Из Пусана, с любовью

***

Тэхён проснулся от звука сообщения на телефоне. Он потер глаза, перевернулся на живот и поднес телефон к лицу. Мама: Сын, будете ехать, захватите вина Тэхён: У вас же есть винный погреб Мама: Был Тэхён: ? Мама: Мы с твоим отцом немного повздорили Тэхён: Мне стоит волноваться? Мама: Не переживай, все в порядке) Хотелось бы верить. Тэ ненавидел, когда родители ссорились. На самом деле, это случалось нечасто. На его памяти крупных ссор было всего три. Таких, чтобы с криками, битьем посуды и скандалом. Но оба его родителя быстро остывали и также быстро мирились. В том, что они любили друг друга, Тэхён никогда не сомневался. Поэтому ему и не нравилось, когда они находились в состоянии холодной войны. И если дома сейчас такая обстановка, то тащить туда еще и Чонгука — безумие. Но выбора не было. Мама вчера, да и сегодня тоже, ясно дала понять, чтобы Тэхён привез Чона на обед. Что ж, родительская воля — это святое. Время уже подходило к двенадцати, и если они все же хотели успеть на обед, то, пожалуй, стоило подниматься. Приняв душ и одевшись, Тэ спустился вниз. Прошлой ночью они с Чонгуком так и не сказали друг другу ни слова. Просто разошлись по комнатам по возвращении. И Тэхён еще долго не мог уснуть, рассматривая потолок. Сегодня же все казалось странным сном. Поэтому он решил не заморачиваться и пустить все на самотек. Внизу царила тишина. Чонгук явно еще спал. Что ж, ему хуже. Тэ собрался готовить завтрак только на себя. Он достал упаковку яиц и пачку сливочного масла. За годы жизни в США он совершенно отвык от корейской еды. Кулинарные способности Ким Тэхёна достались ему, к сожалению, не от лучшего представителя их семейства на этом поприще. Ким Тэмин, возможно, и был чертовски талантливым художником и дизайнером, но готовил он весьма посредственно. Вот от него Тэхён и получил свои руки-крюки. Когда масло зашипело на раскаленной сковороде, он разбил туда три яйца и стал медитировать, пока те поджарятся. В голове царила абсолютная пустота. Тэ намеренно отгонял и игнорировал едва успевавшие зарождаться в ней мысли. Хотелось просто тишины и покоя. А не думать, блядь, о глубоких карих глазах и по-девчачьи пухлых и розовых губах. Тут дверь одной из спален, скрипнув, открылась, и в коридор вышел лохматый и заспанный Чонгук. На нем были лишь одни боксеры, и он, похоже, толком еще не проснулся. Не заметив Тэхёна, он побрел в сторону гостиной. Наверняка, курить на балкон. Тэхён сглотнул, проводив голодным взглядом его подтянутую фигуру. Джинсы не обманули, задница Чона действительно была аккуратной и круглой. А на спине виднелась россыпь родинок. Еда. Тэхён собирался есть. А не глазеть на несовершеннолетних корейских мальчиков с говнистым характером. Он достал тарелку и как раз успел положить на нее свой завтрак, когда услышал отборную ругать. — Да чтоб тебя тараканы покусали! Тэхён недоуменно вскинул брови. И тут же из гостиной вылетел мокрый и разъяренный Чонгук. Что ж, похоже миссис Фурри объявила ему войну. Потому что обычно к этому часу полив своих фиалок она уже заканчивала. Видимо, решила сделать исключение для такого важного гостя. Ким не сдержал смешка, и, похоже, только тут Чонгук его заметил. А Тэхён заметил, что белье на застывшем в дверном проеме Чоне, абсолютно мокрое. И ни черта ничего не скрывало. С трудом отведя взгляд от его паха, Тэхён заставил себя посмотреть Чонгуку в глаза. — Я отравлю ее, клянусь, — слава богам, кажется, он не заметил откровенных разглядываний со стороны Тэ. Был слишком занят собственным гневом. — Крысиным ядом! — Да зачем крысиным, — усмехнулся Тэхён, отворачиваясь к своей тарелке, — можешь сцедить свой. — Слишком много шуток про мой член, — Чонгук скрестил руки на груди и, сощурившись, уставился на Тэ. — Ким, ты такой озабоченный? Или тебе приглянулся именно мой? — Мне в принципе нравятся члены, — Тэхён пожал плечами. — Но я говорил лишь о твоем змеином яде. Это ты вечно сводишь все к шуткам ниже пояса. Кто из нас еще озабоченный. — О, да пошел ты, — Чонгук закатил глаза. И, судя по порозовевшим щекам, Тэхён попал в точку. Светлая кожа Чона играла с ним злые шутки. — Только после тебя, — пропел Тэ, довольный этой маленькой победой. — Отсоси! — Чонгук показал ему средний палец и, сердито топая, ушел в сторону ванной. Как ни крути, а день начался неплохо.

