Прогулка по Херне ничего для тебя не значит, если ты немец

Пауль не собирался ничего делать в свои выходные. Вечер пятницы, суббота и воскресенье — все идите к чëрту! Все, да не все. На кого-то такие условия не распространяются… Флаке был этим исключением. Он заявился домой к Хайко в девятом часу ночи со словами: «Собирай вещи, мы уезжаем! Это срочно, мать твою! Быстро!» Пауль растерялся, и выпитое пиво всё же повлияло на состояние (без того расслабленное). Волнение охватило его, но потом, перебрав в памяти всевозможные новости, музыкант успокоился. Всё должно было быть хорошо. Безопасно, сказал бы Пауль. Как выяснилось позже, Флаке собрался ехать в город Херне, чтобы у какого-то нн купить что-то доисторическое. Вполне логично, что клавишник похитил гитариста и исчез с радаров на все выходные. В конечном счёте, единственное, что мог бы сказать Ландерс: «Потраченного времени жаль, пятикратно…», но он не знает, эту легендарную цитату, а значит и не скажет такого. Может быть что-то отдалённо схожее мелькнëт в мыслях, но не это. Когда музыканты вернулись (сразу попав на репетицию, ведь поезд задержался), на них тут же напали с расспросами остальные участники группы. — Где вы были?! Пауль, ты почему не отвечал?! — ругался Кристоф. Пауль объяснил это роумингом, который не стал подключать. — Так а были где? — повторил вопрос ударника Тилль. Хирше широко улыбнулся, он долго ждал этого момента. Хотел, чтобы хоть кто-то понял. — Где мы были, а? — Хайко подтолкнул Кристиана локтем. Тот застенчиво отпрянул, глянул на Линдеманна и, волнуясь из-за поведения Пауля, ответил: — В Херне… Пауль затаил дыхание, как ребёнок, открывающий подарок, и посмотрел на Тилля. Тот метался взглядом от поникшего вдруг Флаке к светящемуся Хайко. А потом вдруг громко засмеялся. — Я тебя тогда любя нахер послал, Флакиш! — выкрикнул он по-русски. Теперь и Пауля прорвало, он удостоверился, что его правильно поняли, и начал смеяться. — Херне, — просипел он. — Херне-Херне, — повторил Тилль. Так они смеялись несколько минут, толкая друг друга в плечи, утирая слëзы, а потом, когда заметили недоумение всех остальных, ничего им не объяснили.