Особенности магической справедливости

— Буду работать в своём кабинете до утра, — заявил Андрей жене поздно вечером. — Переночую у Киры! — парировала Лера, обозначив, что в спальне он её всё равно не дождётся. Женщина по-прежнему была обижена выпадом во время ужина, за который муж и не думал извиняться. Сейчас Андрея устроил и ответ, и её настроение. Своё же настроение на общение с семьёй старший Неверов подавлял всеми возможными способами. Вольдемар чувствовал его состояние, а потому держался на безопасном расстоянии. Свят попробовал заступиться за мать и высказал возмущение отцовскими словами. В ответ получил неслабый подзатыльник и с оскорблённым видом скрылся в комнате, хлопнув дверью. За ним шмыгнул Ромка, но Андрей не обратил внимания, что тот второй день не отлипает от старшего брата. Адриана, который некстати лез под руку, напрашиваясь на ласку, отец выдрал за ухо. Чувствовал, что второй сын накосячил, но пока не желал разбираться в подробностях. К Кире в комнату не заглянул, хотя знал, что дочь ждала этого момента весь день. Младшую дочь отослал к матери — та чуть не заплакала от его холодного тона. Настроения на какую-либо работу тем более не наблюдалось. В своём кабинете Андрей сразу завалился на диван и укутался в оранжевый плед, связанный бабушкой в давние времена. Он не застал свою бабушку, однако слышал от отца, что она была лучшей целительницей в области. Её любимый плед долгие годы сохранял целебную энергетику, которая полностью иссякла лишь к юношескому возрасту Андрея. Он вспомнил, как в «младенческом», по магическим меркам, возрасте — года в четыре — играл с разноцветными камешками в кабинете отца. Пирамидка рассыпалась, а ребёнок чуть не потерял сознание, ибо одному чёрту известно, что за энергия накапливалась в тех камнях после различных ритуалов. Отец запеленал его в бабушкин плед и носил по дому, отпаивая целебными отварами и напевая заговоры-обереги. Зато спустя несколько лет, когда мальчик попытался тем же средством облегчить жжение спины и «пятой точки» от розог, отец сдёрнул плед и высек повторно, сопровождая наставлениями: — Не пытайся прогнать боль от наказания! Сперва отнесись к ней, как к наставнику. Затем приручи её и сохрани это ощущение для будущей пользы. Как же давно то было! С течением времени Андрей смог «приручить» боль физического тела. Как обращаться с душевной болью, отец не учил: у тёмного мага в физическом мире такая боль притуплена, активизируясь сполна после «смены мерности». Приходилось учиться справляться самому, избирая различные способы, кроме пагубных. Сегодня, чтобы погасить душевную боль, вызванную страданиями дочери, старший Неверов решился на рисковый шаг, а потому днём сидел за столиком в центре зала одного из самых роскошных ресторанов города. Он не любил находиться в центре заведения, но таково было условие той, кого ожидал. Рядом на банкетке располагалась корзина со сто одной чёрной розой: тоже её условие. — Зачем тебе корзина чёрных роз? — поинтересовался Андрей перед встречей и получил исчерпывающий ответ: — Хочу! А ещё дама хотела, чтобы он ничего не заказывал в ожидании. К счастью, не составляло труда навести морок на официантов, а потому клиент, два часа занимавший столик даже без стакана воды, не вызывал вопросов. — Ты точно придёшь до конца дня? — уточнил он накануне. — Обещаю! — ответила она, и такое слово являлось лучшей гарантией. Мужчина вспомнил, как давным-давно, будучи двадцатилетним «щенком», ожидал её, стоя на коленях. Руки были связаны за спиной, шею придавливала широкая кожаная полоска, цепью соединявшая его со стеной. Цепь была так коротка, что не позволяла присесть на пятки, не почувствовав удушья. — Если не будешь кричать, звать на помощь и паниковать, я приду. Обещаю, — заявила она, прежде чем покинуть его в помещении. Прошёл час, второй, третий — потом он потерял счёт времени. Постепенно тренированное тело юноши начало чувствовать усталость, ноги задрожали, а ещё через некоторое время тело стало оседать вниз. Полоса давила на шею всё сильнее, и он решился «нырнуть в беспамятство». Очнувшись, понял, что лежит головой на коленях своей наставницы и возлюбленной. — Я провела тебя через смерть — теперь ты должен боготворить меня. В магической практике Андрей неоднократно