***

Судя по обстановке в доме, родители не просто повздорили. Они всерьез посрались. Конечно, мама сияла радостной улыбкой, обхаживая Чонгука, предлагая ему добавки и расспрашивая о родителях. Но от внимательного взгляда Тэхёна ничего не укрылось. Ни тени под глазами мамы, ни заострившееся лицо небритого, нонсенс, отца. Ни тяжелые взгляды, которые они периодически бросали друг на друга. Тэхён встревожился. Что такого могло произойти между родителями? Лиён, сидящая у него на коленях, рассказывала о том, как прошла ее неделя. О своих друзьях в детском саду и о том, что у нее появился парень. — Да что ты говоришь? — Тэхён невольно улыбнулся. — И какой он? — Красивый, — Лиён мечтательно закатила глаза. — Как Чонгуки. Чон, услышав эти слова, зарделся. Ни дать, ни взять, невинная овечка. Он вообще вел себя невероятно скромно, едва перешагнул порог этого дома. Просто херувим в церковном хоре на воскресной мессе. Вот только от херувима у Чонгука была лишь внешность. А в церкви он бывал, дай Бог, раз в десятилетку. Тэхён бросил на него короткий взгляд и тутже отвел глаза, потому что Чонгук смотрел прямо на него. Вот черт. Они сидели друг напротив друга. И им волей-неволей приходилось смотреть через стол. Но Тэхён, как мог, пытался минимизировать зрительный контакт. Хотя бы потому, что отец, кажется, что-то заметил. Пиздец. — Котенок, — Тэ переключил внимание на сестру, — не хочешь показать мне свои рисунки? — Конечно! — его сестра святая, она сразу же с энтузиазмом подхватила эту идею и спрыгнула на пол. — Пошли! — Господа, — Тэхён улыбнулся, — прошу меня простить. Но я должен уделить время моей даме сердца. В комнате Лиён царил творческий беспорядок. Она любила рисовать, и повсюду валялись какие-то альбомы, кисточки, палетки. Ну, и, конечно же, ее рисунки. Усевшись прямо на пол, Тэхён принялся рассматривать сокровища сестры, которая с радостью рассказывала невероятные концепты своих работ. Для трехлетнего ребенка она, кажется, была довольно гениальна. По крайней мере, рисунки Тэ нравились. Не так, как нравится гордым родителям любая мазня их детей, а действительно нравились. В них имелась идея и какой-то невероятный шарм. — Вы тут? — голос отца заставил Тэхёна вздрогнуть. Он не ожидал, что тот пойдет за ними. — Чоли и Чонгук стали обсуждать музыку, а мои вкусы для них слишком ужасны, поэтому я решил сбежать. Он улыбнулся уголком рта, но Тэхён видел, что отец грустит. — У вас все в порядке? — спросил он осторожно. Конечно, он давно вырос и в принципе мог говорить с родителями на любые темы, но некоторые они все равно обычно не обсуждали. — Все-то ты замечаешь, — отец усмехнулся, усаживаясь на пол рядом с ними. Лиён уже отвернулась, начав рисовать. И, казалось, перестала обращать на них внимание. Умная малышка. — Мама утром рассказала, — Тэхён нервно играл с краями рисунка, который держал. — В общих чертах. Что случилось? — Скажем так, я облажался. — Ты?.. — видимо, в голосе Тэхёна послышалась такая паника, что отец поспешил его разуверить. На самом деле, он даже рассмеялся от нелепости его страха. — Нет, идиот, — отец покачал головой. — Конечно же, я ей не изменял. И в мыслях не было. Тут дело посерьезнее. Я забыл о годовщине нашей свадьбы. — Но ведь она только через месяц? — Тэхён испытал такое облегчение, сам не осознавая, как его тяготила ссора родителей. Точнее, ее причины. — Да, но это наша двадцатая годовщина, — отец улыбнулся. — И Чоли запланировала кое-что грандиозное. А я забыл, и назначил мероприятие на те же выходные. — И его нельзя отменить? — Тэ сочувственно усмехнулся. Он-то