Особенности магической справедливости

Никогда ещё урок биологии с увлечённой своим делом учительницей не тянулся так долго для Свята. Совсем скоро решится, пройдёт ли та авантюра, о которой он весь вчерашний вечер твердил Ромке, или с треском провалится. Тогда младшему брату так не повезёт, что хоть тест по «инглишу» за него пиши, хоть в Лапландию не поезжай. А поехать туда очень хотелось, ибо близко к Крайнему Северу натура Святослава ожидала познакомиться с настоящей Снежной Королевой — Хозяйкой тех мест. Минут за пятнадцать до конца занятия он написал старосте в мессенджере: «Саш, забери мой портфель из класса». Получив в ответ: «Ок», подросток вышел из кабинета налегке и побежал в учительскую. Похоже, удача сопутствовала Неверову: у Вероники Павловны стоял первый урок в 8 «В». Свят направился в левое крыло здания, где располагались кабинеты иностранного языка — меньшие по площади и оснащённые специальным оборудованием — и замер возле нужного. И, пожалуй, единственным учеником, который в тот момент с большим нетерпением ожидал звонка на перемену, был его брат Адриан. — Тише-тише, ребята, — тем временем призывала на первом уроке в 7 «А» Татьяна Алексеевна, учительница русского языка и литературы, петербурженка в «энном» поколении, едва ли не со времени основания города. — Во-первых, некоторые ваши товарищи спят. А во-вторых, прислушайтесь к этим пронзительным стихам: «Стою один среди равнины голой, А журавлей относит ветер в даль, Я полон дум о юности веселой, Но ничего в прошедшем мне не жаль». Она вещала о том, как перекликаются те строки со стихотворением Лермонтова «Выхожу один я на дорогу», притом оба произведения поэты написали в последний год жизни. Мелодичный голос Татьяны Алексеевны вкупе с её образом загадочной незнакомки неопределённого возраста, едва ли не феи, уютом кабинета с русскими пейзажами вместо портретов классиков, сладковатым ароматом от живых цветов в хрустальной вазе на учительском столе, завораживал, а то и усыплял учеников. Адриан относился к тем трём-четырём «товарищам», которых клонило в сон на уроке литературы. Перед занятием он снял байку, будто бы из-за жары в помещении, и, свернув вчетверо, уложил на сидение. Мягкие слои одежды, а также опора туловища на парту скрасили неприятные ощущения в «пятой точке», так что можно было вздремнуть после очередной бессонной ночи. В последнее время Адриан плохо спал по ночам из-за мыслей о Дарье Волошиной, не просто ученице 10 «Б», а дочке «корабельного» бизнесмена-миллионера, победительнице гимназического конкурса красоты и модели, чьи фото украшали каталоги брендовой одежды для подростков. По Даше «сохла» мужская половина старшей школы и, по слухам, ещё физик и новенький историк. Было ли занято её сердце кем-то из поклонников, девушка упорно держала в тайне. Чтобы найти к ней подход, Неверов сошёлся с компанией её одноклассников и даже начал курить вместе с ними. Трое десятиклассников легко приняли семиклашку и даже почти не обзывали «малым». По росту он был не ниже Егора, негласный лидер Денис сразу попал под чары его харизмы, а со Стасом установился дружески-деловой контакт из-за вейпа. Вечерние разборки из-за этого устройства стали причиной нынешней бессонницы. Когда отец попросил открыть карман рюкзака, Адриан почувствовал холодок в ногах и учащённое сердцебиение — так проявлялся страх. — Там ничего нет! — усиленно замотал он головой. — Спорим на двухнедельную сумму твоих карманных, что есть? — Ты лишишь меня карманных денег? — с обидой уточнил подросток, не сразу осознав, что сдал себя. — Наоборот, если у тебя окажется вейп, я дополнительно дам тебе на карманные расходы двухнедельную сумму, — улыбнулся отец. — А если нет? — Если не окажется или ты не откроешь рюкзак, то, соответственно, не получишь денежный бонус. Итак?.. Решив испытать удачу, Адриан всё же расстегнул карман рюкзака с «опасным» содержимым. — Вот как! — присвистнул от удивления Андрей, увидев аж два курительных устройства. — Раз так, удваиваю сумму. Он лениво достал из кармана две розоватые купюры и бросил перед сыном. Тот тут же схватил их и на всякий случай посмотрел «водяные знаки» — настоящие! Пока подросток удивлялся привалившему счастью, отец открыл шкаф и вынул привычный для второго сына ремень. Адриан спрятал деньги в кошелёк и тяжело вздохнул, заметив, что «чёрная змея» уже сложена вдвое. Радует, что пряжка зажата в руке, хорошо, что отец позабыл угрозу высечь скакалкой. Он уже собирался, как обычно, наклониться над столом, но был остановлен вопросом: — Будешь терпеть здесь или орать в гостиной? Будет больно, но я не хочу, чтобы ты пугал своими криками сестёр и мать за стенкой. Подросток думал недолго: в гостиную в любой момент может выйти Свят, да ещё вместе с Ромкой, чтобы вдвоём позлорадствовать над ним. Не дождутся! — Я не буду кричать. — Тогда снимай штаны и ложись на кровать, — приказал отец. Адриан подчинился, закусил подушку и на первых ударах глухо застонал, уткнув лицо в мягкую поверхность. В первую долю секунды боль обжигала, затем будто вгрызалась