что мы можем сделать в благодарность — не подвергать риску его страну и людей. Тех, кто и должен быть его первым приоритетом. Сэм повторял это Кэпу уже, наверное, под сотню раз. Может, на сто первый до него наконец-то дойдет? Однако Роджерс расправил плечи, выпрямил спину и выпятил нижнюю челюсть, создавая натуральную картину упертого непослушания, и Уилсон мысленно вздохнул. Даже Скотт, кажется, понемногу отодвигался от своего идола. К счастью, Т'Чалла увлек ситуацию в сторону от готовящейся решительной речи, о чем бы она ни была, которую Капитан уже почти начал произносить. — В любом случае я здесь не поэтому. — О, кстати, спасибо вам, Ваше Величество, камера невероятно крутая, я уже сделал так много фоток. Я каждый день отправляюсь куда-нибудь в новое место, и одна из Дора, Оньенка, однажды сжалилась над потерявшимся мной и теперь ежедневно показывает что-нибудь новое для фотографирования в обмен на лучшие снимки из получившихся. Хотя теперь я и не знаю, смогу ли продолжать наш с ней договор без ноутбука. — Очень рад помочь, Скотт. Вы сможете связать камеру с планшетом, уверен, Оньенка покажет вам, как это сделать. Отправите и мне ваши фотографии? Будет любопытно посмотреть на Ваканду с вашей точки зрения. Сэм вознес пылкую благодарность богам за Лэнга, и это была наиболее странная мысль, которая когда-либо приходила ему в голову. У Муравья с его дурацкими замашками словно бы была особая манера переводить разговор в… положительное русло, безобидное. У него это получалось даже когда люди едва удерживались на краю своих сидений от жажды насилия. Бак… Барнс однажды заявил Уилсону, что Скотт напоминал ему лабрадора, и потом сразу же отправил 79 картинок (да, он считал) разных собак этой породы. А потом добавил достаточно мемов, чтобы Сокол начал сомневаться в своем здравом рассудке. Он тогда даже отдал ноутбук Клинту, чтобы остановить происходящее. Сэм нахмурился, осознав, что все еще был залогинен в своих аккаунтах на ноуте. Ему нужно будет проверить и убедиться, что Клинт перешел на свои профили. Его мысли были грубо прерваны в тот момент, когда Стив вмешался в спокойный безобидный разговор Короля и Лэнга про предпочтения между восходами и закатами. Кэп был взволнованным и нервным, а еще он слегка ерзал, что было странно и совершенно на него не похоже. Хотя на этой вилле в Ваканде Уилсон выяснил больше о своем сокоманднике и лучшем друге, чем дома. Возможно, дело было в более тесном пространстве для жилья и отсутствии привычных им удобств. Да, местные условия были прекрасными, их спальни были почти хозяйскими с кроватями королевских размеров, к каждой комнате прилегал личный туалет и душ, плюс в здании было две дополнительных огромных ванных комнаты, которыми мог пользоваться любой. Кухня была достойного размера с барной стойкой для завтрака достаточной длины, чтобы все они могли за ней поместиться. В общей комнате отдыха было достаточно развлечений, чтобы надолго их занять, а еще там стоял огромный обеденный стол. Еду им доставляли, и та была невероятно вкусной, так что команде не нужно было постоянно готовить… Откровенно говоря, их жилые условия были замечательными, и Соколу приходилось раз за разом напоминать себе об этом и о том, какого размера квартира у него была до присоединения к Мстителям. Он осознал, что попался в ту же ловушку по прибытии сюда, что и остальные, и воспринял виллу как что-то… недостаточное по сравнению с домом. И только реакция Скотта вовремя выбила его из этого состояния, так, что он не успел ляпнуть что–то глупое. К счастью. — Что же тогда привело вас сегодня? — Вы, Мистер Роджерс. Вы должны помнить, что после разговора с Сержантом Барнсом я сказал, что дам вам время. Время вышло. Теперь мне хотелось бы знать, что на самом деле произошло в Сибири. У Сэма возникло такое совершенно сюрреалистичное ощущение, словно Стива только что притащили в офис директора для отчитывания, а его и Лэнга прихватили как невольных соучастников. Если Т'Чалла отстранит их от уроков, то все происходящее определенно будет являться сном. В отсутствие Клинта и Ванды, которые при любом намеке начинали орать в защиту Кэпа, в комнате воцарилась странная тишина. Скотт явно чувствовал себя неловко — после прошлого такого разговора с Его Величеством он сказал Уилсону, что просто недостаточно знал любого из них, чтобы спорить. Он был расстроен и в раздрае во время того признания, ведь Стив, Капитан Америка был его идолом, мужчиной, ради следования за которым он рискнул своей семьей, о котором он рассказывал своей дочери, которому он подражал в своей геройской жизни ради своего ребенка. То, что этот самый идол солгал Т'Чалле, Королю, который действительно понравился Лэнгу? Это потрясло его до до глубины души. Ну, если быть честным, Сокол тоже был потрясен. Он гадал, как же так вышло, что Старк оказался на больничной койке. Кома — это довольно серьезно. Да, он все еще был зол на инженера за то, что тот сделал, тот ему все еще не нравился как человек, но… что-то просто ощущалось неправильным во всей этой ситуации. Произошло явно что-то большее, и это что-то оставалось для него неизвестным. — Не могу поверить, что вы подловили Баки сразу после крио и устроили ему допрос по этому поводу! Он скорее всего был совершенно сбит с толку и ничего нормально не помнил. Я уже сказал вам, что произошло, так что если он заявил что-то другое, то это наверное из-за шока от его раны или от растерянности после крио. Мы все знаем, насколько его воспоминания ненадежны. Скотт выглядел так, словно его слегка затошнило, а Сэм был просто рад, что Барнса сейчас, пока Стив поглядывал на них за подтверждением, не было в комнате. Потому что ПОДОБНОЕ он бы не воспринял нормально. Такие слова точно вылились бы в ссору. — Я уже повторял все это множество раз. Мы с Баки прибыли, он был счастлив и шутливо разговаривал со мной, был просто Баки. Появился Тони и обманом заставил нас думать, что у нас перемирие. Когда мы обнаружили, что Зимние Солдаты были мертвы, он заявил, что следует приказам Росса, о которых мне рассказала Шэрон, о том, что в отношении Баки нужно стрелять на поражение! Я пытался поговорить с Тони. Убедить его, что его действия были неправильными. Но он просто отказался меня слушать, набросился на Баки прежде, чем я смог отговорить его. Он пытался убить моего друга, поэтому мне пришлось вмешаться. В конце концов я смог уложить его, но только после того, как он оторвал Баки руку. Я на время вывел из строя его костюм, подхватил Баки и мы сбежали. Вскоре после этого вы подобрали нас. Я уверен, что не прошло и десяти минут, как Тони полетел домой целым и невредимым. Уилсон нахмурился от услышанного. В этот раз слова Кэпа были более детальными, чем раньше. А еще слегка отличались. — Стив… эм… это не то, что ты нам раньше рассказывал. Лэнг покачал головой в то время, как Т'Чалла остался невозмутимым. Он расслабленно откинулся на спинку стула, не отводя от Роджерса любопытного взгляда, поддерживая непрерывный зрительный контакт. Капитан злобно зыркнул на своих сокомандников. — Ну тогда вы, должно быть, помните неправильно. Я был там, я знаю, что произошло на самом деле. Старк, наверное, врет, чтобы вызвать к себе сочувствие, и так ему проще будет выманить у тебя дополнительные ресурсы, Т'Чалла. Я прошу за это прощения, иногда он слишком сильно концентрируется на бизнесе и не обращает внимания на людей, с которыми веде… — И здесь я должен вас остановить. Когда я давал вам эти несколько дней на размышления, я сделал это не ради