Тот ещё М

      — Будет жаль, если что-то случится сейчас, — туманно продолжил подпиравший стену Рэдфилд. Задумчиво так. Словно всерьез прикидывал, не помочь ли бедолаге Моро справиться с его нынешней миссией.       На Итана он не смотрел, лениво изучая наваленный повсюду хлам, и Уинтерс поймал себя на мысли, что для полноты образа Рэдфилду не хватает киношным жестом потереть ногти о пальто. Или зубочистки во рту.       — Что помогать ты не собираешься, я уже понял, — поднимаясь на ноги и рывком выдирая локоть из цепких пальцев давешнего «волка», раздраженно сказал он. — Зачем самим бегать, когда можно посидеть, видами полюбоваться, в кусок мицелия карандашом потыкать в конце концов! Я сам справлюсь, опыт есть. Но у меня со слухом беда, или ты сейчас мне угрожаешь?       — Проявляю заботу, — Крис, наконец, отлип от стены, а Итан выдохнул через нос, напомнив себе, что бить командира элитной оперативной группы при подчиненных идея, конечно, соблазнительная, но откровенно неудачная.       Так что он просто набрал в грудь воздуха, намереваясь коротко и емко сообщить давнему знакомому, где и в какой позе он видел акты его заботы. Как предыдущей, так и нынешней. Грех убийства Мии с Рэдфилда, если и не снимался полностью, то ставился под сомнение. А вот то, что Крис не потрудился дать хоть какие-то объяснения, прежде чем вламываться к нему домой и волочь их с Розой хрен пойми куда...       — Эй, кэп, датчик движения засек мощную активность, пора валить, — оборвал уже почти сорвавшуюся с губ Уинтерса фразу еще один спецназовец.       Да сколько их тут?! Итан покрутил головой и насчитал троих. Где только ухитрились так качественно прятаться?..       — Что за активность? Кто у нас? — мгновенно потеряв к Уинтерсу и без того невеликий интерес, Крис повернулся спиной.       Это было даже обидно. Рэдфилд, конечно, никогда словоохотливостью не отличался, да и друзьями они с Итаном не стали. Разве что приятелями, которых вместе свели обстоятельства. Но сейчас у Уинтерса складывалось впечатление, будто Крису на сам факт его присутствия — как там выражался Карл? — астрономически гигапосрать. А ведь Итан все еще оставался гражданским, пострадавшим в результате действий его группы. Не говоря уже о том, что он опять выполнял за «Волков» их же работу!       — Не знаю, но мы явно засиделись.       — Я знаю, — буркнул Уинтерс, поправляя крепление рюкзака и незаметно сдвигаясь поближе ко второму выходу. Вода возле мостков как-то нехорошо заволновалась и Итану страстно захотелось оказаться на твердой земле. — Это очень расстроенный лорд Моро во второй форме. Быстро сматываемся отсюда, не то лично познакомитесь.       — Это не твое дело, Итан, просто держись подальше, — холодно припечатал Крис и, как ни в чем не бывало, поинтересовался у того же спецназовца: — Что у нас с анализом образца?       Теперь плескалось уже и под самим сараем. А Рэдфилд, как назло, перегораживал широченной спиной не только вид на водохранилище, но и единственный путь к берегу.       — Ты еще пикник тут устрой! — Окончательно вышел из себя Уинтерс. — Уходим, говорю, иначе…       Закончить он не успел. Похоже, до Сальваторе, пусть и не сразу, но дошло, что его скорость и габариты — совершенно не его проблемы. Подмостки, а следом и пол вздыбились, прошитые насквозь мощным телом третьего Лорда, а в следующую секунду Итан рухнул в темную ледяную воду. Все, на что его хватило — задержать дыхание.       