В обжигающем "сейчас"

— Не пускайте его сюда, прошу, — шептал Джон в полубреду, истекая потом от охватившего тело жара, — умоляю! Заприте дверь, поставьте охрану! Он не должен… видеть меня таким! Я не хочу видеть его. Не хочу видеть… сочувствие… жалость… не хочу… Возможно ему что-то отвечали, но Ватсон не слышал. Звуки вокруг ушли на задний план, оставив только гудение. Эта бомба, что взорвалась прямо под ногами, досталась бы детективу, не задержись тот изучить замеченные только им знаки на стене, в то время как доктор решил заглянуть в соседнюю комнату в заброшенном доме, куда привело их расследование похищения двоих детей. Миг — и Джона опрокинул ужасающий грохот, и он увидел взлетевшие к потолку собственные ноги вместе с огромным куском стены. Очнувшись в больнице, лучший друг, любовник и блоггер гениального сыщика понял, что это не было кошмаром. Ему действительно оторвало обе ноги. Одну по колено, вторую от середины бедра. Операции уже завершены, жизнь ему сохранили, но… разве это будет жизнь? Разве жизнь?!! Джон вцепился зубами в подушку. Да, это почти чудо, что он остался на этом свете, двойное чудо — спас от этой участи Шерлока, но… но теперь всё кончено. Всё. Он больше не сможет следовать за Холмсом в его расследованиях, станет бесполезным. Даже хуже — ненужным балластом. Шерлок, конечно, его не бросит, более того — начнёт жалеть, винить себя. Кому это нужно? Ватсона сотрясали сухие рыдания. Он собирался… как раз после этого дела собирался сделать предложение. Не в ресторане у Анжело, как думал изначально, не дома, а в любимом месте сыщика — на месте расследования. Интересно, где сейчас кольцо, что выбиралось почти четыре месяца, на куче сайтов, и было спрятано похлеще любой, самой заковыристой улики. Серебристое, но с черным напылением по боковой грани, похожее на узкую плоскую ленточку, кончики которой уложили внахлест, создав нечто, похожее на верх буквы «Х». Вечный символ тайны, того, что нужно отыскать. И цвет. Удивительный серебристый оттенок. Ровно такими кажутся глаза Шерлока во мраке их спальни, когда гениальный мозг уже не контролирует изгибающееся и стонущее под ласками тело. Как Джон любил его таким… своим собственным. Только там, в их квартире, в его или Шерлоковой постели, детектив полностью расслаблялся и вверял себя в сильные, но нежные руки. Как Ватсон любил доводить любовника до полного отказа логики, когда уже не Холмс командовал куда им идти и что делать, а он сам решал где и как погладить, куда поцеловать и лизнуть, захватив в жар своего рта, слушал крики, мольбы и стоны, и брал, брал эту неприступную крепость, что впускала только его одного. А теперь… разве сможет он теперь… имеет ли право удерживать около себя эту совершенную красоту, разбуженную страстность, этого гения, это чудо? Видеть на любимом лице только… Вот что он там будет видеть, доктор додумать не успел. Объект его желаний, его любовь, вломилась в палату, невзирая на парочку медбратьев, повисших на не особо широких плечах Холмса, трёх медсестёр, что пытались его остановить силой словесного убеждения, и даже врача, что вбежал следом. — Джон, вели им впустить меня, пока я не вспомнил бокс или что похуже! — Уходи. — Джон, я не хочу провести следующий час в полиции и ждать, пока Май внесёт залог! — Шерлок… прошу. Я не готов сейчас… — Я люблю тебя всего. И часть тебя тоже! — воистину, только этот человек мог такое ляпнуть! — Господи… — Джон, я согласен! — Холмс каким-то чудом выпихнул вперёд руку. На безымянном пальце мерцало кольцо. То самое. — Шер… — В здравии и в болезни! В богатстве и бедности! — Холмса уже почти уволокли обратно за дверь и каждую последующую фразу он выкрикивал громче, чем предыдущую. — Я думал, что ты умер и сам чуть не умер на месте, Джон! Пока накладывал тебе жгуты из наших поясов, пока нёс тебя к машине скорой… Неужели ты смеешь думать, что я разлюблю тебя теперь?! — вопил сыщик уже из-за двери. — Неужели такой мразью считаешь? Мне всё равно сколько у тебя ног, восемь или ни одной! Я люблю тебя, пожалуйста, ДЖОН!!! Доктор чувствовал, как из внешних уголков его глаз бегут слёзы, щекотно сбегая по вискам и впитываясь в подушку. Он громко выдохнул и крикнул: — Впустите его! — и продолжил громче, стараясь перекричать шум борьбы. — Отпустите его, прошу! Через миг стало тихо, а через второй его ладонь схватили шершавые пальцы Шерлока. Джон рискнул открыть глаза. — Я… мог потерять… словом… возможно, я больше ни на что не буду способен в постели. — Член у тебя остался на месте, — успокоил Холмс, — яички тоже. Хирург уверен, с твоим уровнем травмы ног возможно установление протезов. Если захочешь. А нет — ну и чёрт с ними. — Шерлок… — Вот случись это со мной, неужели ты… — Не надо, избитая фраза, — Джон не удержался и усмехнулся. — Да, я бы продолжил тебя любить, останься мне только твоя гениальная голова. Возил бы повсюду с собой, слушал болтовню и иногда просил бы минет. — Без проблем. Хоть сейчас. — Шерлок! — Ладно, когда захочешь. Только попроси. Встанет-не встанет, ты его получишь. Джон вздохнул. — Только никакой жалости. — Ни в жизнь. — Хорошо. Спасибо. Я… я очень тебя люблю и не хотел становится проблемой. — Знаю, — серьёзно ответил Холмс. — Но ты не проблема. Ты — моё счастье. — Знаю, — тем же тоном ответил врач. Помолчал и спросил: — Кольцо ты сам нашёл или тебе кто отдал? — Нащупал, когда накладывал жгут. И решил, что буду носить его. Даже если ты умрёшь, буду носить его. И не собираюсь упускать такой шанс, раз ты жив! Джон Ватсон, ты выйдешь за меня? Теперь, когда у него не было больше ног, фраза звучала… болезненно — куда он выйдет теперь? — но доктор оценил с каким бесстрашием произнёс её детектив. Он понимал, что проблемы будут. И много. Таких, что им и вообразить сейчас сложно. Он чуть сжал руку Шерлока, подтянул её поближе и легонько поцеловал рядом с надетым украшением. — Конечно. Но не жди, что обойдёшься моим кольцом. Тебе придётся купить для меня что-нибудь необыкновенное и… Тут Джон был вынужден замолчать, потому что поверх одеяла легла синяя бархатная коробочка. — Я хотел сразу после того дела, — сказал Шерлок.