того, чтобы вы могли придумать более детальную ложь. Моей целью бы… — Я не лг… — Пожалуйста. Помолчите. Вы уже высказались, так что теперь будете слушать меня. Я давал вам время для того, чтобы вы подумали, чем рискуете из-за своей лжи. Безопасностью своих друзей, например. Чтобы вы решили, каким человеком должны быть. Порядочным и честным, как я думал. — Оказывается, вы просто лжец. Сэм и Скотт полностью развернулись к Т'Чалле лицом, обеспокоенные происходящим и возможными последствиями. Стив что, только что поставил под угрозу их безопасность? — Для начала я лишь расскажу, что сам узнал о случившемся в Сибири. Кэп побледнел и наклонился вперед. — Пожалуйста, Ваше Величество, пожалуйста, он не заслуж… — А чего заслужил Доктор Старк? Того, чтобы вы продолжали изображать его демоном, “плохим парнем”, порицали его как самого дьявола? Выставляли его источником всех ваших проблем? — Но Бак… — Заткнись, Стив. Ты поклялся мне, что больше не будешь врать. Pizdobol. Барнс внезапно появился в комнате. Уилсон всмотрелся в его лицо, чтобы понять, какая версия сейчас была у руля… Солдат казался сильно выше, чем обычно, и такое изменение всегда ставило Сокола в тупик — как вообще можно становиться из маленького и уязвимого человека… или же из невероятно воодушевленного и радостного… настолько сильным, что он словно бы контролировал всю комнату. Как можно было приобретать ауру сдерживаемого насилия, которое может быть спущено с цепи за мгновение. Ему даже не нужно было носить оружие, чтобы выглядеть так, словно он может убить, поскольку он сам был оружием. Серо-голубые глаза Барнса в таком состоянии казались серебристыми, ближе к стальному, и Солдат смотрел сейчас прямо на Роджерса, который в ответ изображал свой лучший вариант щенячьего взгляда с оттенком отчаяния. — Бак, ты не долж… — Хватит лгать ради меня! Я не хочу этого. Это не изменит того, что я сделал! — Бак, это был не ты! — Мое тело. Мои руки! МНЕ пришлось смывать кровь Старков с рук. Я мог не контролировать себя, но это все равно было сделано МОИМИ РУКАМИ! — практически проревел он последнюю часть предложения. Скотт выглядел слегка испуганным, Стив продолжал умоляюще смотреть на своего друга, а Сэм совершенно потерялся в происходящем. Т'Чалла, с другой стороны… словно бы ожидал такого развития событий? Уилсон задумался, не могло ли быть так, что Его Величество специально затягивал разговор до возвращения Барнса? Хотя нет, вряд ли. Подобное слишком сильно зависело от удачи. Погодите-ка, Старки? Во множественном числе? — Стив, что происходит? Роджерс переключил на него свое внимание, моргая так, словно успел забыть, что они со Скоттом вообще находились в комнате. — Сэм, я… Я… Я защищал Баки… Старк правда пытался его убить, честно, и Баки не виноват! — Стив. Просто… Blyat, придурок, balvan. Он только что обнаружил, что смерть его родителей была не несчастным случаем. Только что узнал, что они были убиты… “Ох черт, это плохо”, подумал Уилсон, чувствуя себя в высшей степени неуютно в текущей ситуации. Да, это не извиняло Тони за нападение на его друзей… Но если он только что своими глазами увидел… Стоп… Его руками? О боже… Скотт, кажется, осознал в тот же самый момент, как и Сэм — его глаза широко распахнулись, и он переводил взгляд с Барнса на Роджерса и обратно, словно наблюдая за жутким теннисным матчем. Сокол продолжал смотреть только на Солдата, которому, казалось, было невероятно больно… — Это был не ты, Бак! Старк, он не должен был набрасываться на тебя! Это был не ты! — Chush’ sobach’ya, он только что просмотрел видео, на котором оба его родителя были убиты, стоя рядом с их чертовым убийцей! И прекрати так говорить, это не помогает! Мои руки, Стив, он смотрел, как я этими руками насмерть удушил его мать! В этот раз Кэп не пытался заговорить, просто стоял с расстроенным видом. Т'Чалла поднялся, чтобы встать рядом с Барнсом. Сэму казалось, что его голова раскалывается на части. Все это… Все это переворачивало ситуацию так силь… — И что было еще хуже, Стив? Он повернулся к тебе. Своему другу. И спросил, знал ли ты… и как ты ему ответил? — Пожалуйста, Бак… Остановись… Я защищал тебя. — Ну теперь они все знают, так что a huli? Получается, сейчас ты не меня защищаешь. Ты защищаешь себя, не хочешь признавать, что naveshal pizduley скорбящему человеку. — Он пытался убить тебя! — Он спросил тебя, знал ли ты! И ты солгал, опять! Pizdobol, ты заявил ему “я не знал, что это был он”, но ты знал, Стив… Ты знал еще с Вашингтона. — Стив… все это время, что мы провели в поисках… все это время ты использовал деньги и ресурсы Старка… Ты лгал человеку, который приютил и кормил нас? Который выполнял любую самую мелкую прихоть, о которой ты просил? Ох, чувак… Это… Это такой пиздец. О чем ты еще врал? — Я не врал… Я просто умолчал о некоторых вещах. Я сделал это ради Тони. — Ты убедил нас, что Старк без причины напал на Барнса… ради Старка? Я чувствовал себя ответственным за то, что отправил его к вам, думал, что из-за меня вас почти убили! — Нет! Я защищал его от знания, что его родители были убиты! — Я… Я просто не могу в это поверить. Я верил в тебя. Хэнк говорил мне никогда не доверять Старку, так что было довольно просто последовать за тобой против него… Но… Это моя вина. По крайней мере я могу признать, когда я облажался, — Скотт подхватил свою камеру и поспешно ретировался, по пути улыбнувшись Солдату и пробормотав что-то, чего Сэм не уловил. Что бы он ни сказал, это сработало — плечи Сержанта слегка расслабились. Потом он выпрямился снова, лицо стало пустым и невыразительным, и он стал так сильно выглядеть как Зимний Солдат, что Уилсон задумался, был ли с ними сейчас Барнс. Когда Солдат заговорил, его речь звучала больше похожей на краткий отчет о миссии, совершенно отличаясь от его обычного стиля разговора. Она стала более сухой, саркастичной и… словно бы он был впечатлен теми вещами, которые произносил? Но при всем при этом речь была почти машинной, автоматической. Это было странно. Но, может быть, Сэм слишком много себе надумал. Прямо сейчас у него в голове все смешалось в кашу. — Он ударил Стива первым. Еще до того, как атаковать меня. Множество раз в бою у него были возможности, которые он “упускал”. Он нанес больше вреда бункеру, чем мне. — Тони Старк — уровень угрозы Альфа. Приближаться запрещено. Нападение запрещено. Провал миссии допустим, если происходит вмешательство Альфы. Попытка захвата возможна только при наличии подходящих камер сдерживания неподалеку и при доступе к стулу. — Этот мужчина — ходячий танк, и он все равно ударил тебя открытой ладонью. Если бы он хотел нас убить… мы бы были мертвы. Вместо этого ты отрубил его источник питания и бросил в металлическом гробу посреди Сибирской весны, хотя прекрасно знал, что никто не был в курсе о его местонахождении. Смешно, что он поступил так ради твоей безопасности. А потом ты солгал нам обо всем этом, — последнее предложение Барнс практически прошипел в гневе, что ярко контрастировало со смешком на словах о танке. Смех явно принадлежал Зимнему Солдату, потому что все это — речь, интонации, поза, — больше не ощущалось так, словно с ними разговаривал Джеймс Барнс. Хохот был резким, насмешливым по отношению к Стиву, который в ответ даже отшатнулся. Сэм гадал, как Сержант все еще мог включать этот образ мышления. Было ли это похоже на концентрацию перед отправкой в бой, когда отодвигаешь все эмоции в сторону? Произошло ли это сейчас ненамеренно? Однако его лицо не было пустым безэмоциональным