Пожалуй, румынское водохранилище имело все шансы закончить то, что не смогли луизианские болота: выпутаться из лямок тяжелого рюкзака дезориентированный Уинтерс уже не успевал. Однако его внезапно закрутило и выбросило на поверхность, попутно приложив по лбу какой-то доской. Течение попыталось эту досадную оплошность исправить, но поздно — если Итан Уинтерс что и умел, так это пользоваться случайными шансами. Мертвой хваткой вцепившись в давешнюю деревяшку, он рывком подтянулся и распластался на ветхом настиле. Однако даже отдышаться толком ему не дали.       — Твою ж мать Миранду... — пробормотал он, видя как с другой стороны, кряхтя и постанывая, выползает третий Лорд собственной неприглядной персоной.       По крайней мере стало ясно, откуда взялось спасшее Уинтерса подводное течение. В первой форме Моро был значительно меньше, чем во второй, и одновременное исчезновение такого количества материи просто не могло не создать водоворот. Еще толком не пришедший в себя Итан наблюдал за утерявшим корону вместе с накидкой Моро, осознавая, что сейчас весь его огнестрел, скорее всего, годится только на то, чтобы бить им Сальваторе по голове.       Впрочем нападать третий Лорд не торопился, кашляя и отплевываясь. Что радовало — не кислотой. Пока. При ясном дневном свете выглядел он еще более отталкивающим, чем в полумраке своего убежища. Деформированный позвоночник, удлинившаяся и будто провисшая шея, перепончатые пальцы, горбом вздувшиеся уродливые наросты на спине, тонкие ноги, с трудом держащие слишком массивное тело… Прав Хайзенберг: Бог с черепахой обошелся куда милосерднее.       Страха Итан не чувствовал, а вот желание немедленно убраться подальше — очень даже.       — Выход под водой, — точно читая его мысли, неожиданно сообщил Моро и, не то вздохнув, не то булькнув горлом, добавил: — Тебе все равно конец.       — Вопрос спорный, — не согласился слегка ошалевший от такого приветствия Уинтерс.       — Миранда уже почти закончила готовить свой ритуал, — все так же тоскливо продолжил третий Лорд. — Нечестно. С ней должен быть я, а не ты!       «Нахрен я ей нужен после вашей смерти?» — подумал Уинтерс.       — Охотно бы тебе уступил, но ты, похоже, не в ее вкусе, — сказал он.       Третьего Лорда повело, он судорожно задышал носом и Итан на всякий случай отполз подальше от края помоста. Ситуация складывалась настолько абсурдная, что даже убивать Моро стало как-то неловко.       — Не издевайся! — повысил голос Сальваторе, в тоне которого промелькнули обиженные, истеричные нотки, и Уинтерс понял, что вот теперь точно пора делать ноги.       В подтверждение его правоты третий Лорд скрючился, широкий рот его распахнулся и на доски хлынуло нечто зеленое, немедленно начавшее проедать дерево насквозь.       — Я не смогу его удержать… — одновременно пятясь и корчась от нового рвотного позыва, с трудом выдохнул он и спиной рухнул обратно в воду.       — Охуеть, — в который раз за эти дни, емко оценил ситуацию Итан, глядя на расходящиеся круги.       Или он окончательно тронулся, или третий Лорд только что предупредил о принудительном начале своей трансформации.       Итан бегло осмотрелся — на ценном оборудовании «Гончих волков», похоже, можно было ставить крест, равно как и на протянутых к нему кабелях: по поверхности воды плавали, колыхаясь, обломки сарайного пола. Опоры мостков сотряс мощный удар и Уинтерс, решивший, что местные виды не стоят еще одного заплыва, рванул к берегу. Обернулся он лишь на успокоительно надежном краю утеса — причал разметало в щепки, среди которых мелькал гигантский вздыбленный гребень. Третий Лорд в своих намерениях последовательностью точно не отличался.       