Ночь любви и полкоролевства в придачу

Указатель на перекрёстке с тремя косо приколоченными табличками был предельно лаконичен. На левой, самой старой и потрескавшейся, было выведено — «Дракон», по центру висела дощечка с надписью — «Принцесса», а на правой, самой свежей на вид, сделанной из чего-то, похожего на кусок от спинки стула, — «Ведьма». «Да, судя по всему, с приключениями в этом королевстве не густо», — сэр Гилдерой ловко соскочил с коня, потрепал животину по гриве и полез в седельную сумку — есть хотелось просто до неприличия. — Как думаешь, Уголёк, за что лучше взяться? За дракона? Вороной конь, в чьём имени явно прослеживалась слабая фантазия владельца, недовольно всхрапнул и ударил копытом, покосившись на табличку, указывающую путь к дракону. — Не, туда мы не пойдём, — верно истолковал поведение боевого коня рыцарь. — Если табличка до сих пор висит, значит, дракон жив и здоров. А судя по тому, что народная тропа к нему не заросла, рыцари в его пещеру наведываются довольно часто. И, похоже, все с одинаковым летальным результатом. Уголёк, не ожидавший от хозяина столь здравых рассуждений, шумно выдохнул и посмотрел на табличку «Ведьма». — Идея хорошая, но слишком хлопотная, — сэр Гилдерой, разложив на придорожном камне хлеб, сыр и фляжку с вином, с удовольствием вгрызся в краюху. — Ведьма тут появилась недавно и, думаю, победить её, в принципе, возможно. Вот только потом возни не оберёшься. Ведьм в приличном обществе сжигать положено. А значит — дрова для костра рубить, этот самый костёр разводить, ждать, пока прогорит. Потом ещё за священником придётся наверняка тащиться, чтобы место освятить, а время уже позднее. Конь недовольно фыркнул, наблюдая, как сэр Гилдерой ловко открутил крышку фляги и присосался к горлышку. Вопреки традициям рыцарей странствующего образа, во фляжке была не вода, а самое что ни на есть вино. Не очень качественное, зато крепкое. — Так что — сам понимаешь, — рыцарь вытер подбородок с редкой молодой щетиной и с сожалением закрутил крышку фляжки, — при всём богатстве выбора — другой альтернативы нет. Едем к принцессе. Не знаю — получится у нас ей помочь или нет, но, по крайней мере, на кормёжку и спальное место я рассчитываю. По коням, Уголек! Сэр Гилдерой вскочил на коня и, ловко уворачиваясь от нависших над узкой дорогой веток, отправился навстречу приключениям. По средней дороге. Башня принцессы, стоящая за лесом посреди парка в английском стиле, отвечала всем параметрам башен заколдованных принцесс. Прям как написано в учебнике рыцарской школы, из которой сэр Гилдерой с грехом пополам недавно выпустился. Была она высокой, с узкими оконцами-бойницами, и к тому же увитая аккуратно подстриженным плющом, придающим явно современному строению вид древний и загадочный. Несколько портила картину весьма современная конюшня со стойлами. В одном из которых, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, задумчиво жевала овёс флегматичная белая кобыла. — Вот видишь, Уголёк, тебе уже точно ночёвка и жратва перепали. В приятной компании, — рыцарь, похлопав коня по холке, пристроил его в соседнее с кобылой стойло и, оглядевшись по сторонам, щедро насыпал в кормушку зерна из нашедшегося тут же мешка. — А мне ещё подвиг совершать. Ну, или как там получится. С принцессой. Дверь в готическом стиле, обитая позеленевшими медными полосами с шипами, преграждавшая вход в башню, производила впечатление. Точнее, производила бы, если бы не стоявшая на крыльце корзинка молочника с несколькими пустыми кувшинами, на паре из которых остроглазый рыцарь заметил следы помады. «А принцесса-то у нас, я смотрю, весьма своеобразная», — подумал про себя сэр Гилдерой, протянув руку к бронзовому дверному молотку. Тот, несмотря на странную форму, в которой рыцарь не без удивления узнал солидных размеров мужской член, лёг в руку