листом, который Уилсон видел раньше. Нет, сейчас на губах Солдата была странная улыбка, а в его глазах плескалась злость, он сжимал и разжимал руку и, откровенно говоря, выглядел так, словно уже долгое время ждал возможности высказаться. Но ведь когда они конфликтовали в последнее время, Барнс старался воздерживаться от резкости… Оглядываясь назад, Сокол начинал понимать, по какому тонкому льду они все ходили. Иногда Сержант даже уступал больше, чем следовало только ради того, чтобы не обидеть Роджерса. Сейчас же? Сейчас он с безжалостной точностью бил прямо в горло. — Интересно, как долго он лежал там, Стиви. На том бетонном полу. В дюймах от снега. В броне, которую ты сломал. Интересно, какой силы должно быть давление вибраниумного щита, чтобы разломать источник питания костюма Железного Человека. Интересно, что эта сила сделает с ребрами обычного неулучшенного человека, а? Каким-то образом английский Солдата звучал жестче, чем случайные проблески русского. — Бак… — Я не Баки! Я уже давно не Баки. Баки Барнс умер задолго до падения с поезда. Еще до Золы, он ломался в Аззано. А началось все вообще с призыва… Т'Чалла слегка побледнел и повернулся прошептать ему что-то. Барн… Эм… Не-Барнс покачнулся и быстро заморгал, выглядя так, словно только что вынырнул из-под воды. Потом он кивнул Т'Чалле, медленно положившему руку ему на плечо, и схватился за эту руку словно за спасательный круг, учащенно дыша. Минут пять, а то и все десять, никто не смел сдвинуться с места. Сэм пытался осознать только что сказанное, а сказано было много серьезной, изменяющей жизнь информации, и все в один присест. Стив, такой же бледный, как и Его Величество, замер на месте. — Уф… Прошу прощения, я… Терапевт сказала, что у меня могут быть панические атаки, и я могу отключаться от реальности и эм… Да, думаю, схожу к ней прямо сейчас. — Хочешь, я составлю тебе компанию по дороге туда, Барнс? Солдат быстро кивнул пару раз, все еще цепляясь за руку Короля так, словно если он ее отпустит, то произойдет что-то ужасное. — Da uzh, да уж, Т'Чалла, это было бы прекрасно. Spasibo. Спасибо. — Не за что. Мистер Роджерс, с текущего момента и до моего следующего распоряжения вам запрещено покидать виллу. Дора Милаж уже в курсе, поэтому не пытайтесь проскользнуть мимо них. Если вы покинете здание без разрешения, то вас переселят в другое, из которого вы уже не сможете выйти самовольно. Если вы посчитаете, что возникла достаточно важная причина временно выйти наружу, сообщите о ней Дора, и те передадут ее мне. В течение семидесяти двух часов я решу, выдавать вам разрешение или нет. Что ж, их не оставили после уроков, но Стива только что отстранили от занятий. — Будьте благодарны, что я не выгоняю вас из Ваканды. Бросить союзника, зная о том, что он пострадал и что помощь к нему не придет… Это считается крайне серьезным преступлением в нашей стране. И пока я искупал свою вину, вы клеветали на пострадавшего от ваших действий. Уверен, что вы воспользуетесь этим временем взаперти и поразмышляете над своими поступками. Т'Чалла вынес Роджерсу свой вердикт не оборачиваясь. Кэп никак не отреагировал, не попытался в этот раз высказаться в свою защиту. Они с Сэмом сидели в молчании, слушая, как Король и Барнс покидали виллу. Хлопнувшая входная дверь заставила Стива вздрогнуть всем телом. — Сэм… — Какого черта, Стив. Почему ты солгал мне? Я считал тебя лучшим другом! — Сэм… я… я не знаю, когда все это вышло из-под контроля. Я просто хотел спасти Баки. — И разъебать к чертям собачьим жизни всех остальных? — Нет, Сэм! Я пытался защитить всех от Соглашений, а потом я пытался защитить Баки, потому что он чувствовал себя таким виноватым из-за действий, на которые его вынудила Гидра, хотя это вообще была не его вина, чтобы из-за этого переживать! Старк был неправ, когда напал на него. — Стив, я знаю, что у Барнса не было выбора. И сам Барнс это знает, и я уверен, что если бы Старку сказали в лучшей ситуации, он бы тоже все понял. — Старк бы попытался убить его, я не мог рисковать жизнью Баки. “Или же прекращением финансирования”, мрачно подумал Уилсон. — Он доказал, что я был прав. Он всегда заботился только о себе, и попытался убить его… он… — Стив! Я не фанат Старка номер один, но если бы я просмотрел запись, на которой убили моих родителей, и рядом бы стоял их убийца, я бы тоже сорвался. — Но он не… — О, да ради бога, Стив! Ты не настолько тупой! Да, у Баки не было выбора, но в каком-то смысле это был он. Со временем люди могут понять это, но сразу же? Едва посмотрев, как все произошло? Естественно он сорвется от горя. Стив, ты должен вспомнить, что в мире существуют другие люди кроме тебя и Барнса. — Я помню об этом! — Правда? Потому что ты попытался убить человека, который считал тебя своим лучшим другом. Чем это отличается от его нападения на Барнса..? — Баки был невиновен! — Прости, Стив, я… я не могу сейчас с тобой говорить. Мне нужно идти… — Сэм… Подожди! — Стив. Как много из… всего произошедшего случилось только из-за Барнса? Ты превратил нас в преступников ради Барнса или из-за Соглашений? Роджерс стоял на месте, не произнося ни слова в ответ, лишь молчаливо умолял его о понимании. Уилсон покачал головой и покинул зал. Секунду он думал пойти в свою комнату, но Кэп мог бы последовать туда за ним, чтобы продолжить спор, а Сокол не хотел сейчас с ним разговаривать. Поэтому он развернулся к входной двери, куда Стиву теперь путь был заказан. Он вышел наружу, сделал глубокий вдох, набрав полную грудь теплого воздуха, и ощутил, словно весь его мир перевернулся с ног на голову. Словно с глаз у него сорвали шоры. Теперь он не знал, что было верхом, а что — низом. Еще несколько минут назад для него было основополагающим фактом, что Стив Роджерс был словно север по сравнению с югом Тони Старка. Что они были абсолютными противоположностями. Стив Роджерс был образцом нравственности, дисциплинированным, защищал слабых, не любил быть в центре внимания, делал все возможное для своей команды, был честен, сдержан, альтруистичен, резок, но скромен. Тони Старк был аморален до глубины души, гедонист, заботящийся только о себе, грелся в лучах софитов, был высокомерным эгоистичным лжецом, злым и самовлюбленным. Теперь Сэм не был настолько же уверен в этих утверждениях. Все те мелкие вопросы о Старке, что он никогда не задавал, выплыли на передний план и отказывались к черту уходить. Как хорошо он по-настоящему знал их обоих сам, а не наслушался про них из новостей или от других людей? Слишком плохо. Стив подставлял Старка с Сибири, покрывая свои действия. Вспоминая обо всех комментариях, которые они все с удовольствием подбрасывали во время разговоров, Уилсон начинал ощущать тошноту. Как он позволил себе превратиться в это? Он ведь никогда не был тем, кто запугивает и травит слабых. И тем не менее именно травлей они и занимались. Только не в лицо объекту этой травли. Сейчас, из Ваканды, он мало что мог сделать. Однако если он когда-либо вернется домой, то постарается получше узнать Старка сам, узнать, что скрывается в его личности и характере под той мультяшной дьявольской маской, которой инженер позволил прирасти к лицу. Хотя Сэм не удивится, если Старк никогда больше не даст им и шанса. Даже до Гражданской Войны ситуация была плоха. И он не задавал тех вопросов, которые должен был. Игнорировал красные флаги, которые был натренирован замечать. Сокол раньше думал, что если вернется домой, то ему придется заглаживать свою вину только перед Роудсом. Может, ему попробовать и