Подавив желание швырнуть в биполярную не то рыбу, не то жабу ближайший булыжник, Уинтерс, постукивая зубами от холода, полез в гору, к системе управления заслонками. Только для того, чтобы обнаружить в будке скотское отсутствие всякого электричества, а рядом с ней — Герцога, безмятежно поедавшего суп.       — Доброго дня, мистер Уинтерс, — как всегда радушно поздоровался он и, окинув помятого, взъерошенного Итана взглядом, светски заметил: — Осмелюсь сказать, погода нынче для купания под открытым небом не вполне подходящая.       — А я-то думаю, что не так?.. — пробормотал Уинтерс себе под нос. — Я присяду?       — Разумеется! — Герцог, кажется, хотел по привычке всплеснуть руками, но вовремя вспомнил о тарелке и воздержался. Впрочем, Итан, за шиворот которому с волос текла ледяная вода, не мог поручиться, что не сел бы даже без разрешения. Наблюдая за тем, как он выливает воду из ботинок, Герцог пошевелил босыми пальцами ног и поинтересовался: — Может, желаете что-нибудь приобрести?       — Сушилку для обуви и билет в Калифорнию, — покончив с ботинками и принимаясь за рюкзак, от всего сердца пожелал Уинтерс.       Мало того, что пузырьки с лекарством волколака не пережили, так теперь еще и дальнейшая ценность насквозь мокрых бинтов, оружия и патронов вызывала серьезные сомнения. Итан надломил ствол дробовика и на колени ему тут же хлынула новая порция воды.       — К сожалению, ни того ни другого предложить не могу, — чего-чего, а сожаления в голосе Герцога Уинтерс никакого не уловил. Ему вообще казалось, будто для торговца вся местная суета — не более чем увлекательное представление в иммерсивном театре. — А даже если бы у меня нашелся искомый билет… Вы бы все равно не покинули нас, не довершив начатого. Хотя, не скрою, кое-кто очень на это надеется.       Взгляд маленьких голубых глаз обратился куда-то Итану за спину и тот, оглянувшись, увидел на поверхности водохранилища извилистый кильватерный след.       — Думаете, он хочет, чтобы я просто ушел? — снова вспоминая сбивавшую с толку нерешительность третьего Лорда, спросил он.       — Большое заблуждение, мистер Уинтерс, путать слабость с глупостью, — возвращаясь к прерванной трапезе, сообщил своему супу Герцог. — Для человека слабой воли ум становится единственным доступным средством выживания, не находите?       Итан задумчиво кивнул, и, разложив дробовик для просушки, принялся за разборку револьвера.       Все эти странные проволочки, прямое указание на выход, оставленная на самом видном месте колба… Да и слова о ритуале явственно намекали — Моро знал. И не просто знал, а отлично понимал, чем этот ритуал обернется лично для него.       «Миранда почти закончила...» — вспомнил Уинтерс. Злорадство? Констатация? Или еще одно неочевидное предупреждение? И ведь не «матерь» даже, а просто «Миранда»!       Он тряхнул головой, откладывая лишние сейчас мысли до лучших времён. В самом ли деле Сальваторе Моро, как и Хайзенберг, оказался куда сообразительней своих названных сестер или Уинтерс надумал лишнего, итога это не меняло.       — Когда вся вода выльется, эти штуки будут стрелять? — подбородком указывая на стекающее оружие, спросил он. — Сразу предупреждаю, денег на покупку нового у меня нет. А Моро — не Димитреску, у него тут, кроме гнилой древесины и пиявок, даже красть нечего.       — Не беспокойтесь, мистер Уинтерс, — отставляя тарелку в сторону, тонко улыбнулся Герцог. — Эти модели прекрасно переносят водные процедуры. И, позволю заметить, вам действительно повезло не потерять приобретенный у меня ранее динамит.