под кожу вместе с ремнём. Он сбился со счёта на седьмом или восьмом ударе, глаза быстро наполнились слезами, рот — слюной, так что наволочка быстро намокла. Трижды отец давал отдышаться, потом бил по самому низу попы, почти по ногам. Боль чувствовалась в несколько раз острее, а непрерывный стон в подушку становился громче. Чтобы не сорваться на крик, Адриан представлял себе Дашу: вытерпит сейчас — до конца четверти обязательно добьётся как минимум поцелуя от неё! Кусая подушку, пытался вообразить, что прикусывает губы модели, а она запускает ему руку в волосы и говорит… — Молодец, Адриан! Маг должен уметь подчинять себе боль — да и тебе это будет не лишним. Что?! Ах да, это отец гладит по голове. Подросток будто вынырнул из моря смешанных ощущений и осмотрелся вокруг. Ниже копчика пульсировал очаг боли, а во всём теле чувствовалась усталость, как после пятикилометрового кросса. Преодолев неприятные ощущения, он сразу натянул трусы и домашние шорты. — Узнаю, что куришь, выдеру скакалкой, как предупреждал, — напомнил Андрей, убирая ремень в шкаф. — А сейчас за что было? — всхлипнул сын. — Факт твоего курения не доказан, поэтому считай, что за хранение вейпа. А главное, за то, что ты купился! Если бы ты не открыл рюкзак, ничего бы не было. Но тебе предложили деньги — и ты сделал то, чего делать не желал, в чём чувствовал опасность для себя. — Но это ведь ты предложил… — Совершенно верно, а потому последствия оказались не такими страшными — всего лишь порка, полсотни ударов. Которую ты, кстати, выдержал очень достойно, — снова взъерошил он волосы сына. — Но, если не поменяешь мышление, другие люди снова предложат тебе деньги, большие деньги или ооочень большие деньги — и ты, вопреки своей воле и чувствам, совершишь поступок, последствия которого будут печальны, а то и трагичны. — Но я ведь доверял тебе, пап! Потому и признался, — немного слукавил Адриан, ведь «карманные бонусы» стали самым существенным аргументом для признания. Андрей замер в дверях комнаты и задумался. Если сын так поступил из-за доверия, то суровое наказание не вполне справедливо. Выходит, его отцовская оплошность слишком дорога, чтобы искупить материально. — Раз доверял, вот тебе признак моего доверия: Кира болеет из-за меня, — признался он на одном дыхании, будто прыгнул с вышки, не зная, есть ли под ней бассейн. — Как так? — «Обратка» пошла не в ту сторону. — Я могу чем-нибудь помочь? — приподнялся на локтях Адриан. — Ты?! — отец будто выплюнул это слово. — Нет. — Может, Святик?.. — Он слишком правильный и не поймёт меня. Впрочем, теперь можешь рассказать и ему, и матери — увидишь реакцию. — А ты что будешь делать для Киры? — Всё возможное, чтобы спасти её. — Верю, что у тебя получится, — вздохнул подросток, устало зарываясь лицом в подушку. — Надо же! А я верю, что ты завтра не нахватаешь двоек, несмотря на то, что будет «весело» сидеть на уроках. И не вздумай прогулять физкультуру! Звонок с урока вывел Адриана из полудрёмы. Хорошо, что русский язык идёт сразу за литературой — не нужно менять кабинет. Вдвойне радовало, что за обещанный в понедельник букетик белых, самых ароматных, роз Татьяна Алексеевна позволила ему отоспаться на двух уроках. Зато сейчас самое время наведаться в 10 «Б», отдать вейп Стасу, договориться о перекуре на большой перемене и, если повезёт, увидеть Дашу. Перед третьим уроком ученики 5 «А» раскладывали вещи на партах, готовясь к математике, как вдруг в класс стремительно вошла Вероника Павловна. Она всегда была довольно резкой в движениях, а потому неискушённые в психологии пятиклассники не заметили, что сейчас она особенно взволнованна. — Дети, напоминаю, что экскурсия на выставку «Наука и будущее» состоится в следующую пятницу! — громко объявила она, перекрикивая гомон перемены. — Мама сказала, вы ещё вчера написали об этом в родительском чате, — серьёзно заметила Соня, которая всегда старалась быть поближе к учительнице. — Совершенно верно, Сонечка. Дети, скажите своим родителям, если они не заходят в чат, чтобы до следующей среды сдали деньги! Рома кивнул, стараясь не смотреть на Веронику Павловну: ему было неловко и даже немного боязно сталкиваться с ней после разработанного Святом плана. Что, если классная прогнала брата? Скорее всего, так и было… Или, наиболее вероятно, она просто посмеялась над его затеей и сказала, что обоим мальчишкам нужно больше думать об учёбе, а не о «волшебстве». — Рома, как себя чувствует Кира? — спросила Вероника Павловна. — Плохо, — растерялся мальчик, ибо она очутилась рядом совершенно неожиданно для мальчика. — Плохо, — машинально повторила «англичанка». Вдруг она присела на Ромин стул, посмотрела на ученика снизу-вверх и произнесла почти шёпотом: — Рома, хочу задать тебе один вопрос. Если он покажется тебе странным, можешь не отвечать и оставаться со своими двойками. — Слушаю вас. — Ты правда умеешь погружать в прошлую жизнь? Святослав предупреждал о таком вопросе, а потому мальчик важно выпрямился и ответил так, как учил старший брат: — Да! Так, что вы свою нынешнюю жизнь забудете!