Командировка в Ли Юэ

Парень выходит из палаты и садится рядом с родными. Его фигура сгорбилась на стуле. Тоня тихо плакала рядом, только всхлипы выдавали её. Тевкр рядом успокаивал её, а Антон отрешённо стоял в стороне. Голова Аякса кишит мыслями, слишком много мыслей. Он хватается за волосы и сильно тянет вверх. Боль немного помогает отойти. Тевкр молча протягивает ему коробку с салфетками. Старший благодарно кивает и убирает влагу из глаз. «Почему всё обернулось именно так? ПОЧЕМУ, БЛЯТЬ? — коробка оказалась смята так, что ей больше не воспользуешься. Он терял напарников, но они ничто по сравнению с болью от утраты близкого человека. Сердце разрывает в клочья, а на глазах снова выступают слёзы. Он мечтает о том, чтобы этого вечера никогда не случалось с ним. Чтобы он просто забыл всё, как страшный сон».

***

«Глаза болят, — Аякс потёр опухшие красные глаза. Перед ним его мама, облачённая в своё любимое белое платье с синими цветами». — Можете проститься с ней, — произнес священник. Братья и сестра бесшумно подходили к гробу и смотрели на неё в последний раз. Тевкр и Тоня, будучи двойняшками, держались друг друга и не отходили ни на шаг от самого старшего из них — Антона. Им тяжело. Аякс нерешительно сделал шаг ближе и посмотрел в бледное лицо матери. Оно такое же красивое, как и всегда. Вскоре гроб оказался в земле рядом с другим. То был гроб их отца, что умер пару годами ранее. Неосторожность врача при операции и главы семейства не стало. Мама тогда горько плакала и похудела сильно, но они смогли привести её и себя в чувства, а теперь. Теперь они сами по себе. Тоня тихо плакала на плече у Антона, а Тевкр старался держаться изо всех сил, чтобы не разрыдаться. Дома, всё дома. А Аякс молчал. Ему нечего было сказать. Он смирился с такой судьбой.

***

Они вновь собираются дома за столом, но уже вчетвером. В воздухе витает такое напряжение, что можно его хоть спичкой проколоть. Каждый думает о своём. Лишь когда все уселись за стол старший вздыхает и начинает первым. — Это удар для всех нас, — тихо, но четко говорил он. — Никто не ожидал, что это произойдет так внезапно, — он сделал паузу, подбирая слова. — Но нам нужно думать о будущем. Тевкр и Тоня, — младшие встрепенулись. — Вам всего 19, и вы учитесь здесь неподалёку. Я хочу оставить эту квартиру вам. Со всеми документами я разберусь, — Антон мысленно благодарил умы своих младших за то, что они смогли пройти на бюджет в свои университеты. — Будете тут жить и учиться, а мы с Аяксом оплачивать, пока вы не встанете на ноги, — они по очереди кивнули. У каждого из них своя подработка. Тевкр зарабатывает на репетиторстве, а Тоня рисует на заказ. По их словам, им хватает на личные расходы. — Аякс, — позвала его сестра. — Ты как? — её голубые мамины глаза отражали беспокойство, печаль и заботу. — Паршиво, — не стал утаивать тот. Так плохо ему не было со дня похорон отца. — Но я справлюсь. Мы все должны справиться. Ужин прошел относительно нормально. Тихие беседы разрядили обстановку. К семи вечера все разбрелись кто куда. Тоня осталась дома, Тевкр ушёл, а Антон и Аякс разъехались по домам.