***

      Карл всерьез начинал подозревать, что ярое стремление к обычной, ничем не примечательной жизни в Уинтерсе подогревается тем, что обычного-то в нем нихуя и не осталось. Монтаж заземления привередливых двоек, кого угодно мог задолбать своей монотонностью, так что Карл поднялся в лабораторию, чтобы хоть немного разгрузить гудящую, словно перегруженный трансформатор, голову. Он как раз собирался отправить в мойку бесполезную пробирку с Итановой кровью… Но, приглядевшись, забористо выругался и метнулся к микроскопу. Кровь Уинтерса даже не думала сворачиваться, словно ей забыли сообщить, что она хранится примерно сутки. С учетом мутаций, возможно, чуть дольше. Но никак не два с лишним ебаных дня!       Шустро мельтешащие частицы плесени были по-прежнему активны, заодно поддерживая жизнь в эритроцитах. Охуевшему от таких занимательных открытий Хайзенбергу даже показалось, что, если бы могли, они бы показали ему в окуляр излюбленный жест своего владельца. Кровь Уинтерса определенно прощала всем, кому была что-то там должна.       Сложно сказать за Итана в целом, но вот то, что текло по его венам, похоже оказалось вполне бессмертным.       «Прямо как центральный узел мутамицелия» — Карл тяжело плюхнулся на стул и полез в карман за сигарой.       В свое время он немало усилий приложил, чтобы добраться до родителя местной плесневелой заразы, но незаметно проникнуть в пещеру, в которой тот угнездился, возможности не представлялось — вот уж за чем Миранда действительно следила. Тем не менее, некоторые косвенные выводы по его поводу Хайзенберг сделать сумел. Не в последнюю очередь, благодаря все той же Миранде, которой бы еще и за своими лабораторными журналами присмотреть.       Центральный мицелиевый узел действительно не имел срока годности и, если его не трогать, мог отлично себя чувствовать на протяжении веков, а то и тысячелетий, потихоньку аккумулируя входящую информацию.       Центральным узлом Луизианской сети три года назад, по всем признакам, была Эвелина. Гребанная Эвелина, которую прикончил некий системный инженер. После тех событий BSAA всю колонию зачистило и следы уничтожило, не забыв, разумеется, прихватить себе пару ошметков на опыты. Все зараженные Бейкеры так или иначе кончились, и единственный, самый крупный, а значит жизнеспособный носитель луизианского образца, на день сегодняшний, остался один. Если считать полугодовалого младенца — полтора.       — Ебаный ты насос, Итан, — выпуская дым к потолку, задумчиво протянул Хайзенберг.       Ему бы чуть больше времени и оборудования! Тогда он точно смог бы свои подозрения либо подтвердить, либо опровергнуть. Но, к вящей досаде, в распоряжении у Карла не имелось ни того, ни другого. В том, что деятельный и нацеленный на результат Уинтерс Моро прикончит у четвертого Лорда сомнений не было. Вот тут-то и начинался самый тонкий момент: после Сальваторе Итан, как любящий и жаждущий мести отец, обязан отправиться за головой Хайзенберга. А значит пространства для маневра у них оставалось чертовски мало. Подозрительно живой Карл у Миранды вызовет вопросов столько же, сколько и подозрительно неопиздюленный Уинтерс. Так что, после смерти Моро у них есть не больше суток, которые с натяжкой еще можно списать на подготовку Итана к последнему рывку. А дальше — либо пан, либо пропал. Второй попытки не будет.       В последний раз заглянув в микроскоп — и ведь даже эти начальные наработки бросить придется! — четвертый лорд решительно поднялся и зашагал в центр связи. Не сказать, чтобы он возлагал на BSAA какие-то особенные надежды, но если они подтянут свои задницы к началу общего веселья, будет неплохо. А Карл знал — непременно подтянут. И даже приготовил им в честь встречи небольшой подарок.       