знал, какова бывает в гневе его мама. — Теоретически можно, — ответил отец. — И я, конечно же, предложил это Чоли. Но она встала в позу и заявила, что если я такой безалаберный, то она не хочет быть такой же и подводить столько людей. Ну, а потом, слово за слово, и в общем, нет у нас больше винного погреба. — Да, об этом я в курсе, — Тэхён с улыбкой покачал головой. — Но это фигня на самом деле. Уверен, завтра же вы помиритесь. Я уж боялся, что что-то серьезное случилось. — Ну, по масштабам твоей мамы это очень серьезно, — отец рассмеялся, запрокинув голову. И Тэхён невольно подумал, что его батя все еще чертовски красив. Оба его родителя. И вот наверняка мириться они будут очень по-взрослому. — Кхм, — он откашлялся. — Вы только, когда мириться будете, третьего нам с Лиён не заделайте. Ладно? А то наследство делить, все дела. — Ну, ты и засранец, — отец, смеясь, шутливо отвесил ему затрещину. Но тут же опомнился и повернулся к дочери. — Прости, малышка, ты ничего не слышала! — Без проблем пап, где копилка, ты знаешь, — ответила малявка, не оборачиваясь. Вздохнув, отец поднялся, достал из заднего кармана бумажник и положил один доллар в керамического розового енота с выпученными глазами. — Какие же меркантильные дети у меня выросли, — проворчал он, подавая Тэхёну руку, чтобы тот поднялся. И удержал ее, когда тот встал на ноги. — Кстати, что происходит между тобой и Чонгуком? — Между мной и Чонгуком? — приподняв брови, переспросил Тэхён, пытаясь немного потянуть время. — Да, сын, между тобой и Чонгуком, — отец усмехнулся, его глаза смеялись. — Мы можем повторить это еще раз десять, но лучше тебе ответить мне, чтобы за дело не взялась твоя мама. Тэхёна передернуло от такой перспективы. Он обожал маму. Но та могла вычерпать чей угодно мозг чайной ложечкой, если бы захотела. — Па, что ты хочешь услышать? — сдался он. Отец продолжал крепко сжимать его руку. И забавно, но этот жест был непросто физической поддержкой, но и в какой-то степени моральной. — Ну, он меня бесит. — Но? — отец приподнял брови. Жест, который позаимствовал Тэхён именно у него. — Но я, кажется, его хочу, — пробормотал Тэ, отчаянно краснея. — Блядь, это максимально неловкий разговор. Даже несмотря на то, что о своей бисексуальности он давно рассказал родителям, Ким всё равно испытывал смущение, обсуждая с ними такие темы. — Сын, — отец вздохнул. — В сексе нет ничего неловкого. Но я хочу, чтобы ты не забывал, что ему всего семнадцать. И его родители наши друзья. — То есть, вы были бы против наших отношений? — Тэхён, сощурившись, посмотрел на отца. — Чисто теоретических. — Конечно нет, — отец снова улыбнулся. — Если бы у тебя были чувства к нему. Но если он станет обычным развлечением на одну ночь, я буду первым, кто надерет твой зад. — Ты так говоришь, как будто я самый бессердечный ублюдок в этой вселенной, а он — сама невинность, — Тэхён начал раздражаться. — Ты мой сын, — в глазах отца мелькнула легкая грусть. — И я был в твоем возрасте. И совершал ошибки. А Чонгук, он, — на секунду замявшись, он все же продолжил, — он был увлечен тобой в юности. Довольно сильно. Если верить Исюл. На самом деле, Исюл не хотела отпускать его в США, опасаясь, что её драгоценному чаду тут просто разобьют сердце. Но Чонгук уверил её, что влюбленность, которой, конечно же, никогда не было, давно прошла. Вот только у меня есть глаза. И я видел, какие искры буквально витали в воздухе между вами. Тэхён был ошарашен. Что? Какого черта? Он так и стоял, вытаращив глаза, когда отец разжал их руки и похлопал его по плечу. — Не наделай ошибок, сынок.