как влитой, заставив парня немного покраснеть. И оглянувшись по сторонам, — не видит ли кто, рыцарь ударил этим «изделием» по медной табличке на двери, заменявшей гонг. Двери распахнулись, и герой вступил в башню спасаемой принцессы. Впрочем, сия принцесса обнаружилась этаже на пятом или шестом. Поднимавшийся по неудобной винтовой лестнице в полной амуниции рыцарь, который к тому же никогда не был силён в устном счёте, сбился уже на третьем. — Да чтоб тебя, дрянь паршивая! — звонкий голос молодой девушки раздался из-за приоткрытой двери. — Давай, сматывайся уже, скотина! Чтоб я ещё раз… — Кхм… — слегка озадаченный герой притормозил и, стараясь выглядеть посолиднее, постучал в приоткрытую дверь, которая распахнулась и явила его взору большую комнату, оказавшуюся весьма аскетичной спальней. И прекрасную белокурую принцессу, пытавшуюся со зверским выражением лица затащить в окно нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся верёвочной лестницей. — Какого хрена? — повернувшись к рыцарю, принцесса сдула упавший на взмокший лоб локон и, наставив на него палец, грозно спросила: — А ты ещё, черт побери, кто такой? — Сэр Гилдерой, рыцарь! — парень попытался отвесить галантный поклон, но уронил с головы шлем, который, по закону подлости, выкатился за дверь и поскакал со звоном по ступеням. — Пришёл спасать прекрасную принцессу. — Спасибо, что уточнил. Значит, это ко мне. — принцесса опять сдула с глаз непослушный локон. — Ну, давай спасай. Помоги эту хрень в комнату затянуть. А то я тут с ней уже полчаса мучаюсь! — Простите, а вы действительно принцесса? — уточнил рыцарь, не поверивший сразу в такое счастье. — А то, знаете, всякое бывает… — Вот, смотри! — принцесса, придерживая одной рукой лестницу, ловко выхватила откуда-то из-за пазухи свиток и, встряхнув его, продемонстрировала рыцарю, зачитав вслух для убедительности — "Принцесса Арлин действительно является заколдованной принцессой, кто избавит от проклятья, получит полкоролевства. Король Абелайон, печать, подпись. Ещё вопросы есть?" — Никак нет! — рыцарь, пялившийся больше на приличного размера грудь, неприлично видневшуюся в вырезе платья, мельком взглянул на пергамент. Тот вроде был в порядке, хотя писец явно писал его в спешке — в паре мест в документе красовались кляксы, хотя подлинность магической печати короля сомнений не вызывала. — Позвольте вам помочь, мадам. — Мадмуазель, между прочим! — принцесса с явным облегчением передала бразды правления непослушной лестницей в мужские руки. — Когда достанете лестницу, сэр рыцарь, запихайте под кровать. Может, кому ещё пригодится. А я пока стол организую. Обеденный зал тремя этажами выше. Рыцарь застонал и чуть не выпустил из рук уже почти смотанную лестницу. — А вы одна здесь живёте, ваше высочество? — сэр Гилдерой, устроившийся на одном из концов длинного стола, ломившегося от всевозможной еды, с удивлением посмотрел на принцессу, сидящую напротив. — Я просто здесь никого из слуг не увидел… — Одна как перст… — грустно произнесла принцесса, для утешения отхлебнув хороший глоток вина из хрустального бокала. Стоящая рядом бутылка тут же подскочила в воздух и наполнила бокал доверху. — Никто не хочет жить в проклятой башне рядом с проклятой… эмм… принцессой. Вот только магией и спасаюсь… — Сочувствую, ваше высочество, — сэр Гилдерой положил обглоданную им до кости ногу неопознанного животного на опустевшее блюдо и, культурно вытерев руки о край скатерти, потянулся к своему бокалу. — Чувствуется, что вы в этом очень сильны. Обед получился просто замечательным. — Какая прелесть… — под нос себе пробормотала принцесса, с явным удовольствием наблюдавшая за непосредственными манерами рыцаря. — К сожалению, не так хорошо, как мне бы хотелось — из ничего при всём желании приличной еды, к примеру, не получить. А выйти из башни я не могу. Хорошо