Он привычно пробежался взглядом по камерам. Во дворе местного пекаря обнаружилась неожиданно бодрая и довольно беспечная свинья. Ликаны за каким-то чертом облюбовали поле перед сгоревшим домом Луизы и теперь шуршали в жухлой траве, будто собрались от безысходности перейти с мяса на сено: похоже живые люди в деревне закончились. Вальномии уныло хохлились на скатах крыши замка Димитреску. Этим тоже жрать скоро станет нечего, ибо даже падаль — ресурс конечный. Карл лениво размышлял, что, как завещал вермахт, неплохо бы пройтись по всему этому из огнемета — лучше всего трижды — когда краем глаза уловил шевеление там, где ничего шевелиться не должно. В собственном подвале.       Временно плюнув на BSAA, Хайзенберг прищурился. Крыс на фабрике давно не водилось, да и великоват был держащийся в тени силуэт раз эдак в двадцать. Со спины в безлунную ночь, пожалуй, сошел бы за крупного ликана, да только слишком ловко и уверенно двигался. Не сказать бы — по-хозяйски.       Не столько встревоженный — на своей территории бояться ему было некого, — сколько заинтригованный, Хайзенберг, проигнорировав лифт, принялся сооружать лестницу на технический уровень. Цеха грохотали так, что он смело мог бы во все горло распевать по пути военные марши, но Карл прожил столько лет еще и потому, что умел быть осторожным. Так что, спустившись, молча послал вперед длинный обрезок трубы — судя по глухому звуку падения, попал точно в цель — и лишь потом выдвинулся из-за накрытых брезентом ящиков.       Спеленутый поперек туловища улов тоже времени зря не терял и, ловко перекатившись, попытался скрыться в ближайшем коридоре, однако немедленно прилип к стене вместе со своим арсеналом. Дернулся пару раз и недобро воззрился на Карла холодными темно-синими глазами. Будь Хайзенберг на полвека помоложе, или, хотя бы, будь он еще человеком, он бы даже впечатлился. Таким взглядом только сваи заколачивать. Или чужие черепа в асфальт.       — Ну и пиздодельный же ты, — сдвигая очки на самый кончик носа, оценил Карл. — И вечно не там, где надо. Сначала Уинтерсы, теперь я. Тебя стучаться не учили? Я б хоть чайник поставил. Может быть. Обновляю тут, знаешь ли, на досуге навыки бытового гостеприимства.       Мужчина напротив выразительно покосился на свои путы, безмолвно намекая, что он о текущих навыках Хайзенберга думает и в каких выражениях. Вот уж и вправду — хрен проймешь. Знает ведь, что Карлу достаточно одного импульса, чтобы вежливо придержавшая гостя труба стянулась, дробя кости. И ни следа паники — только сосредоточенная внимательность и готовность воспользоваться любой оплошностью противника, чтобы убить. И, судя по сводкам, которые удалось посмотреть Хайзенбергу, этот — даже из такого положения — действительно мог.       Он слегка пошевелил пальцами и на пол из карманов тактической разгрузки визитера посыпалось оружие вперемешку с патронами.       — В общем, времени у меня не то, чтоб до пизды, так что давай на сухую, без чая, — не отводя взгляда от знакомого по архивным фотографиям лица, Карл чуть усилил давление трубы и душевно поинтересовался: — Какого хуя ты тут забыл?

***

      К модным идеям зеленой энергетики Итан Уинтерс всегда относился равнодушно. Однако сейчас, прыгая между двумя кособокими мельницами, свое мнение о ветряках он резко пересмотрел. И далеко не в лучшую сторону. Спрашивать, какой мудак спроектировал эту систему смысла не было: Итан и так знал. А еще знал, что в ответ на все свои претензии получит трехэтажное предложение самому собрать рабочую плотину в прямом смысле из говна и палок. Так что приходилось, стиснув зубы, терпеть и стараться не сбить дыхалку.       Все пространство между генераторами, стараниями Моро, превратилось в лабиринт из плавающих обломков и полузатопленных зданий. И всякий раз, получая возможность остановиться и выдохнуть, Уинтерс судорожно просчитывал путь до следующей устойчивой поверхности, а потом вспугнутым горным козлом срывался с места, пока мокрые куски бревен не успели уйти из-под ног. Зря он беспокоился об оружии — стрелять в таких условиях времени все равно не оставалось.       