КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТОЛЬКО РАЗ В ГОДУ

***

      Всё шло своим чередом. Дни сменялись неделями, и я в бесконечной рабочей суете и рутине порой слабо понимал, что на смену зимней стуже пришло весеннее ненастье. А за весной, не за горами уже и лето. Пусть даже холодное и дождливое, но лето. О будущем отпуске я старался не думать, чтобы окончательно не расстраиваться. Он был намечен на осень. А до этого времени года ещё надо было дожить или хотя бы доработать. Мечты об отдыхе не возбранялись, но особого смысла не имели.       Склиф забирал практически все силы и время, оставляя минимум для нас.       Телефонные звонки в любое время дня и ночи и разговоры о работе даже дома начинали вызывать депрессию и нервные срывы. Я чувствовал, что мы не то чтобы устали или охладели друг к другу, у нас просто не хватало времени на какие-то приятные мелочи и на обычное общение. Даже наш быт стал каким-то нервным. Мы всё делали потому, что так нужно, а не потому, что хотели друг друга порадовать.       Склиф буквально засасывал. И я понимал - дальше так продолжаться не может. Я замечал, что жена чувствует то же самое, но не хочет признаться мне в этом, понимая, что как руководитель она должна показывать пример. Но пример и бравада с её стороны были никчемными, и почти каждый вечер я наблюдал одну и ту же картину.       Разобранная по запчастям Ира приползала домой, особо не желая даже говорить со мной. Мне же так не хватало наших милых посиделок на диване. Когда она, положив голову на моё плечо, задавала какие-то глупые вопросы, или мы вспоминали нашу молодость, или планировали что-то на будущую неделю, или даже просто подкалывали друг друга.       Мне не хватало наших прогулок по парку. Пусть даже не продолжительных, но приятных. Когда я видел её сияющие глаза и нежную улыбку. Когда она брала меня под руку, и я чувствовал её прикосновение. Её присутствие успокаивало меня, и я испытывал некое умиротворение. После таких прогулок и общений я мог свернуть горы и был готов дальше работать на благо общества и своей будущей пенсии.       Даже диких налётов на торговые центры мне тоже не хватало. Постепенно мы стали заложниками онлайн магазинов и службы доставки. Покупки были насущными и первоочередными, но они не доставляли той радости, когда мы, покупая какую-то безделицу, на перебой спорили и доказывали друг другу, что она нам жизненно необходима. Даже если это была какая-то полная ерунда, она могла поднять нам настроение, потому что покупали мы её вместе.       Я уже молчу о каких-то спонтанных походах во вкусные ресторанчики или кино.       Даже домашняя еда стала роскошью. А так хотелось чего-то домашнего. Выпечки, пельмешек, жареной курочки, наконец. Но мы ограничивались едой на вынос. Мне она уже порядком поднадоела, но особо вредничать я не мог. Если выдавалась свободное время, я сам готовил что-то простое. Ира в этом процессе не была задействована. Мне просто было её жалко. Она ужасно уставала. Сказывались последствия травмы, и я это понимал. Просить и требовать что-то от неё было бы верхом махрового эгоизма, поэтому я просто старался приспособиться к ситуации.       Целый месяц собирались сходить на нашумевший блокбастер, но Егорова свалилась с гриппом. Как итог, блокбастер развернулся у нас дома с нами в главных ролях. Помня, какая упрямая моя жена, когда больная, я собрал волю в кулак, стиснул зубы и принял очередной удар на себя.       К моему удивлению, повторения пройденного не было. Меня никуда не посылали, не пытались быть крайне самостоятельными и не рвались на работу.       С одной стороны, меня это радовало. С другой - ей было так плохо, что после четырёх дней лихорадки, когда не помогало ничего и температура практически не сбивалась, я уже был готов к тому, что Ира окажется в больнице. Но к моему счастью или из-за того, что я буквально молился за неё во все углы, температура отступила.       После четырёх дней, а точнее ночей, которые были похожи на ад, она пошла на поправку. Но до полного выздоровления я запретил ей даже думать о Склифе. Конечно, её обида не заставила себя долго ждать. Но мне было ни до её обид. Я прекрасно понимал, что выходить, не долечившись, на работу - плохая затея. И после того, как она попузырилась на меня один день, да и тот, который я провёл на работе, Ира успокоилась и согласилась, что работник из неё сейчас неважный.       Я знал, глубоко в душе она благодарна мне за то, что я настоял на своём, и дал ей время восстановиться. В любом случае даже дома она знала о том, что творится в отделении и от меня, и от бесконечных звонков Лазарева и Фаины. Я же, помимо докладов, приносил домой каждый вечер папку с бумагами, так что скучать Ирине не приходилось. Работа на удалёнке добралась и до нашей семьи. С такой её работой я мог немного выдохнуть и расслабиться. Работать дома на диване куда приятнее и спокойнее для меня, чем выталкивать каждый вечер жену из Склифа.