хоть в подземельях под нами живёт целое племя гоблинов… Сэр Гилдерой с ужасом посмотрел на только что обглоданную кость и зажал рот рукой. Мысль о том, что он только что отведал хоть и хорошо приготовленное, но всё-таки разумное существо, вызвала в нём рвотные позывы. — Нет, что вы, не в этом смысле, — развеселилась принцесса, заметив состояние рыцаря. — Просто они в обмен на некоторые услуги поставляют мне продовольствие. Здесь, в лесах, на удивление много всякой живности — охотников наш дракон отучил сюда соваться. — Уф, спасибо, принцесса, успокоили, — вздохнул облегчённо сэр Гилдерой, тошнота, наконец, его отпустила. — А я уж было подумал, что это жаркое из гоблина… — Да нет, что вы! — принцесса Арлин мило улыбнулась. — Есть разумных неприлично. Это гигантский тарантул, который водится тут, в лесах. Ещё вчера, можно сказать, бегал по своей паутине, жрал мышек и птичек… Куда же вы, сэр рыцарь? А, понятно… туалетная комната для гостей и рыцарей на первом этаже слева от входной двери! «А мальчик, похоже, совсем неопытный. И со слабым желудком», — принцесса проводила глазами ускакавшего вниз по лестнице рыцаря и хищно улыбнулась. — Ну ничего, воспитаем. Сейчас, главное, чтобы он не удрал отсюда, теряя шпоры, когда узнает, как нужно проклятие снимать». К чести сэра Гилдероя стоит признать, что удрать он попытался сразу, как только привёл себя в порядок в туалете. Но входная дверь башни изнутри не открывалась, вот и пришлось скрепя сердце подниматься обратно. Дав себе зарок — ни к чему, кроме овощей и фруктов, за столом не притрагиваться. Ну, ещё и вина, которым от тут же поперхнулся, услышав то, что ему поведала находящаяся в прекрасном расположении духа принцесса. — Простите, ваше высочество, я правильно понял? — рыцарь отряхнул капли пролитого вина с доспехов и уставился на Арлин. Та, застенчиво потупив глазки, расстегнула пуговку на лифе, показав ещё большее количество весьма недурной груди, и кивнула. Сэр Гилдерой гулко сглотнул и машинально потянулся к бокалу, который предусмотрительно наполнила летающая бутылка. — Я должен провести с вами ночь любви, и проклятие спадёт? — Ну, можно и так сказать, — принцесса, употребившая совершенно другие выражения для описания условия снятия проклятия, ухмыльнулась. — Ночь любви со мной, проклятие спадает, и мы дружно отправляемся к старому козлу, то есть к моему папеньке, за половиной королевства. Папочка тот ещё жмот, поэтому возьмём деньгами, и будем жить долго и счастливо на проценты. Возражения есть? — Ннет… — сэр Гилдерой, уже открыто пялившийся на почти вывалившуюся из лифа грудь Арлин, принялся лихорадочно искать вслепую застежки доспехов. — Прямо сейчас и приступим! — Эй, не так быстро. За смелость и решительность, конечно, хвалю, — принцесса встала и, подойдя к Гилдерою, принюхалась и сморщила носик, — только вот для начала, сэр рыцарь, не стоит ли вам помыться? Купальня как раз напротив спальни, пойдемте, я вас провожу… Рыцарь кивнул и отправился вслед за принцессой, стараясь по дороге прикрывать оттопырившиеся от открывшихся перспектив штаны в паху и жалея, что в своё время сэкономил на доспехах и не приобрёл стальной гульфик. В нём, по крайней мере, его рыцарское рвение было бы не так заметно. Купальня в башне оказалась маленькой, не чета купальне в рыцарской школе, но на удивление уютной. С удовольствием избавившись от доспехов, Гилдерой быстро стянул оставшуюся одежду и плюхнулся в ванну, в которую мигом взмывшие в воздух флакончики начали добавлять какие-то ароматные масла и зелья. Расслабившегося рыцаря быстро побрили летающие бритвенные лезвия, да так ловко и быстро, что он даже не успел испугаться. А потом в воздух взлетели мочалки, начавшие оттирать сэра Гилдероя, да так тщательно, не пропуская ни одного отверстия, что ему долго было даже и вспоминать об этом