***

Им все же пришлось вернуться за стол. Атмосфера там царила довольно странная и максимально неловкая. Мама, видимо слегка раззадоренная ссорой с отцом, решила выместить раздражение тем, что вспоминала идиотские истории из детства Тэхёна. — И вот, представь себе, Гуки, — похоже, эти двое спелись, потому что Чон разве что его матери в рот не заглядывал, — выходит Тэхёни к гостям, а на нем только свитер с оленями. И все. Больше ничего. Чонгук прыснул от смеха, бросив красноречивый взгляд на Тэ. А тому оставалось только краснеть от злости и смущения. — Ему, конечно, было всего пять, — добавила мама, — но среди гостей он все равно произвел фурор. Когда, наконец, обед закончился, Чоли засуетилась, собирая посуду. — Сынок, поможешь? — обратилась она к Тэхёну. Тот уже собрался было встать, как его опередил Чонгук. — Я могу помочь, мне не трудно. — Сидите оба, — решил отец, поднимаясь. — Вы сегодня гости в этом доме. Мы сами справимся, да, дорогая? Он красноречиво посмотрел на жену, отчего та недовольно поджала губы. Они оба направились в сторону кухни, и Тэхён проводил их долгим взглядом, мысленно желая отцу удачи. — У тебя классные предки, — поделился Чонгук, делая глоток из своего бокала. В нем была минеральная вода. От вина Чон отказался. Это ведь не входило в роль идеального ребенка с открытки. — Даже теряюсь, что в этом мире пошло не так, и у них родился ты. — Даже теряюсь, как у тебя хватает наглости пускать пыль в глаза моим родителям, если они тебе так нравятся, — Тэхён фыркнул и демонстративно забросил в рот оливку. — Я не… — Чонгук покраснел. — Мне они действительно нравятся. А ты меня просто бесишь. Вот и все объяснение. — Бешу, значит? — Тэхён усмехнулся, не сводя с него взгляда. — Ну-ну. Слова отца о том, что это исчадье ада, оказывается, было влюблено в него тогда, пять лет назад, все еще звучало в голове набатом. Да быть того не могло. Не могло. Но много объясняло. Родители отсутствовали уже почти полчаса. Но Тэхён не собирался рисковать и идти проверять их прямо сейчас. Прошлого раза хватило, спасибо. Но судя по времени отсутствия, отцу все же удалось склонить чашу весов в свою сторону. И, словно в подтверждение его слов, в гостиную вернулась мама. Немного помятая, взъерошенная и с ярко алеющими губами. Её глаза лихорадочно блестели, а блузку, похоже, экстренно заправляли обратно в юбку. — Пирог будет готов через пятнадцать минут, — произнесла она немного севшим голосом и быстро схватила какие-то тарелки со стола. — Можете пока погулять. Она снова убежала, а в дверях показался отец. Тэхён показал ему два больших пальца, заставив ухмыльнуться. Что ж, кажется, гроза миновала. — Покажешь мне сад? — вежливо попросил Чонгук, видимо восприняв просьбу его мамы буквально. — Ты что, садов не видел? — Тэхён закатил глаза. — Тогда свою комнату? — предложил Чонгук, выгнув брови. — Не в том плане, придурок. Просто надо чем-то убить время. — Так уж и быть, пошли, — Тэ усмехнулся. — Правда я не уверен, что с момента моего отъезда она осталась прежней. У отца вечно возникают какие-то гениальные идеи. — Ну, ваш дом выглядит просто шикарно на самом деле, — заметил Чонгук, и это прозвучало искренне. — Что есть, то есть, — Тэхён улыбнулся, гордый за талант своего отца.

