Любимый Чон

За последнюю неделю Кан Минджэ почти не спал, а к концу восьмого дня уже слабо отличал реальность от забытья, в которое впадал, стоило только присесть. Томас Пак, друг его брата и Чонгука, предлагал подменить его, чтобы находиться в палате Чона, но парень наотрез отказался уходить, лишь пару раз за неделю съездил домой, чтобы принять душ и сменить одежду. Свернувшись калачиком рядом со своим мужчиной, без сознания лежащим на больничной кровати, Минджэ уплывал в тяжелую дремоту под мерный звук медицинского монитора. Чонгук был в коме. Врачи диагностировали черепно-мозговую травму и травму позвоночника, множественные ушибы и гематомы, перелом ребер. Счастье, что он вообще еще жив. Не дождавшись Чонгука на совещании в агентстве, парень долго названивал ему, прежде чем трубку взял незнакомый человек, который оказался полицейским, и сообщил Кану о том, что случилось. Врачи не давали никаких прогнозов относительно выхода из комы, в остальном организм должен был восстановиться, правда только через длительное время. Минджэ проснулся от стонов, распахнул глаза и бросился к распростертому на кровати Чонгуку. Монитор «запикал» быстрее, в палату вошла медсестра, проверила оборудование и быстро вышла. Минджэ склонился над мужчиной, пытаясь различить мимику на его лице. Глаза Чона были закрыты, грудь тяжело вздымалась, от включившегося сознания сильнее разгоняя кровь и вызывая боли в грудине из-за сломанных ребер. - Гуки. Ты слышишь меня? Это я, Минджэ. Приоткрыв тяжелые веки, Чон нашел взглядом лицо парня и снова застонал, зажмуриваясь и отворачиваясь от него. Минджэ понимает, как нелегко Чонгуку осознать то, что с ним произошло. Но Кан на седьмом небе от счастья – его любимый очнулся! Лечащий врач попросил парня выйти, чтобы обследовать вышедшего из комы Чона. Через некоторое время привезли каталку и его отправили на томографию. Минджэ ждал, наматывая круги по коридору. Чонгука привезли обратно в палату, медсестра сказала, что ему вкололи обезболивающее, и он пока спит. Через полчаса Кану удалось поговорить с врачом. Полный прогноз был еще не возможен, но на этот момент врач успокоил парня, что у Чонгука хорошие шансы. Все реакции сохранены, немного подводит речь и зрение, что нормально при таких травмах. На восстановление нужно много времени. Минджэ обзвонил всех, кто ждал новостей о Чоне, вошел в палату и сел на корточки рядом со спящим мужчиной. - Слава Богу, ты жив, Чонгук! Не волнуйся, я всегда буду рядом. Я подниму тебя, обещаю. И больше никуда от себя не отпущу. *** Через месяц зрение и речь восстановились полностью. Теперь главная проблема оставалась в позвоночнике. Чонгук, проснувшись после обезболивающего лекарства, на удивление спокойно принял свое состояние. Через несколько дней он смог рассказать Минджэ все, что помнил об аварии, умолчав при этом о том, что разговаривал с Томасом о свадьбе Тэхена перед самой катастрофой. Сейчас, когда Чонгук был близок с Каном, когда он видел, как парень заботится о нем, он не мог продолжать спокойно разглагольствовать о своей любви к Тэ и о том шоке, который испытал от мысли о его свадьбе. Томаса, пришедшего навестить друга, Чон тоже попросил не распространяться об обстоятельствах аварии. Томас заламывал руки и просил прощения за то, что так легкомысленно упомянул о Тэ. Чонгук успокаивал друга, уверяя, что он все равно рано или поздно бы узнал. Чону пора закрыть эту страницу своей жизни, он это хорошо понимал. Тем более, что с ним рядом теперь Минджэ. И он по-настоящему достойный для него партнер, которого так незаслуженно подарила ему судьба. Наблюдая за Чоном, который тестирует инвалидную коляску последней модели с какими-то кнопочками и рычагами, Минджэ усмехается и подходит к своему мужчине сзади, положив руки ему на плечи. - Ну что, пилот «Формулы-1», как тебе твой болид? Маневренный? - Ничего, привыкну. Я