стыдно. — Да, красиво жить не запретишь! — рыцарь, облачённый в халат, полюбовался на себя в зеркало и задумался — стоит ли одеваться в свою одежду, которая дожидалась его уже выстиранная и поглаженная. А местами даже и заштопанная. И в доспехи — вычищенные и блестящие, как будто только что из кузницы. В конце концов, он решил отправиться на подвиг так, как есть. Благо владения рыцарской амуницией сей подвиг от героя не требовал. — Да это проще, чем отнять девственницу у единорога! Ну, или единорога у девственницы, что уже немного сложнее… Сэр Гилдерой, гордо выпрямившись, запахнул халат и, подхватив стопку одежды и тючок с доспехами, шлепая сандалиями, отправился на подвиг. Где его ждал сюрприз. И, как выяснилось, даже не один. Дверь в спальню распахнулась от вежливого стука, явив принцессу Арлин, сидящую у столика перед зеркалом, да в таком виде, что у машинально шагнувшего в комнату Гилдероя все выпало из мигом ослабевших рук. Принцесса была в одной полупрозрачной ночной рубашке, скорее подчёркивающей, чем скрывающей её несомненные достоинства. — Оу, а вот и наш сэр рыцарь! — Арлин с ходу замахнула стоявший на столике бокал вина и, ловко вскочив, мигом оказалась рядом с Гилдероем. И прошептала ему прямо в ухо ярко накрашенными губами: — Готовы к подвигу? Дверь позади рыцаря захлопнулась, отрезая путь к бегству. А ловкие руки принцессы распахнули полы халата и крепко схватили рыцаря за самое ценное. Что вызвало у него совершенно однозначную реакцию. И тут же где-то вдали ударил гром, за окном сверкнула молния и раздался издевательский женский смех. А принцесса прямо на глазах стала преображаться. Первым это почувствовал детородный орган рыцаря, неожиданно ощутивший на себе хватку не нежных женских пальчиков, а крепкой мужской руки. Впрочем, судя по ощущениям, его это только раззадорило. А вот сам Гилдерой, когда прямо перед ним прекрасная принцесса превратилась в стройного жилистого парня в ночнушке и с накрашенными губами, был в прямом смысле ошарашен. Прям как после удара огровской дубиной по шлему. Сэр Гильдерой, несмотря на молодость, был рыцарем боевым, и что это такое знал не понаслышке. — Су-у-ука… — протянула принцесса, а, точнее, парень, в которого она превратилась, наблюдая, как сэр Гилдерой, чудом вывернувшийся из его хватки, роется в куче одежды, не зная за что хвататься — за подштанники, или за верный рыцарский меч. — Вот так всегда — только стоит нормального мужика найти, так сразу… Ненавижу это проклятье! Сэр рыцарь, успевший поставить личный рекорд по натягиванию штанов, стоял уже с обнажённым мечом в руке. И с опаской следил за парнем, который грустно плюхнулся на постель и взял со столика наполненный бокал. — Так тут алкоголиком станешь. От расстройства! — парень покрутил в руках бокал и посмотрел на стоящего в боевой стойке Гилдероя. — Ну, как ты понял, это и есть мое проклятие. Менять пол, как только дело доходит до того самого. Ведьма повеселилась от души. На всю катушку. Выпить хочешь? — Давай! — согласился рыцарь, у которого от всего произошедшего мгновенно пересохло в горле. — Только… не мог бы ты хоть штаны натянуть? И нет, меч я не положу… пока. — Слушай, я совершенно не обижусь, если ты сейчас уйдёшь, — повеселевший парень мигом раздобыл где-то штаны, вытер ночнушкой с лица помаду и оказался очень даже симпатичным. — Дверь внизу изнутри не открывается, но у меня тут верёвочная лестница под кроватью. Помнишь? Сам же укладывал. Я её специально для рыцарей держу после того, как один тут в приступе гомофобии полбашни расколотил. А сколько в драку лезут сразу — ты не представляешь! Ты ведь драться не будешь? — Нет. Не буду, — повеселевший Гилдерой, наконец убедившийся, что насиловать его никто не собирается, положил на пол меч, принял протянутый бокал и жадно припал к нему. — Слушай, а расскажи, как ты дошёл, точнее, дошла