со Старком? Он задумался, были ли резкие, саркастичные черты инженера защитным механизмом… от таких людей, как он сам? Из всей команды только он проходил тренинги на поиск признаков проблем в психологическом состоянии, и за все это время он просто игнорировал все эти признаки, потому что верил в Капитана Америка. Позволил образу героя ослепить себя. Теперь Сэм обнаружил, что его герой оказался лжецом монументальных масштабов, способным подставлять других людей только для того, чтобы защитить свою ложь от обнаружения. Оказался способным на любой проступок ради защиты Барнса. А еще он оказался хорош во вранье, ведь пока Т'Чалла не стал нагнетать эмоциональное напряжение, Уилсону даже мысли в голову не приходило, что его друг способен на подобное. А значит все, что он когда либо говорил, теперь было под вопросом. Раньше он автоматически верил всему, что вылетало изо рта Стива, потому что он являлся чертовым Капитаном Америка. Сейчас же… сейчас все изменилось. Вздохнув, он решил, что начнет делать все возможное в его текущей ситуации прямо из Ваканды. Старк вкладывал в Соглашения безумный объем работы, так что вместо восприятия этого документа через слова Стива, как чего-то прямиком из “1984”, он возьмет и начнет их читать. Он просмотрит все, что попадется ему в руки. Он, черт побери, тщательно изучит эти долбаные бумажки. С позиции Барнса, 12ое сентября. Вздрогнув, Джеймс проснулся, хватая ртом воздух в попытке сбежать из кошмара, который уже начал утекать из его памяти, как песок сквозь пальцы. По крайней мере он предположил, что это был кошмар. Сержант попытался ухватить хотя бы кусочек того, что было во сне, но в голову ничего не возвращалось, отчего он, подрагивая, лежал в кровати, пропитанный собственным потом, и задыхался от теплого, влажного воздуха Ваканды. Его почти колотило из-за отсутствия даже обрывков сна, от ощущения, словно их у него вырвали с мясом… Пару раз моргнув, он решил начать свой утренний моцион. Запустив руку в волосы, Барнс осознал, что на голове у него все еще были заплетены вчерашние косички. Странно. Он всегда расплетал прическу перед сном. Возвращаясь мыслями в предыдущий день, он понял, что большие куски воспоминаний просто… исчезли из его памяти. Джеймс вздохнул — а ведь он справлялся так хорошо в последние недели, не терял так время, не забывал произошедшего… По крайней мере он предполагал, что никому не навредил, раз проснулся в своей кровати, а не где-нибудь в камере. Хотя позже ему обязательно стоит проверить. Сержант аккуратно вскочил с кровати, после чего упал на пол и начал тренировку, прогоняя привычную мантру в голове. — Баки, Джеймс Бьюкенен Барнс. Он повторял свое имя снова и снова, пока завершал отжимания. Может, таким образом он почувствует, что оно относится к нему, а не к другому человеку. “Баки” все еще воспринималось чужим. Каждый раз, как кто-то звал его так, ему приходилось прикусывать язык, чтобы не огрызнуться. Поэтому он и решил, что если будет произносить его каждое утро, то сможет отучить себя от подобной реакции. На самом деле становилось только хуже. Сержант потряс головой, переходя на приседания. — Сто седьмой пехотный полк, 3-2-5-5-7-0-3-8. Это было проще, эту фразу он мог повторять целый день, и где-то внутри него жило ощущение, словно однажды он так и делал. Вспышки воспоминаний из Аззано всплыли перед глазами. Обычно прошлое сидело внутри него тихо, пока он намеренно не начинал его просматривать, но тут, видимо, что-то произошло. Возможно, дело было в кошмаре. Потому что сейчас он чувствовал себя так, словно тонул. Тонул, ощущая, как горят легкие, зная, что когда он откроет рот — а он откроет — вода устремится внутрь, втиснется в горло… но, по крайней мере, боль в голове при этом пропадет… Бесконечность времени спустя Барнс заморгал, разглядывая потолок. Он и не понял, когда успел улечься на спину. Осознавая себя слегка… отстраненным, он стал разглядывать свою руку так, будто она принадлежала другому человеку. Воспринималась просто странно. Такое чувство, словно его эмоции и ощущения тоже были отключены. Он вжался в пол, увеличивая давление до тех пор, пока не ощутил его по-настоящему, а потом быстро вскочил на ноги и потянулся к перекладине, расположенной у двери в спальню. — Родился в 1917 году… в марте… Черт. Запнулся на дате. Джеймс начал повторять месяц и пытаться вытащить из памяти день снова и снова, но добрался до ста подтягиваний прежде, чем смог это сделать. Тяжело вздохнув от этого провала, он закончил свою утреннюю разминку в тишине. Может быть завтра у него получится… Хорошо хоть тут не было его блокнотов. Едва вспоминая об обрывках заметок в тех старых тетрадках, он начинал чувствовать себя сумасшедшим, а терапевт говорила не называть себя так. После тренировки Барнс принял приятный долгий душ, использовав новые шампунь и кондиционер для волос. Шури выдала ему эти бутылочки после того, как он упомянул, что старые раздражали его чувствительный нюх. Слово “природный” встречалось здесь на этикетках как минимум по пятнадцать раз, и пусть это было явным перебором, пахли они хорошо. В общем, теперь его волосы благоухали черникой, а тело после помывки источало запах свеженарезанных яблок. И пусть он пах, словно странно собранное блюдо с фруктами, ему все нравилось. Выбравшись из кабинки, он снова побрился. Чертова сыворотка суперсолдата. Особенно активно волосы начали расти теперь, когда он стал питаться относительно нормально. Большая часть его диеты до сих пор состояла из шейков и жидких напитков, поскольку ему все еще требовалось время на привыкание к твердой еде. Основной проблемой было заставить себя съесть столько, сколько нужно, а не останавливаться, как обычно, на привычного размера голодном пайке. Хотя вот вчера он смог съесть чуть больше, и хорошо помнил об этом несмотря на пробелы в памяти. Ежедневное употребление рекомендованного количества пищи оказало ошеломляющее воздействие: у него начали быстро расти волосы, которые теперь были чуть ниже плеч, и приходилось бриться ежедневно. Еще он чувствовал, словно стал сильнее, и беглый взгляд на зеркало подсказал, что, хоть он стабильно питался не так уж и долго, но успел нарастить немного мышечной массы. Пусть он никогда не будет таким же массивным, как Стив, он определенно немного покрупнел. Вот она, разница между предписанным питанием и инъекциями бог знает чего вместе с теми мерзкими пакетами голубого геля, который на вкус был похож на прогорклую соленую воду. Чувствовать себя сытым было очень странно, и в первый раз его даже почти затошнило. Это, помнится, случилось в Бухаресте, когда после хорошо оплаченной работы он купил себе больше еды, чем обычно — достаточно, чтобы наестся досыта. С тех пор он старался так больше не делать. Он намазал на голову какую-то специальную волосяную гадость, которую потребовала использовать Шури. Штука эта, кстати, тоже пахла черникой. Принцесса запомнила, что слишком много разных запахов доводят его до головной боли, и это вызвало у Сержанта улыбку… И одежда у него ничем не пахла, видимо, по тем же самым причинам. Временами его просто ошеломлял уровень заботы и внимания, что она к нему проявляла. Одеваться было сложнее, чем когда он только очнулся в палате. Варианты, так много вариантов, и какой-то из них надо выбрать. До сегодняшнего дня он закрывал глаза и хватал первые попавшиеся ему в руки вещи, но это казалось читерством. В шкафу было семь кофт с длинными рукавами, пять футболок и три рубашки. Одна из футболок привлекла его внимание