Проклятие, данное кровью

      Всего лишь перепел попался к нему. Соколиная охота не вызывала у юного господина энтузиазма. В том, чтобы спустить курок, не было никакого азарта. Да и собаки приносили кроликов, несмотря на приказ не убивать попусту. Юноша пригладил кудрявые волосы, усмехнувшись той иронии, что и псы не уважали его. Это так бесило Шерлока, что он их больше не использовал на охоте. Только птиц. Псы шумные и смотрят верно-верно. Лишние свидетели вечной скуки. А птиц никто и не замечает.       Порой казалось, что он и есть сокол, попавший в капкан. Ему хотели закричать: «Я намного полезнее, чем вы все думаете!» Да только зверей испугает, и никто не услышит этого.       Он поднял взгляд на небо. Солнце ещё сияет себе, не думает скрываться за горизонт. Ветер сегодня тихий. Небольшой лесок, а рядом и речка. Красивое место, исследованное вдоль и поперёк. Между тем, возвращаться в особняк желания не было. Брат посмотрит проницательно, так что и от уроков не скроешься. Родители покачают головой и синхронно скажут: «Хватит маяться мечтой о новом мире». Он не видел ничего странного в мечте узнавать правду через слова, а не пытки. Жестокая профессия истязателей навязала мысль всем, что всё познаётся через боль.       Мерзость. Он сердито пнул камень и решительно потопал к ручью. Глупая охота. Надоела она ему давным-давно, но так хотя бы не следят и не говорят, что делать. Он вновь фыркнул, скривившись как от зубной боли. Это не делай, с этим не говори. Сын семьи парламента, так будь достойным. Будто бы семья истязателей, хоть и из парламента, достойна уважения. Но нет, этого он никогда не признает, да он лучше... лучше сбежит из дома! С неловким пыхтением он упал на землю спиной, не удивившись вовсе этому. Всё к одному, словно знак свыше. Впрочем, на небесах вряд-ли кто-то есть.       С такого ракурса небо кажется больше. Серенькое небо, несмотря на солнце. Он задумчиво прикрыл глаза. Перспектива сбежать из дома такая заманчивая... уйти, начать новую жизнь. Не обязательно в качестве юриста или врача, можно же стать членом армии и иным способом помогать. Возможно, придётся некоторое время голодать, но он что-нибудь придумает. Всё же как-то раз он получил лестное слово от учителя, написав отвратительно ответ на задачу. Дело ведь как донести свою правду. Но... будет ли это считаться ложью?       Тишина, прерываемая пением воды, сменилась хрипом лошади и шорохом шагов. Шерлок ещё подумал, стоит открывать глаза. Путник и путник, что такого. До него донёсся приятный смех. Путник, смеющийся сейчас? Хорошо, теперь это звучит интересно. Он неохотно открыл глаза и лениво потянулся, словно бродячий кот. Его взору предстал прекрасного вида юноша с насмешливой улыбкой на устах. Прозвучало бы это как банальность, ведь раньше он не видел столь прекрасных алых глаз. Гибискус, обрамлённый кудрями золотистых лилий. Но взгляд зацепился за фамильный герб, вышитый на плаще незнакомца.       Фамильный герб Мориарти, известный печально жителю этой страны. Семейство, каравшее преступников всеми способами, на что соглашался король. Гнездо палачей. Те, кого народ боится больше, чем истязателей. Кажется, он смотрел слишком долго, на что юноша знающим тоном улыбнулся.       Скорее всего, его неправильно поняли. В порыве чувств он подскочил к нему с глуповатой улыбкой, которая очаровывала многих в его окружении. — Я вот тут на охоте. Отличный улов, скажу я вам! Но я не ожидал увидеть здесь...       Кого-то как он. С виду ангела, а по происхождению демон с грязной душой. Юный Мориарти без лишних слов понял, что тот имел ввиду. Что же, все люди боятся смерти и всего того, что к ней приближено. Юноша так очаровательно улыбался, но... это напускная роль. На самом деле, тот уже почувствовал запах гнили и падали. О, неизгладимое пятно их семьи. Уильям устало вздохнул, повернувшись к лошади. Люди одинаковые... и в этом он их не винит.       Конечно, мистер Холмс и не помнил его. — Вы страшитесь проклятия Мориарти, сэр? Тогда вам не стоит находится рядом со мной. Вы не жилец, если прикоснётесь ко мне.       Шерлок резко почувствовал, что он должен остановить его. Прямо сейчас. Он в запале выкрикнул несуразное. Хотя он не рассчитывал на столь дерзкое откровение, но не хотел оставаться один. Снова с противной скукой. — Почему ты стыдишься быть палачом? Я ничем не лучше тебя. Я ведь истязатель!       Палач резко повернулся к нему и ледяным тоном отрубил, поняв иную сторону странного незнакомца: — Я ненавижу убивать, хоть и палач. А ты... ненавидишь пытки. Разницы почти нет.       «И при этом понимаешь, что казни нужны. Ты хочешь правды путём разговоров. Я же хочу отмены казни».       Шерлок понял, что ему не хватало в жизни. Стимула сказать себе: «Мне нужно сделать что-то, пока не поздно». Возможно, проклятие Мориарти не так смертельно. И их мечты не совпадают, но сходятся в наивном желании сделать мир лучше. Он медленно пошёл к нему, загипнотизированный понимающими всё алыми глазами. Бабочка увлеклась образом паука, судившего безболезненную погибель. Паук не любил свою сущность. Бабочке же опостылела красивая клетка, вся покрытая кровью и мухами. Уильям сделал нерешительно шаг назад, на всякий случай нащупав в кармане плаща кинжал. Он мог бы вскочить верхом на коня и умчаться в поместье. Но детское любопытство шептало: «Почему же он закричал? Не плюнул? Решил, что ты неплохой человек?». И вправду.       Почему же истязатель его не ненавидит?       Да, Шерлок не понимает мечту Мориарти, но он всё же её исполнит. По-своему. Юноша настойчиво поцеловал прямо в губы, широко улыбаясь проклятию. Пускай его оно убьёт. Но это даст стимул сделать что-то для мира. И будто бы он мог забыть ту встречу, что свершилась на первой казни юноши. О, это было бы так печально. Такой солнечный как сейчас денёк и несколько отрубленных голов. Тяжело дышащий юноша, что без сил сидел на коленях. Но снова надо рубить головы, потому что так приказал король. И ангел выполнял веление, удивительно, не теряя сознания. Только слезы бессильно скатывались по щекам. Ведь тогда пятнадцатилетний подросток пытался помочь ровеснику, когда тот сходил с эшафота.       Невозможно забыть эти слова. «Надеюсь, ты откажешься от проклятия, Шерлок».       Он с наслаждением прошептал, вглядываясь нежно в бездонные кровавые колодцы: — Я принимаю твоё проклятие, Лиам.