***

На удивление, в его комнате ничего не поменялось за прошедшее время. Небольшое фортепьяно в углу, гитара на подоконнике, куча пластинок на полке, плакаты. Обычная комната подростка. — Классная гитара, — Чонгук провел по ней пальцем, смахивая пыль. — Жаль, что брошенная. — Когда начал учиться, времени на музыку не осталось, — Тэхён пожал плечами, чувствуя легкий укол вины. Видеть повзрослевшего Чонгука в своей детской комнате было странно. Они оба выросли из нее. И сейчас были здесь не более, чем гостями. Словно Тэхён приоткрыл дверь в прошлое. И непрошенные мысли о нем тут же ринулись наружу. — Это правда, что ты… — выпалил Тэхён, но запнулся. Нет, говорить о влюбленности Чонгука было нельзя. Это слишком жестокий повод для шуток. Даже с учетом того, что они оба были детьми, и все давным-давно прошло. — …тоже играешь на гитаре? Чимин рассказал. — Я? — Чонгук, казалось, удивился этому вопросу. Потом снова перевел взгляд на «Гибсон», лежащий на подоконнике. — Ну, немного. Можно? — Конечно, — Тэ махнул рукой и сел на кровать. Он облизнул пересохшие губы и незаметно вытер неожиданно вспотевшие ладони о джинсы. Почему этот момент показался ему волнительным? Чонгук взял в руки гитару и сел на ее место, на подоконник. Он сначала будто бы обласкал ее, почти невесомо касаясь руками, знакомясь, и лишь потом взял первые аккорды. Мелодия была приятной, но не совсем знакомой Тэхёну. Что-то старое. Ему казалось, что он слышал это в детстве. Совсем раннем детстве. Кажется, что-то похожее играл отец по вечерам. Инструмент, в руках Тэхёна бывший не более, чем развлечением, у Чонгука просто ожил. Он действительно был талантлив в этом. Чимин не соврал. Тэхён, слегка ошарашенный, подался вперед, снова непроизвольно облизывая губы. Чонгук поднял на него глаза. Их взгляды пересеклись, и время будто замерло. — О, вот вы где, — в комнату заглянула мама, нарушая момент. Тэхён моргнул, сгоняя морок. Чонгук же отложил гитару. — Пирог готов, пошлите.

***

Пирог действительно удался на славу. Тэхён доедал уже третий кусок. Как и Чонгук. Они старались не смотреть друг на друга после того, что случилось в спальне. И поэтому Тэ наблюдал за родителями. Отец сидел, откинувшись на спинку стула в своей любимой позе, и курил, выпуская витиеватые кольца дыма. А мама так откровенно пялилась на него влюбленным взглядом, что Тэхён с трудом подавил улыбку. Ох, мама, как же я тебя понимаю. Тэхён невольно перевел взгляд на Чонгука, вспоминая, как и сам залипал на его губах и пальцах. Черт. Внезапное озарение, словно молния, прошило его сознание. Кажется, он влип. Крупно влип.