испытывал ощущение «прохождения через смерть». Проводил и других, только более гуманными способами. Может, потому и не насторожился, когда перед работой с последним клиентом он вдруг будто снова увидел себя в той комнате и даже почувствовал давящую на шею полоску. Если бы знал последствия, разумеется, отказался бы, плюнув на предложенные миллионы. Зато сейчас Неверов гипнотизировал взглядом вход в зал ресторана, будто надеялся материализовать ту, на чью помощь рассчитывал. Высокая и статная, в облегающем коктейльном платье любимого чёрного цвета, с броским макияжем, подчёркивающим и полные бордовые губы, и глубокие тёмно-серые глаза, она вмиг приковала к себе внимание — особенно того, кто так долго её ожидал. Прошла, цокая каблуками, уселась на услужливо выдвинутый метрдотелем стул и протянула Андрею руку для поцелуя. «Хорошо, что не ногу», — подумал он, исполняя прихоть. — Ты давно не заслуживаешь целовать мои ноги, — заметила она с обворожительно-хищной улыбкой, не стесняясь подошедшего официанта. — Что желаете заказать? — с лёгким поклоном уточнил работник ресторана. — Я бы заказала авокадо с рийетом из фуа-гра, карпаччо вагю, камчатского краба и, пожалуй, миндальный дакуаз под взбитыми сливками с малиной. Всё под бутылочку «Дом Периньон». Но этот старый дурень потратил все сбережения на розы. Подумать только — хочет встречаться с молодыми красивыми девушками, а средств на это не имеет! Официант кивал с видом глубокого понимания вопроса. Андрей пытался оставаться безучастным к насмешкам. Хотя, может, она, наоборот, жаждет эмоций и станет благосклонной лишь тогда, когда напитается его стыдом, злостью, обидой? — Так что придётся самой расплачиваться: мне, пожалуйста, краба, а ему — грушевый десерт «Дюшес». И да, будьте любезны перенести эти розы в мусорный ящик, — попросила дама тоном победительницы чемпионата мира по учтивости. Попавший под её чары официант снова слегка поклонился и упорхнул на кухню, унося корзину чёрных роз. Андрей проводил взглядом свой презент, даже не уточняя причину пренебрежения: его собеседница просто так захотела. — Дюша, спроси, как у меня дела, — велела она. — Как у тебя дела? — Спроси так, чтобы мне захотелось ответить. — О, великая и прекрасная Гедвига, не соблаговолите ли вы поведать мне… — Пересластил! — перебила она, скривив губы. — Последняя попытка или я уйду, ибо не намерена тратить время на того, кому нет дела до моей жизни. Неверов подавил рык негодования, слегка улыбнулся и коснулся руки собеседницы. — Хедда, как жизнь? Чем занимаешься в последнее время? — Ой, представляешь, совсем недавно я запустила уже восьмой поток женского тренинга «Открой в себе Внутреннюю Богиню»! — защебетала дама, будто «институтка» на первом свидании. — Как раз сегодня провела второе занятие с группой по ВИП-тарифу «Подружи свою Внутреннюю Богиню с Подсознанием»! — Какие глупые названия! — фыркнул Андрей. — Именно поэтому курс разлетается, как горячие пирожки. А какие «вкусные» девочки у меня сегодня были! Из шести две, можно сказать, особенные… Ты, надеюсь, заметил, как я похорошела благодаря их энергетике? — Я привык видеть тебя прекрасной. — Знаю, что не врёшь, а потому не считаю лестью. Зато мои курсантки так удивляются, как я выгляжу так молодо и свежо в сорок восемь лет. Ха-ха, сорок восемь! Гедвига расхохоталась на весь зал, но только её собеседник понимал истинную причину веселья. На самом деле она была чуть старше его отца, то есть «земной» возраст перевалил за сто десять лет. В паспорте, разумеется, значился более «социально приемлемый». Официант подал заказ: даме разделанного краба с салатным гарниром и соусами на блюде-этажерке и десерт для её «кавалера». — Надо же! Дюша будет есть «Дюшес», то есть заниматься самоедством! — расхохоталась Гедвига. Ему не хотелось есть, особенно в её присутствии. Дама же принялась за кушанье: не утруждая себя использованием щипцов и специальных вилочек, руками разламывала надтреснутый панцирь на клешнях и с причмокиванием вгрызалась в мясо. Андрей будто заново увидел, как на одном из посвящений много лет назад эта женщина с упоением вкушала сырую печень жертвенного животного. Его друг Виктор тоже сполна приобщился к тёмному ритуалу — сам Неверов тогда уже отходил от тьмы, и