своим темно-красным цветом. Хм… Возможно, ему нравится темно-красный? Обычно он старался не надевать футболки — они были довольно тонкими и много оставляли на виду. Но тут было жарко, так что ходить в футболке может быть приятнее? Джеймс пожал плечами — теория стоила того, чтобы ее проверить. Штанов было поменьше: трое джинс разных цветов, мягкие брюки, обтягивающие щиколотки, и брюки официального вида, словно под костюм. Он ничего особо не знал про моду, вот если бы ему выдали тактическое обмундирование и оружие, он был бы в своей стихии… Странно. Зачем ему так много штанов? Барнс схватил черные джинсы — сочетание показалось ему нормальным. Теперь нижнее белье. Хотя бы оно выбиралось легко — было не на виду, так что неверный выбор никто не заметит. Однако он решил слегка повеселить себя, подобрав разные носки. Никто их не увидит, а ему это действие пришлось по душе. Это было словно намеренно сделать что-то неправильное, выбрать что-то плохое, и не получить за это наказание. Обувь была знакомой — он надел черные тяжелые ботинки. Хоть многое на них казалось странными аксессуарами, они все еще были кожаными и хорошего качества. Сержанту показалось, что они будут хорошо держаться на ноге, и он в целом решил, что эти ботинки фирмы New Rocks, заказанные Шури в качестве шутки, ему довольно-таки нравятся. Когда он закончил одеваться, его волосы все еще были влажными. К сожалению, это была недостаточная причина, чтобы не появляться на «командном завтраке» — так ему сказали, когда он пропустил один. Они со Стивом пришли к соглашению, что он будет посещать хотя бы четыре завтрака в неделю. Остальные три он собирался проводить со своими друзьями вне виллы. Джеймс подхватил свой планшет, покрутив головой в поисках того, куда его засунуть без толстовки, раз уж он сегодня остановил свой выбор на футболке, и, в конце концов, обнаружил небольшую красно-черную холщовую сумку в шкафу. Она была хлипковатой, вряд ли выдержит много… но он собирался только на завтрак, а потом к Шури, так что сойдет. Он запихнул внутрь планшет, добавил несколько шейков из холодильника, выбирая напитки разных цветов: красный, фиолетовый, зеленый и желтый. Он надеялся, что все еще сможет их выпить даже после завтрака — они были вкусными. Зеленые и желтые он еще не пробовал. Оранжевые оказались противными, поэтому он перенес их в общую кухню. Может, он мог бы научиться делать их сам, и тогда смог бы сам выбирать, из чего их приготовить? Еще Барнс добавил в сумку свою книгу и небольшой подарок для Шури, на создание которого по инструкции в интернете он потратил два часа. Подарок он для безопасности закрыл в стащенной из большой кухни коробке из-под печенья. Потом он сделал еще одну проверку, что ничего не забыл. Сегодня он впервые воспользуется очками, так что, возможно, он имел право понервничать. Выход из комнаты приравнивался к преодолению какого-то плотного барьера, но, странным образом, после первого шага стало легче, и он чуть ли не вприпрыжку спустился по лестнице. Он все еще улыбался, заходя на кухню, но быстро осознал, что что-то было не так. Стив не стоял у плиты, а сидел, надувшись, над своей тарелкой, гоняя по ней еду. Тарелка Ванды была пустой, и та сидела на диване, закинув ноги прямо на мебель. Джеймс подавил желание сбросить ее ноги с дивана. В основном он старался избегать Ведьму. Стив обычно был словно приклеен к нему кроме тех случаев, когда Барнс сваливал подальше от них всех. Сэм был нормальным, даже когда они оскорбляли друг друга или бросали друг в друга вещи. Это было весело, но Роджерс всегда вмешивался, видимо, думая, что Сержант был нежной фиалкой и не мог с таким справиться. Говоря о Крылатом, тот почему-то готовил завтрак со Скоттом на подхвате, хотя Муравей большую часть времени смотрел в свой планшет. Хах, интересно, когда это он получил себе такой? Может, ему не пришлось бы так сильно скрывать свое устройство, если бы у каждого из них было по планшету? Клинт тоже сидел вдалеке от общего стола — он устроился в кресле, собственнически свернувшись вокруг ноутбука и рассеянно жуя кусок тоста. Действительно странно. Обычно Стив заставлял всех сидеть за столом до тех пор, пока последний не доест. «Не смотри дареному коню в зубы,” — всплыла у Барнса в голове фраза, возможно услышанная в каком-то из воспоминаний. Он предположил, что смысл этой поговорки был в том, чтобы не подвергать сомнению странные или внезапные, но приятные ситуации. Он бесшумно прошел на кухню — Скотт его заметил, но продолжил вести себя как обычно, хоть дернул губами, почти ухмыльнувшись, — подобрался к Сэму максимально близко, почти нависая с высоты своего роста, а потом склонился, чтобы прошептать в ухо: — Бу. И сразу же отпрыгнул назад, успев вовремя — Крылатый подскочил в воздух. Они с Лэнгом согнулись пополам от смеха, пока Сэм возмущенно смотрел на них. — Находчивый план, Барнс, пугать человека, держащего в руках горячую сковородку. — Это знак моей веры в тебя, Крылатый. Я знаю, что ты не испортишь мой завтрак. — О, теперь я делаю тебе завтрак? А я тут считал, что это мой! Джеймс изобразил свою лучшую вариацию щенячьих глазок, а потом увернулся от угрожающего взмаха лопаткой. Его порадовало, что оба мужчины выглядели менее напряженными, чем когда он только спустился. Стив, как он заметил, странно посматривал на него все это время, а Ванда вдруг поднялась со своего места и направилась в их сторону. Барнс не знал, казалось ли ему, или его рука в самом деле болела всегда тем сильнее, чем ближе он находился к Ведьме. Голова тоже начала побаливать, но сейчас он загнал восприятие этой боли вглубь своего сознания. Максимофф подошла и скользнула ладонью по его руке от плеча вниз, вынудив отступить и прислониться к стойке между Крылатым и Скоттом. — Ммм, ты смотришься гораздо лучше, когда не скрываешься под несколькими слоями ткани. — Эм… спасибо? — Стив много раз говорил мне, что ты — дамский угодник, и теперь я определенно это вижу, — подмигнула она, подхватила стакан с напитком и направилась обратно к Клинту. Сержант не смог сдержать дрожь, но обеспокоенные взгляды Крылатого и Скотта слегка облегчили его отвращение. Сэм поднял руку, но замер прежде, чем дотронулся до него. Это был первый раз, когда кто-то из них вообще спрашивал разрешения — не то, чтобы они с Лэнгом часто его трогали. Стив, Клинт и, видимо, теперь и Ванда, кажется, решили не утруждать себя вопросами. Джеймс не знал, было ли нормальным щупать других людей без их согласия, но ему такое не нравилось, и он не знал, как заставить их прекратить. Однако сейчас на жест Уилсона он улыбнулся и кивнул — как минимум чтобы поощрить хорошее поведение, — и когда его плечо сжали, ощущение мерзких мурашек под кожей и непрошенного прикосновения стало пропадать. — Ладно, так уж и быть, я сейчас щедрый. Что хочешь сегодня попробовать? — Без понятия. В Бухаресте у меня мало что было, но вчерашние сосиски мне понравились. — Хм, они у нас закончились, но есть еще эта странная квадратная ветчина, и она хорошо пахнет. Барнс внимательно наблюдал, как Сокол резал квадратную колбасу, а потом добавил несколько яиц на другую сковородку. — Как много из этого ты готовишь для меня, Крылатый? Я все еще не могу много есть. — Ничего страшного, зато так у тебя будет разнообразие, а вон та человекоподобная мусорка прикончит что останется. Скотт лишь усмехнулся — похоже, ему понравилось, что его назвали человекоподобной мусоркой? Сержант пожал на это плечами и завис рядом, беззастенчиво используя мужчин как щит