***

Прошло уже 3 дня со смерти мамы. Не сказать, что всё хорошо, потому что всё ужасно. Тарталья слишком вымотался, хотя это совсем на него непохоже. Коллеги сразу прознали об этом печальном событии в его жизни и как попугаи начали повторять: „Сожалею". Нельзя их за это ненавидеть, ведь всё, что они могут сделать, так это посочувствовать, но как же его это всё достало. Хочется выместить на ком-то все свои скопившееся эмоции, но ведь не на ком. Из-за похорон он пропустил день отбора, а следующего он не дождётся, так как будет в Ли Юэ на задании. — Как же всё достало, — вымученно простонал парень, лёжа на кровати лицом в подушку. Он смиренно принимал смерти товарищей и друзей, но смерть собственных родителей тяжёлым молотом ударила по сердцу. Так и хочется спросить. Почему всё это выпало на его долю? Неужели, он в прошлой жизни провинился и это его карма? Зачем же тогда тот дал иллюзию выбора? Если бы Аякс не сбежал из дома, то подобие отца продолжило бы уничтожать семью. А когда мальчик сбежал и его вернули, вопреки его словам о отце тиране, этот подонок упёк его в Фатуи. Видите ли, сыночек начал давать отпор, что его не устраивало. Аякс с гордостью вспоминал тот вечер, когда он лишил тирана левого глаза и двух пальцев на руке. Хранил в своём сердце этот объятый холодным пламенем ненависти день. Он бродил по улицам три месяца, где он нашел людей намного лучше, чем его биологический отец. Да даже в Фатуи было намного лучше, чем с этой мразью. Его несчастная мама сбежала от этого тирана спустя 15 лет "счастливого" брака. Она достаточно намучилась и встретила достойного человека, которого по праву можно называть отцом. Она расцвела на глазах и так же быстро увяла, когда папа умер. Как же она горько плакала каждый день. Она могла плакать до сих пор. Пока не отправилась за ним спустя 3 года. Больнее всего было переживать это рядом с ней. Ты видишь, ты слышишь, но ты не можешь помочь. Ты можешь быть поблизости, даже крепко обнимать её, но объятий может не хватить и всё будет рушиться у тебя на глазах. Ты будешь видеть, но будешь ни на что неспособен. Так и произошло с Аяксом. Он видел, как маме плохо с тираном и пытался помочь своими бунтами. И сделал! Она набралась решимости сбежать. Но сам попал в ужасное место. Он наблюдал за её тяжёлым освобождением, но не смог быть рядом в этот момент. Фатуи загребли его с ногами и руками. Он видел, как она гаснет и это был его шанс помочь ей, но столь глубокую рану человека не залатать одними лишь словами и даже действиями. В этот раз он хотя бы был поблизости. Чёрт возьми, Аякс был поблизости, когда она умирала! Он снова не смог ничего сделать, снова он просто видел! Она снова молчала! Молчала и тихо умирала. «Слишком много „но“, — думает Аякс. — И слишком мало меня, — у горла скапливался непрошеный комок, а радужки глаз стали блистать. Он достаточно пролил слёз. Так почему они вновь выступают на его глазах?» Сквозь поток не самых лучших его мыслей парень услышал звук уведомления на телефоне. Он смахнул слезы, протянул руку к тумбочке и успешно взял источник звука. Ему написал Скарамучча. «Чё ему надо от меня? — пронеслось в голове у парня. У них не самые тёплые отношения, настолько, что скорее рак на горе свистнет, чем шестой проявит к нему уважение». Пробежавшись взглядом по тексту, парень охренел. Скарамучча звал его на спарринг сегодня, через пару часов. Следом пришло ещё одно сообщение. Ненавистник всего и вся: Не думай, что я по доброте душевной решил лично удостоить такого, как ты, боем со мной. Начальство приказало проверить уровень твоей боевой подготовки перед заданием. Вообще не понимаю их. На кой хер посылают таких недоумков туда. Если ты не придёшь сегодня, помяни моё слово, я сам тебя найду и отмудохаю. — Ну, выбора у меня нет. Этот хрен может так сделать.