наблюдение за тем действом лишь укрепило в правильности решения. Это воспоминание не давало ему начать разговор с просьбой о помощи. — А как твои дела? — наконец, поинтересовалась собеседница. — Ты, наверное, позвал меня, чтобы похвастаться своими успехами? — Что с моей дочерью? — сразу перешёл к делу Андрей. — У Киры туберкулез. Ты ведь и сам об этом догадываешься — просто боишься признавать. Редкая форма. От неё умирали два века назад — не вылечивают и сейчас, ибо полагали, что эта разновидность исчезла после революции. Однако пару месяцев девчонка, скорее всего, продержится. Мужчина тяжело вздохнул и сжал кулаки, впившись короткими ногтями в ладони. Только бы не показать слёзы при ней! — Ты ведь понимаешь, отчего это произошло? — вкрадчивым полушёпотом уточнила Гедвига. — Я ошибся. Облажался! Думал, что это обыкновенная «чистка», а такую сумму он предлагает лишь потому, что деньги девать некуда. Не представлял, как и от кого придётся чистить! — Нет, Дюша, не только… — Я оказался слишком самоуверенным, — дополнил он, вновь почувствовав себя тринадцатилетним мальчишкой, который стал «магичить» после первого посвящения, а потом вынужден был разбирать ошибки вместе с отцом. — Уже ближе. Я попросила тебя взять клиента, с которым будто бы сама не справляюсь. Ты согласился, забыв один нюанс: я сильнее тебя, и всегда была сильнее. Ты попался в мою ловушку, поддавшись гордыне. Гордыня губила даже некоторых Богов — что уж говорить о маге средней руки… Ах да, Дюшенька, кушай «Дюшес»! — Спасибо, не хочу. — Тогда я уйду, ибо мне неприятно, что ты пренебрегаешь моим угощением. Андрею пришлось давиться приторным десертом. Ощущения были не лучше, чем в детстве на следующий день после порки, когда он должен был ровно сидеть на жёстком стуле, иначе лишался трапезы. Ан нет, сейчас было хуже, ибо на уши давили слова Гедвиги: — Ты всегда таким был, Дюшенька. Помнишь, лет семнадцать назад, когда я предлагала тебе стать матерью твоего ребёнка, ты повёл себя так, будто я тебя недостойна. А ведь если бы Святослав был нашим сыном, ему не пришлось бы метаться между тьмой — его истинной природой — и навязанным тобой «светом». Да и тебе тоже… — В текущей действительности события не изменишь, — жёстко заметил он, доедая десерт. — Как сейчас я могу спасти свою дочь? — Не вмешивайся в работу профессионалов, — блеснула белозубой улыбкой дама и указала на себя изящным жестом. — Ты точно поможешь? — Обещаю. Если выполнишь мои условия. — Слушаю, — напрягся Андрей и подался вперёд, пересев на краешек стула. — Во-первых, ты отдашь Святослава мне в ученики. Честно говоря, он слишком сильный для тебя. — А как же свобода воли? — Дюша, не строй из себя неофита!— ухмыльнулась Гедвига. — Свобода воли проявляется лишь при окончательном решении, но есть сотни способов подтолкнуть любого к нужному тебе варианту. А уж на любимого сына больше всего рычагов влияния! Во-вторых, разведёшься с женой. Притом не в виде некоего штампа в бумаге о том, что ты человек — ты должен разорвать с ней отношения. — Но дети… — Тем лучше! — перебила она, надкусив очередную фалангу краба. — Мне было больно, когда ты женился на этой бездари. Хочу, чтобы теперь она испытала боль. — Лера не бездарь! — прикрикнул Неверов. — Что ж, тогда пусть сама лечит твою дочь. Гедвига жестом подозвала официанта, намереваясь рассчитаться и уйти. — Хедда, прости… — опомнился Андрей. — Сколько времени у меня на раздумья? — Шесть дней, включая сегодняшний. Если до утра ближайшей среды я не получу ответ, приму за отказ. Если согласишься, заметишь улучшения в её состоянии. Но выздоровление я организую лишь после исполнения условий. Обещаю. Неверов открыл глаза, вынырнув из свежих воспоминаний, и оказался в кромешной темноте. Окно кабинета было зашторено, а свечи он так и не зажёг. Прошёл один день из шести. Он слегка попытался испортить отношения с родными, и только от этой попытки испытал жгучую душевную боль. Но какую боль доведётся перенести им с женой, сыновьям и Таечке, если Кира… об этом не хотелось даже думать. Андрей был в отчаянии. Последний раз он испытал подобное отчаяние почти два года назад, когда Святослав сбежал, пропав в таёжном лесу. Сейчас Неверов сделал то же самое, что и в тот треклятый мартовский день — он заплакал.