Особый колорит его забегу придавал владелец этой гнилостной инсталляции. В борьбе с Уинтерсом третий Лорд избрал тактику, которой придерживались многие знакомые Итану клерки: изображал бурную деятельность, не забывая жалобно причитать, чтоб никто не подумал, будто у него дохуя свободного времени. Он бил хвостом, разносил совершенно левые дома и помосты, гулко хлопал монструозной пастью, иногда уродливым дельфином выпрыгивал из воды, обдавая и так мокрого насквозь Уинтерса с головы до ног. И не переставая ныл.       Складывалось ощущение, будто нытье Моро давно уже выделилось в самостоятельную личность и теперь преследовало Итана с куда большим энтузиазмом, чем его хозяин. Адресовалось оно исключительно Миранде, так что Уинтерс быстро перестал прислушиваться — ему было некогда. Поскользнувшись на очередной доске он всем телом повис на лестнице заветной второй мельницы и шустро пополз вверх, прилипая ладонями к ржавым ступеням. Итан вообще не хотел представлять, как он сейчас выглядит — мокрый, до ушей перемазанный грязью, тиной и слизью. Итан не хотел представлять, как от него воняет. Итан хотел ебаную рабочую рукоятку для ебаного ветряного генератора. И, пожалуй, не только третий, но и четвертый Лорд всерьез рисковал жизнью, если и на этом ветряке она окажется неисправна.       — Повезло, — обращаясь не то к себе, не то к Хайзенбергу, выдохнул Уинтерс, с усилием провернув рычаг и пряча заветную добычу в карман.       Заметив натянутый между мельницами крепкий трос, Итан понял, что в кои-то веки повезло ему дважды и возвращаться тем же путем не придется. Очень знакомая ярко-желтая пометка на креплении заставила фыркнуть: помощь Карла в прямом бою как обычно вызывала желание не то вмазать ему по физиономии, не то эту же физиономию расцеловать.       Наблюдая за тем, как цепочкой разгораются ведущие к пункту управления фонари, Итан облегченно согнулся, упираясь руками в колени. Раунд в родной стихии Моро остался за ним.       — Да как вы все гаже становиться ухитряетесь-то с каждым разом?! — в сердцах вопрошал Уинтерс получасом спустя. Всем телом он прижимался к стене очередной хибары в попытке слиться с ней воедино.       Те, к кому Итан обращался, не ответили. Обе Леди — потому что умерли, а у Моро рот был занят — он блевал, лишь изредка перемежая процесс короткими горестными причитаниями.       Предупреждая, что загнанная в угол крыса не только пищит, но и очень больно кусается, Хайзенберг попал в точку. И Итан приложил немало усилий, чтобы ее в этот угол загнать, в чем теперь смутно раскаивался.       После того, как вода сошла, Сальваторе Моро самым наглым образом попытался свалить! Столкнувшись с Итаном лоб в лоб на узкой тропинке возле мельниц, он с неожиданным проворством вильнул в сторону и, перетащив себя по камням, скрылся из виду — охеревший от такого маневра Уинтерс даже оружие вскинуть не успел. Похоже, Герцог зрел в корень: прямое столкновение с Итаном третьего Лорда не прельщало совершенно и он, позволив Уинтерсу открыть заветный проход нахер отсюда, решил сделать вид, будто они незнакомы. Двигаясь по следам зеленоватой слизи, Уинтерс уже во второй раз думал, что при ином раскладе этот вариант устроил бы обоих. Однако жизнь не оставила Моро иных вариантов, кроме смерти. Если Уинтерс его отпустит, Миранда начнет подозревать Итана раньше времени и весь их с Карлом план рискует пойти по пизде. По которой он и так рискует пойти с высокой долей вероятности.       Догнать бывшего доктора удалось только на краю полузатопленной части деревни. Тот уперся в потолок своих возможностей: с трех сторон оказались слишком высокие скалы, а с четвертой его подпирал Уинтерс с дробовиком. Вот тогда-то Лорда и прорвало.       