так счастлив, что отпустили, наконец, домой, что хоть ползком буду передвигаться, лишь бы подальше от этой больницы и медиков. - Пф, медики спасли тебе жизнь, Чонгук. А теперь ты будешь слушаться меня. – Минджэ берет лицо Чонгука в ладони и накрывает его губы глубоким поцелуем. – И я буду более требовательным, чем врачи, поверь. Чонгук освобождается из объятий Кана и смотрит на него снизу вверх. - Я нанял себе помощника, Джэ, не думай, что я позволю тебе мыть себя или высаживать на горшок. На следующей неделе я выгоню тебя на работу, ты и так достаточно времени посвятил своему больному коллеге. - Коллеге?! Ты ничего не попутал, Чон? – Минджэ с вызовом поднимает подбородок и свысока смотрит на Чонгука. - Ты не станешь из-за меня сиделкой. Я этого не допущу. Тем более, что ты мне больше нужен в агентстве. Когда я увидел отчеты о работе за два месяца, а также узнал то, что вы заморозили ребрендинг, я просто был готов волосы на себе рвать! Столько подготовки, Джэ! О чем вы вообще думали? Как Лео вам позволил столько прохлаждаться? - Гуки, какое агентство?! То, что ты говоришь, видишь, слышишь и, по прогнозам врачей, скоро будешь ходить, - для меня самое важное, ничего важнее нет! Завтра ты начинаешь реабилитационной курс физиотерапии и упражнения, я должен быть с тобой, агентство подождет. - Так. Я тебе уже сказал – сиделка у меня есть, она придет завтра утром и будет мне помогать. Займись, наконец, делом, Джэ! Ты должен закончить проект! Ради меня, в конце концов! *** Под руководством Чона Минджэ пришлось за короткое время закрывать все пробелы. Через пару месяцев он так втянулся, что работал как заведенный. Чонгук также включился в работу в удаленном режиме: проводил онлайн-совещания, консультации, колдовал над проектами. Ребрендинг прошел как по маслу. По результатам мониторинга, он всколыхнул волну интереса к агентству и его новому виду деятельности. Лео Нанчес не уставал рассыпаться в благодарностях за такие прекрасные результаты. Он уже давно понял, что сделал верный выбор, предложив Чону место арт-директора, и почти не участвовал в его начинаниях, принимая тактический курс своего ведущего сотрудника без возражений. За работой забывались прежние тревоги. Минджэ сменил роль няньки на прежнюю, озвученную им же самим, роль любовника, коллеги, друга и единомышленника. Чону было с ним легко. Острый на язычок, Кан мог когда надо рассмешить, когда требовалось разозлить, а также возбудить своего мужчину. С последним у Чонгука вначале были сложности, так как он не хотел позволять Минджэ удовлетворять его с помощью оральных ласк, так как ни на что другое он пока был не способен. - Гуки, твой дружок в полной боевой готовности. – страстно шепчет Минджэ, приспуская брюки Чона, лежащего на их кровати, и проводя ладонью по его стволу. - Значит, прогресс идет семимильными шагами. Говорю это тебе как доктор! Уже очень скоро я смогу добраться и до твоей задницы. А пока заткнись и получай удовольствие. Чонгук много и трудно работал над своим ослабшим телом. Первые занятия лечебной физкультурой давались мужчине с огромным трудом. Преодолевая боль и отчаяние, день за днем он укреплял спину и мышцы. Сначала с помощью инструктора, а потом и самостоятельно, Чон каждый день делал двухчасовой комплекс упражнений, разделив его на три подхода – утром, днем и вечером. От помощника по уходу он отказался довольно быстро, приноровившись подниматься на руках, которые все еще были сильны, и пересаживаться на разные приспособления. Уже через четыре месяца после аварии Чонгук мог недолго стоять. Как-то раз утром, проводив Минджэ на работу, мужчина направил свою коляску в гостиную, где у него были тренажеры, и принялся готовиться к выполнению утреннего комплекса упражнений. Звонок телефона заставил его вернуться в спальню, где он забыл свой гаджет. - Я