***

      Меня разбудило едва уловимое прикосновение губ жены. Её влажные после душа волосы, пахнущие моим любимым шампунем, коснулись моего лица, и я открыл глаза. - Доброе утро, новорождённый! - улыбаясь, произнесла она и добавила, - с днём рождения! - Спасибо, - смущённо ответил я, стараясь сообразить, что вообще должен говорить в подобном случае.       Но остатки мыслительного процесса не успели прийти к логическому завершению. Их затмил представший на подносе завтрак от Ирины, который состоял из умопомрачительного кофе и тортика в виде сердечка, который был украшен клубникой. Возможно, это была клубничка? Но я видел в десерте именно сердце, что для меня имело особый смысл. Думаю, и для моей девочки тоже. Я уселся поудобнее в кровати. И не нашёл ничего лучше, как возвестить: - Я ещё зубы не чистил.       Я понял, что знатно накосячил, брякнув, что не следовало, потому что тут же увидел, как её лицо мгновенно покинула улыбка и потухли сияющие глаза. Взгляд мгновенно стал жестким, и она насупилась, показывая всем своим видом, что обиделась. День рожденье начиналось более чем нормально! Отличился с самого утра. Молодец!       «Вот же кретин! Господи, какой идиот! Для тебя старались! Встали ни свет ни заря, приготовили, подали Твоему Величеству все в кроватку, и ты выдал. Кривицкий! Ты просто дурак! Ну и чего добился?».       Я точно не хотел, чтобы сегодня мы поругались или ещё чего доброго, перестали разговаривать до моего следующего дня рождения. Поэтому я бросился извиняться и каяться во всех смертных грехах, вплоть до извержения вулкана Сакурадзимы, клятвенно заверяя, что в мыслях у меня не было ничего дурного, и что я нереальный болван, который не ценит то, что для меня делается, и что я бесконечно её люблю. Конечно, свои извинения я подкрепил нежными поцелуями и всеми ласковыми словами, какие только могли прийти к моему мгновенно проснувшемуся сознанию.       Кажется, всё вместе это возымело действие. Егорова повела себя для меня довольно странно. Обняв меня за шею, она прошептала: - Хватит извиняться. Выспался?       Я отстранился и, посмотрев в ее смеющиеся глаза, честно признался: - Нет.              После чего окончательно смутился, понимая, что каждое моё пророненное слово с самого утра произносится как будто бы не мной. Как будто бы всё Вселенское зло решило подгадить и испортить так хорошо начинающееся утро.       Может быть, пора вызывать экзорциста и изгонять из меня не только дурь, но и злого духа, которого я не могу контролировать? Ладно, сделаю себе заметку и внесу это в свой план на ближайшее будущее, если на следующие слова Иры произнесу ещё какую-нибудь ахинею. А пока: - Да чёрт с этим! Тортик пробовать будем? И я потянулся за ножом. - Подожди, – супруга придержала мою руку, и я уставился на неё, абсолютно не понимая, что опять я сказал или сделал не так. Она же достала из кармана декоративную свечку, которую быстро воткнула в тортик. В руке неизвестно откуда появилась зажигалка, и через мгновение фитилёк свечи горел синеватым огоньком. Мне протянули нож и было разрешено: - Загадывай желание!       Взяв нож, я улыбнулся и сказал, кажется, первую нормальную фразу: - Ты знаешь моё желание. Оно не меняется.       После чего задул огонёк свечи и отрезал кусочек торта, который был незамедлительно отправлен в рот моей любимой супруги. В ответ я получил свой кусочек сладости и пожелания: - Всего тебе самого-самого.       Её сладкие губы коснулись моих, и это было самое лучшее пожелание в мой день рождения. Было приятно ни столько от её прикосновений, сколько от её слов и внимания. Я понимал, что мы опаздываем на работу, но хотя бы раз в год на несколько минут можно позволить себе забыть о работе, больных, коллегах и то, на кого мы учились. Тем более, ни я был инициатором всего этого с самого утра, а моя ненаглядная заведующая, а по совместительству жена. Уж как-нибудь отмажет наше опоздание! Сидя на кровати, мы пили кофе и уминали восхитительный на вкус клубничный торт. - Вкусно! Очень вкусно! - без устали нахваливал я кулинарные таланты жены и, расправившись с шикарным десертом, возвестил: - Теперь можно и на работу собираться. - Говорила тебе, возьми отгул, - укорила Ирина, убирая поднос на прикроватную тумбу. - А смысл? Ты бы работала, а я что должен был бы делать? Как моль по углам биться? И в итоге всё равно бы в Склиф притащился. Уж лучше вместе. На работе, - подмигнул я, собираясь уже вскочить с кровати и направиться в душ. - Подожди, - Ира вновь остановила меня. - Раз ты не захотел брать отгул, я взяла. Нам обоим. - Что? – я не верил своим ушам. - Серьёзно? Не шутишь? - Нет, не шучу. Я даже телефон отключу, и тебе советую.       И она, взяв в руки свой айфон, выставила авиарежим, после чего отбросила телефон в подушки.       Я тут же последовал её примеру, не задумываясь о последствиях. Сейчас было просто плевать!       Кажется, у меня будет самый лучший день рождение за всю мою жизнь. Подарок мне уже очень нравится. И даже если мы весь день проваляемся, как два ленивца в постели, я не против. Главное - нас не будут донимать бесконечные звонки, проблемы и работа. Мы наконец-то будем принадлежать только друг другу. Пусть даже короткое время, пусть даже какие-то часы. Разве мы не заслужили?       Я крепко обнял ее и, перекинув через себя, навис и начал покрывать ее лицо и шею возбуждающими поцелуями….