Итан, конечно, знал, что раньше или позже этим кончится, но даже в страшном сне не мог вообразить масштабов. Потоки концентрированной кислоты извергались изо рта Моро без остановки, да еще и под таким напором, словно внутри Сальваторе установлен пожарный насос. Третий Лорд всхлипывал, давился, то и дело запрокидывая пасть так, что становилась видна бледная первооснова его сущности, но не останавливался. О том, чтобы подобраться к нему на длину выстрела дробью и речи не шло: капли, попадавшие на кожу Уинтерса оставляли ожоги, ткань куртки плавилась, и сквозь химическую вонь Итан чувствовал запах паленой синтетики. О том, что он чувствует еще и запах паленого мяса Итан старался не думать. Он уже спустил третьего Лорда с цепи и обратной дороги не было.       — Меня мутит! — в перерывах между струями рвоты, страдальчески простонал Моро.       — Вижу, блядь, — в перерывах между выстрелами, сквозь зубы процедил Итан.       Беда в том, что по мере их битвы укрытий у Уинтерса становилось все меньше, а вот кислоты в Моро — ничуть. Итану оставалось лишь надеяться, что ботинки выдержат гонку по этим лужам.       Время от времени лорд все-таки захлопывал пасть, однако радоваться Уинтерсу быстро расхотелось — это означало, что сейчас гигантская амфибия совершит короткий бросок, разнеся собой еще одно потенциальное укрытие. Патронов и безопасного пространства у Итана не прибавлялось и он нашарил на дне рюкзака сырые динамитные шашки.       «И, позволю заметить, вам действительно повезло не потерять приобретенный у меня ранее динамит».       Задаваться вопросом, работает ли мокрая взрывчатка, у Уинтерса уже не было ни времени, ни сил.       Из плюсов — действительно работала. Из минусов — работала она не только на Моро, но и на всем, что находилось в радиусе поражения. Так что теперь Уинтерс с третьим Лордом повысили ставки, разнося остатки деревни уже вдвоем в попытке выяснить, у кого запас прочности окажется больше.       Когда у Итана осталось всего два заряда, а у Моро — неизвестно еще сколько здоровья, Уинтерс с ясностью осознал, что ни одного промаха он себе позволить больше не может. Упрямо сцепив зубы, он метнулся из-за спасительной стены на открытое пространство прямо перед Лордом и зашвырнул обе оставшиеся шашки тому прямиком под пузо. Плюнуть в него Сальваторе так и не успел, как и понять, что, собственно, происходит — взрыв прозвучал глухо и влажно, словно со дна трясины.       — Чтоб тебя! — повторяя последние слова старшей сестры, прохрипел Моро, вскидывая к небу искаженное лицо первоосновы и по-детски закрывая глаза руками в жесте не то ужаса, не то отчаяния.       Уинтерс замешкался лишь на долю секунды, но этого оказалось достаточно. Умирающий третий Лорд, странно колыхаясь, рванулся к нему и, вместо того, чтобы кристаллизоваться, взорвался изнутри. Итана с головы до ног окатило едкой волной, от которой тот взвыл, на мгновение теряя связь с реальностью. Счастье еще, что зажмуриться успел.       В буквальном смысле залитый потрохами Моро, он пошатнулся, чувствуя, как тошной судорогой сводит горло. Ни лопата в ноге, ни отрубание рук, ни раздирание их крюками по-живому не могло сравниться с этой жгучей, разъедающей болью, разлившейся по телу. Итан опустил взгляд на свои ладони и ему почудилось, будто они обуглились до черноты, потеряв ясные очертания.              Уинтерс моргнул пару раз и впечатление рассеялось. В отличие от боли, которая утихать и не думала.       «И лекарства нет», — как-то отстранено промелькнуло в его голове. Знал бы, что так выйдет, точно не стал бы тратить последний пузырек на волколака.       Шатаясь и раскачиваясь Итан глубоко, с присвистом вздохнул, до хруста стиснул зубы и сделал шаг, затем другой, а потом и третий. Он — ебучий мутант, он справится и с этим дерьмом, как справлялся со всем десятки раз. Его ждет Роза. И, возможно, Мия. И совершенно точно — Хайзенберг, который его наверняка грохнет за утерю еще одного комплекта одежды. А значит — нужно идти.