В обжигающем "сейчас"

Кто бы мог предположить, что можно быть дико счастливым, потеряв обе ноги. Даже так — потеряв всю жизнь, что давали эти ноги. Джон Ватсон не мог больше быть равным партнёром Шерлока Холмса, и ещё две недели назад считал, что жизнь кончена, потому без гениального детектива, без их беготни и расследований — это не жизнь. Но теперь… вот в данное время он был неприлично счастлив. Не думая о будущем, не вспоминая прошлого, просто наслаждаясь настоящим. Шерлок нёс его на руках. Как любимую невесту перенес через порог Бейкер-стрит. Прижимая к груди и чуть целуя в начинающий седеть висок. Шепча: — Я люблю тебя, Джон. И Джон верил. И улыбался, закрыв глаза. Ему было очень хорошо в этих руках. Он ощущал дыхание Шерлока, слышал как бьётся его сердце, и верил, знал, что это не жалость. Это действительно любовь. Потому что его собственное сердце давно покинуло изрезанную новыми шрамами грудь и парило на паре крохотных крылышек где-то высоко в небе, удерживаемое веревочкой, подобно шарику. Холмс донёс Ватсона до его комнаты и осторожно уложил на постель. Доктор с наслаждением вытянулся. — Устал? — участливо спросил Шерлок. — Устал, — кивнул Джон. — От больничных запахов, от сочувствующих взглядов. От постоянного ощущения чужих глаз — очень устал. — Хочешь принять душ? Или полежать в ванне? — Думаю… ванна предпочтительнее. Ты… пойдёшь со мной? Холмс счастливо улыбнулся: — А то! Отдохни, пока я наберу. Джон заложил руки за голову и поймал себя на мысли, что улыбается. Будь у него по-прежнему ноги, Шерлоку бы его не поднять. И… странно это сознавать, но когда детектив сделал предложение… вернее, когда верный блоггер позволил себе поверить, что его вправду любят, хотят, что его друг и возлюбленный просто невероятно счастлив от того факта, что эта бомба не убила Ватсона, хоть и покалечила, а сам Джон не устаёт благодарить мир, небо, Бога, всех и всё, за то, что это случилось с ним, а не с Шерлоком… — доктор прислушался к себе. Нет, это правда. Нигде, даже на глубине души нет мыслей, что это вина Холмса и это ему сейчас следовало бы… Так вот, осознав и поверив, что Шерлок просто рад факту, что они оба живы, что они вместе и что Джон не закрылся в своём горе, Ватсон понял, что он тоже рад. Рад что лежит на этой постели, а не в могиле. И что его ждёт ванна с пеной, а не пиршество червей… И что Холмс сейчас войдёт в эту дверь. Холмс вошёл, хоть и не так быстро. Доктор успел просто полежать, радуясь дому, родным запахам и ощущениям. Помечтать и подумать, как пройдет этот день. Даже в завтра пока не заглядывая. Наверняка сыщик тоже не спешит с этим. — Ванна набирается, — доложил он, глядя на Джона со смесью голода и обожания, — я могу пока тебя раздеть. За прошедшее время Шерлок уже сотни раз раздевал Джона. Учился у медсестёр помогать ему сперва просто переворачиваться и садиться, а потом пользоваться судном и душем. И никогда Джон не видел на его лице брезгливости или чего похожего на «он теперь калека, он теперь балласт». Вот и сейчас, детектив просто прижался к блоггеру лицом, вдыхая запах его кожи сквозь море медикаментов, чуть поцеловал, как обжёг, в самую шею. И шепнул, как умел только он: — Джон… Тихо. Просто. Только имя. А врач уже запылал. — Шерлок… Нежность, страстность, обожание. Чуткие ладони, ловкие пальцы. Одежда сдаётся так быстро, и в то же время тягуче-медленно. И вот уже Джон полностью обнажён, а Шерлок целует, гладит его живот и бёдра, заставляя чуть развести ноги. Ну, то, что от них осталось. Пугающего вида культи в свежих шрамах, с еще даже не снятыми нитками, но… но уже не раз, и даже не десять, покрытых поцелуями. Каждый стежок. Джон знал, что должен стыдиться их, бояться и проклинать… но вместо этого только хватает сильными ладонями лицо Холмса, притягивает к себе наверх и целует, целует его бесконечно. — У тебя новый фетиш? — спокойно и беззлобно спрашивает Ватсон. Он знает и чувствует — Шерлоку не должно быть плохо с ним. Израненное тело не должно изранить душу. Ни одному из них. — Не новый. Фетиш под названием «Джон Ватсон» у меня давно. Возможно, с нашей первой встречи. — Хорошо, — Джон протягивает руки и оказывается в спасительных объятиях. В этих руках не пугает ничего. Даже будущее. Его несут в ванную. Там осторожно опускают в обжигающее-горячую воду. Шрамы охватывает боль, но только на пару секунд. Эти секунды как раз нужны Холмсу, чтобы сбросить халат и он не замечает гримасы Ватсона. Несколько минут возни, и вот уже детектив лежит на спине, а верный блоггер устроился у него на груди. Соски ложатся на соски, член на член, губы Холмса скользят по виску Ватсона, руки смыкаются у его лопаток, осторожно поглаживая. Им обоим хорошо. Джон верит, что им обоим хорошо. Вода, их близость, всё это так расслабляет. И не хочется думать, как тяжело будет вылезать, когда они, подобно губкам, пропитаются водой, а та еще и остынет. И как тяжело будет обсуждать, что они будут делать дальше. Это потом. Далеко потом. Вечером. А, может, даже завтра. А пока тепло воды и друг друга. Нежность, радость и любовь. Они живы и они вместе. В этом горячем обжигающем «сейчас».