до жизни такой? — Ну, это долгая история, — проклятая «принцесса» ловко поймала пролетавшую мимо бутылку и присосалась к горлышку. — Без бутылки и не расскажешь! Кстати, тебе налить еще? Рыцарь подтянул штаны и осторожно присел на кровать рядом с парнем. И молча протянул бокал. Пробуждение поутру было тяжёлым, но приятным. Главным открытием для Гилдероя было то, что его член, стоявший колом, судя по ощущениям, находился в весьма странном месте. Не сказать, чтобы это было неприятно, но немного неожиданно. Второй неожиданностью было то, что он лежит в постели в обнимку с голым парнем, внутри которого, собственно, этот член и находится. Рыцарь попробовал отстраниться, но парень ловко перехватил его орган у основания. — Не доставай. Давай ещё разок, — проклятая принцесса в мужском обличье ловко подвигала задом, насаживаясь поглубже. — Не подумай, что я льщу, но ты был великолепен. Особенно в первый, пятый и седьмой раз… — Браво, Айрен! Ты всё-таки своего добился, — женщина в чёрном, сидевшая на кресле в тёмном углу спальни, встала и хлопнула пару раз в ладоши. — Проклятье снято, можешь вернуться к своим обязанностям принца. — Спасибо, мама! — с чувством произнёс принц Айрен. — Вот тут кое-какие дела закончим, и я сразу. — Ну, как знаешь, — женщина встала, подошла к окну и распахнула его. — Чем у вас так пахнет, кстати? На эльфийский лист похоже… — Это не я, — наябедничал Айрен. — Меня сэр Гилдерой накурил, ой, то есть угостил… — Понятно, — женщина закрутилась в чёрным вихре и исчезла в открытом окне. До парочки, замершей в кровати, донёсся затихающий голос: — Жду вас во дворце. Обоих. — Это ещё кто? — ошеломлённый Гилдерой все-таки извлёк свой пленённый орган из принца и отодвинулся на край кровати. — И, кстати, раз проклятие снято, то почему ты не девушка? — Мать это моя. Наша семейная ведьма. Она же меня и прокляла — я у неё любимого фаворита увёл, — принц подозрительно посмотрел на рыцаря. — И я же изначально парень, а девушкой до проклятия никогда и не был. Это мой натуральный вид. Ну, относительно натуральный. Я же тебе ночью говорил. Ты что, ничего не помнишь? — Слушай, а как мы в постели-то оказались? — сэр Гилдерой потёр виски. Нет, разумеется, он знал, что эльфийский лист, который он таскал с собой для расслабления, штука опасная, но не настолько же… — Кстати, в том же свитке с королевской печатью ясно было написано — принцесса… — Ну, я его немного подправил. Имя поменял на женское, а принца на принцессу переправил. Пара букв и пара клякс всего, — принц довольно откинулся на смятую подушку и мечтательно продолжил: — А касаемо постели… Мы сначала пили, потом курили, потом ты предложил в бутылочку сыграть, а потом… В общем, восемь раз за ночь! Я такого рекорда сам-то никогда не ставил, а тут… Одно слово — Рыцарь! С большой буквы. Сэр Гилдерой густо покраснел. Не то чтобы ему было стыдно, что он всю ночь развлекался с парнем — в рыцарской школе по молодости и не такое бывало. Просто было обидно, что он ничего не помнил. — Значит не помнишь… — констатировал принц, сбрасывая на пол одеяло и усаживаясь сверху на рыцаря. — Ну что ж, повторение — мать учения. Поехали! Стонам, раздавшимся из башни, вторило испуганное ржание Уголька, на глазах которого белая кобыла принца вдруг превратилась в здоровенного жеребца, оказывающего ему весьма прозрачные знаки внимания. Коня тоже в своё время зацепило проклятье королевы-ведьмы. Перегородка между стойлами ещё держалась, и Уголёк очень надеялся, что засидевшийся в башне хозяин вернётся вовремя. Но тут он, как выяснилось впоследствии, жестоко ошибся — принц с рыцарем появились только тогда, когда бедному коньку было уже всё равно. И на рассвете наши герои отправились в путешествие на родину принца, где жили долго и счастливо на доходы от половины королевства. До самого финансового кризиса.