от чужого внимания до тех пор, пока еда не была приготовлена. Сэм и Скотт, кажется, заметили, и потом последовали за ним к барной стойке для завтрака, усевшись справа и слева от него. Такая компания и такое положение душили его меньше, чем практически висящий на нем обычно Стив. — Бак, вижу, ты уже начал очаровывать дамочек! Улыбка Роджерса казалась несколько неестественной, и сама идея начать ухаживать за Вандой вызвала внутри Джеймса тошноту, что было не очень продуктивно во время завтрака. Он вытащил из сумки красный напиток. — Не-е, не думаю, что я такой. — Значит, планируешь очаровывать парней? Роджерс подавился тем, что он там ел, а сам Барнс подскочил на месте — совершенно не ожидал от Сэма такого вопроса. Да уж, в будущем действительно многое поменялось. В его воспоминаниях о прошлом он даже среди друзей опасался обсуждать эту тему. — Обмакни квадратные колбаски в желток — они так еще вкуснее. Он благодарно улыбнулся Скотту за совет, а потом еще раз, когда попробовал то, что получилось, и бооооже, это оказалось так вкусно! — Эта квадратная колбаса мне нравится больше, чем предыдущая, и яйца тоже нравятся. Наверное, мне надо начать составлять список таких вещей. — Отличная идея. Задержись ненадолго, когда доешь — у меня есть кое-что подходящее для этого. — Конечно, Крылатый. — Эй, а для меня у тебя есть прозвище? — Я думал, ты — человекоподобная мусорка? Скотт швырнул в него скомканным бумажным шариком, который Сержант мгновенно отразил рукой, отрикошетив Муравью в лоб. — Я зову его Тик-Так, потому что он умеет становиться крошечным. — Что такое Тик-Так? Уилсон вытащил свой планшет — может и правда теперь такой был у каждого? — и показал ему картинку. — Хах, вижу… Мне нравится Тик-Так… Или щеночек, потому что ты похож на пушистого счастливого и энергичного щенка, — решил Джеймс, сдвигая тарелку с недоеденными остатками Скотту. Тот ему ухмыльнулся и принялся за еду. Сэм ненадолго скрылся на верхних этажах, и без дополнительного отвлечения Барнс осознал, что Стив вновь пялился на него, не отрываясь. Однако прежде, чем он успел спросить о причине, Клинт и Ванда присоединились к ним за столом. — Чертов Старк! Он схватил мою жену, и из-за него я даже ничего не могу сделать! — Она с Хоуп, старик, и судя по фоткам, она в порядке. — Вы что, идиоты? Она не в порядке! Жена Клинта в заложниках у Старка. Да и вообще, с каких пор он тебе нравится? Ты всегда говорил “никогда не верь Старку”, разве не так тебя постоянно учил Хэнк? — Ага… Но Хоуп, кажется, со Старком подружилась. Лэнг набрал что-то на своем планшете, а потом повернул тот таким образом, чтобы Сержант смог увидеть, что было на экране. Вроде бы, много картинок с кучей людей на них? — Вот ее инстаграм, это такая социальная сеть, где ты делаешь фотографии и выкладываешь, чтобы другие люди могли на них посмотреть. Вот это Хоуп. Муравей загрузил один из снимков крупным планом, и Джеймс узнал на нем Тони, хотя тот выглядел намного лучше, чем в Сибири. Что-то внутри него разжалось, когда он увидел этого мужчину… непохожим на вчерашнее фото на больничной койке. Да, эти изображения могут быть обманчивы, но Старк выглядел нормально. Даже лучше, его кожа приобрела оливковый оттенок загара, и казалось, что в нем было больше энергии и сил, чем во время их прошлой встречи. Он резко вдохнул, когда воспоминание всплыло откуда-то из глубин памяти и буквально врезалось в него. Воспоминание об одетом в обычный строгий костюм Тони Старке, напавшем на него, когда он был в режиме Зимнего Солдата. Каким-то образом что-то красное, покрывшее его руку, перехватило пулю, выпущенную Солдатом, а потом Старк в два счета разобрал пистолет, все еще находящийся у него руке, и усмехнулся ему в лицо. Барнс вернулся в настоящее, где Скотт с беспокойством смотрел на него, и вновь сконцентрировался на фотографии, когда в его сознании знакомым голосом всплыло “это было забавно”. И пусть ему не нравилось это признавать, но да, это вроде как был интересный опыт, когда оппонент с такой легкостью умудрился разобрать его оружие на части прямо во время драки. Он заставил себя сосредоточиться снова на планшете. На снимке Тони Старк держал на руках как невесту женщину, которая была, по-видимому, Хоуп. Они оба смеялись, откинув головы. Определенно выглядели счастливыми. — Как по мне, они выглядят счастливыми. — Старк скорее всего принуждает их или каким-то образом манипулирует ими. — Или он их купил. Мы все знаем, насколько ему нравится разбрасываться деньгами. Сержант глянул на Роджерса, который просто уставился в свою тарелку со злобным выражением лица. Лэнгу, кажется, было неуютно, и ему не нравилось все это слышать, поэтому он целиком погрузился в задачу продемонстрировать Джеймсу кучу фотографий из социальной штукенции Хоуп. — Зуб даю, что это он не позволяет мне связаться с женой. Я отправил ей письмо и телефон в тот же раз, когда и Стив отправил свой, но звонки просто не проходят. — Ну, если она живет на базе Мстителей, то, может, просто не получила его? — Сэм вернулся и уселся обратно, сразу ощутив, что настроение в комнате изменилось, и поэтому постарался снизить градус напряженности и злости. — Ага, может тебе стоит отправить еще один в комплекс, если разрешат. Я бы тоже что-нибудь отправил Хоуп. — Не думаю, что Т'Чалла хочет, чтобы мы отправляли что-либо из его страны. — Даже если бы я смог, держу пари, что Старк перехватит доставку и не позволит ей дойти до адресата. — Ему было недостаточно разрушить наши жизни, выгнав нас из дома, так теперь он похитил членов наших семей, чтобы мы не могли с ними связаться. Так он обычно и делает. Уничтожает семьи. Я потеряла из-за него все, он убил моих родителей и моего брата. — Ребята, вы не думаете, что это несколько… перебор? Бартон яростно уставился на Уилсона, и Джеймс ощутил, что хочет прикрыть Крылатого собой. Он не очень-то много знал о Старке. Да, он искал о нем информацию после того, как Т'Чалла впервые спросил про Сибирь, но он в основном пытался выяснить, выжил ли инженер и не получил ли серьезных повреждений. Тогда он не нашел ничего, что помогло бы уменьшить грызущие его чувство вины и боль, ведь натыкался только на старые новости. Эта фотография была первой, на которой он видел мужчину после их стычки, и она была совсем недавней. Однако в своих прошлых поисках он выяснил про миллиардера достаточно, чтобы идея перехвата им почты показалась совершенно абсурдной. Барнс был почти уверен, что тот о них особо даже и не вспоминал. Пока болел, Старк работал над Соглашениями, продвигал протезирование и медицинские технологии, что бы там в них ни входило — все эти темы вместе с интеллектуальным земледелием входили в его список “погуглить и изучить в свободное время”. Там же были несколько статей про экологически чистую энергию и арк-реакторы. Сержант не понимал и восьмидесяти процентов того, что делал инженер, так что перехват почты? Очень сомнительно. — Не думаю, что это Старк сделал нас международными преступниками, — фыркнул он. Все они сами втянули себя в этот бардак, но, видимо, были не способны признать за собой вину. — Нет, это был он. Он и его Соглашения. Без них я бы сейчас был со своей семьей. — Ага, он объединился с Генералом Россом, чтобы заставить нас плясать под свою дудку. Мы отказались, и внезапно все стали преступниками, и Старк поместил нас в ту ужасающую тюрьму, где мне пришлось носить ошейник! Я никогда туда не вернусь! — Все хорошо, Ванда, вскоре мы со всем разберемся, едва Старк осознает свои ужасные ошибки. Мы