***

И вот Тарталья уже переодеваться в спортзале Фатуи. Его то и дело посещают вопросы. Зачем я тут? С чего бы это они усомнились в моих навыках? Может куколке просто захотелось с кем-нибудь подраться и это всё брехня? Поток мыслей прерывает шестой. — Давай пошевеливайся, а не то ноги сломаю, и ты точно никуда не полетишь, — Скарамучча был в обычной черной майке и такого же цвета штанах. На шее красовались шрамы из его прошлого. Он не лезет не в своё дело, но по слухам Скарамучча состоял в какой-то секте чуть ли не с самого рождения, так как его мать была в ней. А по легенде эти его шрамы на шее и есть клеймо этой секты. Как его вообще занесло в Фатуи? Этим вопросом Тарталья задавался с самого начала, но, увы, ответ он никогда не узнает. — Да, иду я. Не ворчи, старый хрыч, — парень посмотрел в глаза собеседнику, а те начали наливаться чистой яростью. — Ещё одно такое выражение и в стенку у меня полетишь. — Тарталья промычал что-то нечленораздельное, обогнул старшего и зашёл на площадку для спарринга. Совершенная пустота. Ни единого человека. Лишь он и хрыч. Неожиданно в его плечо бьёт кулак с такой силой, что он отшатывается вперёд и чуть ли не падает и сразу же ловит второй кулак со спины, делая поворот на 180. — Совсем растерял хватку с отборочными, сопляк. Думаешь, враги всегда будут честно бить в лицо? — Скарамучча гадко ухмыльнулся. — Хотя, твоё личико я бы разукрасил как следует. Тарталья будто бы возвращается к жизни в бою. Он снова может трезво мыслить без какого-либо отвлечения на гнетущие его раздумья. Руки рефлекторно защищают и наносят удары, будто ждали этого всё время. Ждали действительно сильного соперника. Он и раньше дрался со Скарамуччей, но этот бой чувствовался особенно красочным. — Хватит бить на автомате, идиот. Включи, наконец, мозги. Будто с роботом дерусь, а не с человеком. «Это скорее ты походишь на робота! Бьёшь так, словно знаешь каждое моё следующее движение!» Тарталья делает резкий наклон влево и бьёт коленом в шею противника, а тот не так то прост. Он захватывает его за голень и опрокидывает на пол. Парень с выражением "какого хрена?" смотрим на Скарамуччу. — Тебя прочитать на раз два, но всё же молодец, пару ударов смог мне нанести. Чего разлёгся? Вставай давай. Думал, что отделаешься одним раундом? Я буду бить тебя до самой ночи, — он не подаёт ему руку, лишь отворачивается и отходит в сторону. Тарталья не может поверить своим ушам. «Этот хрыч умеет хвалить?!» В голове Тарталья не могли уложиться эти слова от слова совсем. Похвала — это несомненно приятно. Но услышать её от Скарамуччи большая редкость. Парень с довольной улыбкой поднялся на ноги. И немедля кинулся на Шестого Предвестника Фатуи.

***

Этот сукин сын действительно не врал. Они бились уже несколько часов без какой-либо передышки. Всё по одному и тому же методу — упал, встал и никакого отдыха. «Да он чёртова машина, не иначе! — восклицал в мыслях парень». Ему всё это нравится, но и в тоже нет. Ведь он проигрывает! Скарамучча успел поставить его на лопатки 7 раза, а Тарталья всего 4! Он намерен изменить счёт в свою пользу, чего бы ему это не стоило! «Открылся!» Парень уверенно направляет кулак в живот оппонента, но теряет равновесие на долю секунды, когда ему прилетает в бедро. Он не намерен сдаваться! И вместо живота бьёт в бок и, собирая остаток своих сил, обхватывает Скарамуччу, валит на пол лицом в землю и прижимает сверху собой, чтобы наверняка. — Вот же ш кобыла. Тебе просто повезло, сопляк. Я сегодня не в лучшей форме, — произносит поваленный после того, как с него слезли. — Ага, как скажешь. — Ладно, с тебя хватит. Закроешь зал, когда уйдёшь, — Скарамучча разворачивается и уходит через главные двери, даже не переодевшись. — Ага, — снова повторяет парень. Он выжат словно лимон, но это так приятно. Как же давно он не дрался с кем-то сильнее себя. Усталость аж до дрожи пронизывает его тело, а мышцы приятно ноют. Он уверен, что на его лице сейчас красуется глупая улыбка. Ему неизвестно сколько он пролежал на полу зала, но это определённо того стоило. Голова чиста как никогда за последние дни. Может это и позорно так думать спустя 3 дня после смерти близкого тебе человека. Тарталья подумает об этом позже, когда отойдет от эйфории.