слушаю. - Чонгуки… Услышав давно не звучавший рядом голос, Чонгук замер. Это было неожиданно и очень волнительно. - Тэ? - Да, это я… Чонгуки, я только узнал… Я разговаривал с Интаном… Как ты? - Я хорошо. Уже хорошо, не волнуйся. Том наверняка сказал тебе, что я иду на поправку. – Чонгук выдохнул, приводя в порядок дыхание и пытаясь унять сердцебиение. - Боже, я ничего не знал… Мы же переписывались с тобой, поздравляли друг друга с днем рождения, ты писал о самочувствии Кевина. Я даже не предполагал… А Интан ничего не говорил мне. - А сейчас что он тебе сказал про меня? – Чон напрягся, зная, что Томас обещал не рассказывать Тэхену об обстоятельствах аварии. - Когда я спросил про тебя, он рассказал об аварии и о том, что ты… - Чонгук услышал тихий всхлип. – что ты на инвалидной коляске… Давай я приеду?! Скажи, чем я могу тебе помочь? Вышли мне свои обследования, я поищу в Европе врача, который сможет быстро поставить тебя на ноги! - Тэ, Тэ, подожди, не кипиши. Со мной все в порядке, это правда. Подвижность уже возвращается ко мне. Конечно, это не быстрый процесс, но по результатам обследований для полного восстановления нет никаких преград. Я собираюсь ходить как раньше, и даже бегать. Облегченный вздох собеседника заставил Чонгука улыбнуться. - Я рад, что ты беспокоишься обо мне. - Я говорил тебе, что ты навсегда останешься для меня близким человеком, Чонгуки. В этот момент Чона накрывает мысль, что Тэхен теперь принадлежит другому мужчине, он состоит в официальном браке и вероятно любит своего мужа. - Тэ… Томас говорил, что ты… женился? Кто он? - Чонгуки, он хороший человек и прекрасно ко мне относится. - Ты счастлив с ним? На несколько секунд в трубке воцарилась тишина. - Да, я счастлив. И очень хочу, чтобы и ты был счастлив, чтобы ты поскорее встал и нашел свое счастье. - У меня для этого все шансы. Не волнуйся за меня. После разговора с Тэхеном для занятий у Чонгука не было никакого настроения. Прошло уже больше полугода как они окончательно поставили точку в своих отношениях, но каждое упоминание о бывшем возлюбленном все равно отзывалось в сердце тупой болью. «Он принадлежит другому мужчине. А у тебя есть Минджэ. Забудь». Чонгук вертит в руках цепочку с кулоном-каплей с изумрудом, который оставил на тумбочке Тэхен, уходя из этой квартиры. Все эти годы Чон хранил его, спрятав в ящик комода, никогда не прикасаясь к нему. Сегодня мужчине захотелось подержать в руках этот символ их прошедшей любви. Он рассматривает кулон, поглаживая пальцем грани изумруда, когда на его плечи ложатся знакомые руки. - Что за безделушка? Решил добавить себе гламура или меня приукрасить? – Минджэ чмокает Чона в щеку и заглянул ему в глаза. – Что-то случилось? Парень садится на корточки перед Чоном, тревожно рассматривая его лицо. - Это украшение Тэхена. Когда мы расстались, он оставил это здесь… а у меня не хватило духу избавиться от него. - Для тебя ведь очень важны эти отношения, да, Гуки? Скажи честно, ты все еще любишь его? Чонгук поднимает глаза на своего парня. - Нет, Джэ, не в том смысле. Понимаешь, он сегодня звонил мне. Он узнал про аварию, про мое состояние… Я просто все вспомнил. Это ничего не значит, не напрягай булки. – Чон улыбается и треплет Кана по голове. – А ну накрывай на стол и корми своего мужика! А то совсем расслабился! - Эй, я вообще-то с работы пришел! Это ты должен меня кормить! – Минджэ щелкает Чонгука по носу. - Ничего, не развалишься. Вперед на кухню! Минджэ со смехом выходит из комнаты, но, задержавшись на пороге, долгим взглядом смотрит на Чона, который сжав в ладони украшение, подкатывает к окну коляску, открывает фрамугу и резким движением отправляет кулон и цепочку в полет с десятого этажа. На следующий день утром, выйдя из дома на работу, Кан находит украшение под окнами. Стряхнув с него налипшие соринки, он кладет кулон в карман.