получим помилования и вернемся домой. — И он, как всегда, выйдет сухим из воды! Бьюсь об заклад, никто его не накажет за то, что он предал нас. Использует своих скользких законников и не понесет никаких последствий. Как после Альтрона — судья заявил, что он был невиновен! Да он почти разрушил мир! — Мы что-нибудь придумаем, Ванда. Так же, как после Альтрона, когда я поставил ему ограничения на то, на что позволено ПЯТНИЦе и куда она может получить доступ. Я четко дал ему понять тогда, что единственной причиной, по которой он мог ее оставить, было то, что она уже была создана. Но я запретил ему создавать новые ИИ. Я тогда убедился, что он точно знал, что ему было разрешено после всего произошедшего. — Я все еще считаю, что ему следовало удалить ПЯТНИЦу. Это было бы хорошим наказанием — не то, чтобы она в самом деле была живой. — Да, но мы проголосовали против этого… — вмешался Сэм, и Джеймс осознал, что тот выглядел так, словно ему было очень неуютно. У него не было ни единой мысли о том, о чем они все тут говорили. Что такое ПЯТНИЦА? ПЯТНИЦА — это личность? Могли ли они удалить личность? Если разговор был про кого-то живого, то они сейчас непринужденно обсуждали убийство?! Барнс решил, что ему нужно будет изучить тему ИИ позже. — Сэм, если бы ты знал, на какой вред он вообще способен… Его бы стоило запереть. Не позволять создавать ничего кроме того, что мы ему скажем. Так мир стал бы безопаснее. К тому же, Стив, мы теперь не рядом с ним. Ты думаешь, что он все еще подчиняется твоим правилам? — Ну, ему следовало бы. Его признали невиновным напрямую, но халатным, поэтому я и решил, что ПЯТНИЦА должна быть ограничена, что ей нельзя давать столько же воли, сколько было у ДЖАРВИСа. И пусть суд не принял мои предложения, я дал Тони понять, что они были не просто просьбами. Он должен был выбраться из этого разговора, ему становилось по-настоящему неприятно от того, куда он повернул. Серьезно, размышлять о том, чтобы запереть человека в мастерской или лаборатории и заставить его создавать только по требованию? Лишить его свободы? Удалить кого-то живого? Ограничить этого кого-то? А еще там что-то было про вердикт “невиновен”, так ведь? Наказывать людей, которых объявили невиновными, казалось невероятно странным. Угх. Ему нужно было уйти. Все это было просто… от этого он чувствовал себя плохо, и все это казалось слишком… знакомым. А он ведь не то чтобы знал Старка или хоть как-то симпатизировал ему, но это выводило его из себя. — Итак, Крылатый, что ты мне принес? У меня сегодня первая процедура, так что я не могу тут зависнуть навечно. — Просто блокнот, но я нашел на рынке необычные и красивые — обложка из тисненой кожи, и бумага приятная и плотная. Взял для тебя красный. Сэм передал ему блокнот, и Джеймс аккуратно обхватил вещицу руками — жест дарения показался ему довольно важным, а сам подарок — весьма красивым. На передней стороне обложки был вытеснен волк, окрашенный в белый. У него были яркие серо-голубые глаза, сделанные из какого-то камня, что показалось Барнсу чертовски классным — ведь у него самого были такие же. Он размотал шнурок, которым блокнот был обернут, и обнаружил внутри пустые страницы, сделанные из довольно плотной бумаги. От их пустоты он моргнул, не до конца понимая, но чувствуя благодарность, что Уилсон не назвал его идиотом за тормознутость. — Вот в нем можешь делать записи. Все, что тебе нравится или не нравится, разные штуки, что ты где-нибудь увидел, все, что кажется достаточно важным, чтобы это запомнить — записывай. Держи, я прихватил тебе еще и ручку. Она перьевая, но это Lamy, ее очень просто использовать. Ручка тоже оказалась красной, и Сержант начал видеть общую тему. Может быть остальные заметили, что ему нравятся красные вещи? Или же просто Соколу нравится этот цвет? Он часто носил красную одежду, да и Редвинг был, ну… красным. Джеймс заметил свое предпочтение только сегодня, но остальные, видимо, обнаружили быстрее. — Spasibo, Крыльва, они потрясающие. — Надеюсь, что это все принесет тебе много пользы. А то у меня есть плохая привычка накупать красивых блокнотов и потом никогда их не использовать, потому что я просто не могу решить, что именно туда записать. Барнс хмыкнул себе под нос, засовывая записную книжку с ручкой в боковой карман своей сумки. Клинт с Вандой шутили между собой о том, что он таскает с собой дамскую сумочку, и это сбивало с толку — он, вообще-то, не дама, так откуда такое название? — Ладно, мне пора идти. — Ага, удачи с этими мозговыми технологиями. — Мне она, возможно, понадобится! На самом деле, у него было удивительно хорошее предчувствие насчет всего этого лечения. Он думал, что будет сильнее нервничать, но после поглощения вкусной пищи, наслаждения своим напитком, получения подарка и возможного уменьшения своего дикого чувства вины по отношению к Старку… Хорошие ощущения за день явно перевешивали плохие. — Баки, ты уверен насчет сегодня? Ты же знаешь, что не должен. Можешь просто остаться дома, и мы вместе посмотрим какой-нибудь фильм. — Я хочу вытащить триггеры из своего мозга, Стив, и это не произойдет, если я буду бесцельно тратить время, смотря фильмы. — Но ты не можешь знать наверняка. Если ты больше вспомнишь о том, как был Баки, то все остальное может просто исчезнуть. — Если бы моя проблема лечилась временем, то Земо не смог бы воспользоваться кодами в моей голове. — Но теперь я с тобой рядом. Сержанту хотелось побиться головой об стену. — Стив, напоминаю — все воспоминания со мной. Они все внутри. Так что просиживать жопу и ничего не делать мне не поможет. Шури и Т'Чалла приложили немало усилий, чтобы дать мне этот шанс, так что естественно я им воспользуюсь. — Но они не понимают тебя так, как я. Они даже не рассказали мне подробности твоего лечения, хотя я сказал им это сделать. — Ты сказал мне, что извинишься перед ними, почему мне кажется, что ты снова был груб и неблагодарен? Крылатый почему-то вопросительно посмотрел на Джеймса, так что тот повернулся от Стива к нему. — Ты вообще помнишь, что было вчера? — У меня есть некоторые пробелы. Помню, как ушел из комнаты со своей книжкой, а после все довольно обрывочно. — Ну, Т'Чалла… — Сэм! — Что, Стив? Хочешь притвориться, что вчера ничего не произошло? Мне не настолько нравится врать, в отличие от некоторых. Барнс, встретимся позже на том холме? Напиши мне, когда освободишься. Крыльва помахал ему своим планшетом — судя по злобному зырку Ванды, не у каждого, видимо, было такое устройство — и вышел из дома. Да уж, ему действительно нужно узнать, что вчера было! — Ладно, если ты все-таки туда идешь, то и я с тобой. Я должен убедиться, что никто тебе ничего плохого не сделает. — Шури не собирается мне вредить, я ей доверяю. И ты не будешь ходить на мои встречи. — Если ты доверяешь ей в том, что она не задумала ничего дурного, тогда не должен быть против и моего присутствия! Если там нечего скрывать, то и от моей компании не будет никаких проблем. — Нет, Стив, и что это вообще за логика такая? Ты не понимаешь, это мой путь в поисках себя. И я хочу пройти его сам. — Но я могу помочь, Бак. Могу рассказать все о тебе. — Нет, Стив. Я не такой, как был в воспоминаниях, и мой психотерапевт говорит, что это нормально. Люди меняются со временем, и меняются еще сильнее из-за травмирующих событий. — Видишь, вот поэтому мне и нужно быть там, чтобы они не забивали тебе голову подобной чушью. Ты можешь снова стать Баки, тебе нужно только попытаться, а я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. — Хорошо. Будь по твоему. Дай мне пятнадцать минут — мне нужно почистить зубы и прихватить джемпер. Потом я спущусь и мы пойдем. — Договорились, Бак! Помощь нужна? Барнс чувствовал себя почти виноватым за то, насколько счастливым выглядел Роджерс, но тот его просто не слушал, а его уже тошнило от отношения, словно он был идиотом или ребенком, не способным ни черта в своей жизни решать. Как и от того факта, что Капитан считал себя вправе отчитывать его психотерапевта за слова, которые самому Джеймсу принесли облегчение. Когда она сказала, что он может быть тем, кем ему захочется быть, кем угодно, на самом деле; что он может искать себя не торопясь, шаг за шагом, день за днем; что то, что с ним происходит, это нормально… Слышать это все было очень здорово, и это утверждение определенно надо будет записать в его новый блокнот. — Стив, думаю, я могу сам почистить зубы и одеться. — Да, но мне представлялось, что с одной рукой это довольно сложно сделать. Не могу поверить, что они продержали тебя в крио так долго и успели придумать лишь то глупое устройство, которое, скорее всего, теперь и не требуется, раз ты проснулся и с нами, и при этом даже не сделали тебе новую руку! Они могли бы и установить ее, прежде чем будить тебя! Сержант бросил на Роджерса самый испуганный взгляд, на какой был только способен, после чего развернулся и направился к лестнице, чтобы подняться в свои комнаты. — Стив. Нет. Я этого совершенно не желал. Я специально сказал Шури не делать мне руку. До тех пор, пока я не избавлюсь от командных слов, это будет слишком большим риском — я могу кому-нибудь навредить. А еще рука причиняла боль. Установочный разъем на плече тоже болел, но эта боль не шла ни в какое сравнение с болью от целой руки. То, что ее оторвало во время той драки, было лучшим, что когда-либо с ним случалось. — О, Бак, ты никому не навредишь. — Добровольно — нет. Но до тех пор, пока слова в моей голове — никакой руки. Начав подниматься по лестнице, он услышал разговор Роджерса с Максимофф о том, как Капитан может убедить Шури начать создавать ему руку. Ванда добавила, что тогда может помочь убедить самого Барнса эту руку принять. От услышанного у него почему-то пробежала ледяная дрожь по спине, и Джеймс ощутил, что начал нервничать, но причины такой своей реакции он не понимал. Голос, который он время от времени улавливал в глубинах своего разума, не произнес ни слова, но странным образом казалось, что страх исходит оттуда. Сержант покачал головой — ему пора уже было выдвигаться, если он хотел начать работать над своими мозгами. Перешагивая по несколько ступенек за раз, быстро преодолев два “жилых этажа”, как их называл Тик-Так, он поднялся на еще один лестничный пролет до своего, открыл самое большое окно в своей гостиной и выглянул наружу. Прекрасно, никаких помех на пути. У Барнса не было никакого желания приземляться на изгородь или затаптывать чью-либо клумбу с цветами. Еще секунду он постоял, прислушиваясь, и смог различить, что Капитан все еще находился на первом этаже. Он не разбирал слов, но, тем не менее, был способен точно определить местоположение. Пока тот будет оставаться на кухне и будет повернут спиной к общей комнате, все будет в порядке. Один лишь Тик-Так мог видеть окна, через которые можно было заметить Джеймса. Он выпрыгнул из окна, наслаждаясь свободным падением. Это было бодряще, он определенно повторит это снова. Может, он даже найдет точку повыше, откуда можно будет спрыгнуть — находиться на высоте ему очень нравилось. Из глубин памяти всплыло воспоминание Баки, которое только подтвердило уникальность его личности — Баки, по всей видимости, был в ужасе от высоты. А тут Солдат уже подумывал, как бы найти местечко повыше, чтобы сигануть вниз. Он подкрался к окнам гостиной — пусть Стив, как ему казалось, редко использовал свои повышенные чувства вне боя, но лучше было перестраховаться, — и, быстро заглянув, подтвердил, что все остальные все еще находились на тех же местах. Потом он, вытащив планшет, намеренно показался на глаза Тик-Таку — с надеждой, что тот будет выглядеть забавно-шокированным, и он сможет сделать фотку, чтобы показать ее потом Шури, — и расслабленно помахал ему рукой. Посмеявшись над тем, что у Скотта от удивления напиток пошел носом, Барнс успел сделать пару снимков прежде, чем остальные развернулись постучать Муравья по спине и из-за этого могли его заметить. В стороне Джеймс увидел двух наблюдавших за ним Дора — те ему ухмылялись, возможно, из-за того, как он выбросился из окна верхнего этажа. Он усмехнулся им в ответ и двинулся в направлении станции медленным бегом, постепенно увеличивая скорость. Если он все правильно рассчитал, то окажется в поезде прежде, чем Роджерс даже осознает, что его нет на вилле. Устроившись на сиденье в вагоне, он открыл свой блокнот — пусть поездка и не была слишком долгой, но времени было достаточно, чтобы, может быть, начать. Пару минут он потратил на практику письма на куске картонки, которую оторвал от коробки с Поп Тартс — хотел удостовериться, что способен писать ровно и разборчиво. В Бухаресте он записывал все быстро, едва всплывали новые воспоминания, и результат был не очень аккуратен. Однако получившийся сейчас почерк его шокировал — буквы были очень плавными и с множеством завитков. Да, ему нравилось. Из запланированного у него была та фраза от его психотерапевта, поэтому он решил, что первые страницы будут наполнены цитатами или фразами, которые ему понравились. На середине страницы он записал заголовок “Обо мне” и подумал, что может располагать цитаты и небольшие завитушные каракули вокруг. На следующей странице он задумался, стоит ли выделить сразу по три страницы на то, что ему нравилось и не нравилось… или даже отделить одну страницу на приглянувшуюся ему еду… но это казалось слишком запутанным. В блокноте было много места, и терапевт ему говорила, что делать ошибки — это нормально, особенно пока он изучает самого себя, если, конечно, на этих ошибках он учится чему-то новому. Время быстро утекало сквозь пальцы, а он еще потратил добрых несколько минут, накручивая себя по поводу страницы с содержанием — нужна ли она ему, и если да, то где ее расположить. “Начинаю понимать, почему у Крыльвы проблемы с блокнотами…” Поездка уже подходила к концу, и Барнс позволил недостатку времени подтолкнуть себя к решению, записав “То, что мне понравилось” сверху страницы. Пролистав три страницы вперед, он добавил “То, что мне не понравилось” на очередной. Разглядывая свой красивый почерк, он понял, что, вероятнее всего, будет много гуглить в поисках тех вещей, которые он мог бы добавить в эти списки… что натолкнуло его на мысль о его уже существующем списке для поиска. Поэтому он перелистнул в самый конец блокнота и решил, что если будет оставлять пустые места между пунктами, то сможет позже записать, что же он нашел. Времени у него хватило, чтобы оставить заголовок “Гугл-Список Всемогущий” и добавить по одной строчке в секции нравится/не нравится, прежде чем пришлось убирать вещи обратно в сумку. Может быть, Шури покажет ему, как вытаскивать фотографии из планшета, или же он может попросить камеру, как у Тик-Така, и тогда сможет добавлять в блокнот изображения… У него возникло чувство, что он может захотеть добавить свой блокнот в список вещей, которые ему нравятся. Внезапно задача поиска того, что ему придется или не придется по душе, стала увлекательной просто из-за того, что позже он сможет все об этом записать. Это было так странно.