Хрустальная нить

Что казалось бы проще – вот Бог, вот порог, Что же снова ты смотришь в пустынное небо с испугом? Вы не поняли, Лорд, я отнюдь не прошусь к вам в чертог, Мне лишь только казалось – нам есть, что поведать друг другу. "Машина времени" Все было неправильно в этом дне, точнее вечере, уходящем в ночь и скоро уже вплывущем в утро, даже то, что так никто и не появился из коллег-помощников. Почему-то ждал, что Эдуард, Сергей Викторович или Даниил примчатся, словно по мановению невидимой руки, призывающей мужчин на помощь своей даме. Если бы подумал трезво, понял, что никто из них просто не знает, что произошло, и узнают, дай бог, к полудню, когда Этери не придет на работу По тонкой прозрачной трубке капельницы тек в вену раствор электролитов и витаминов. Поддержка организма, которому приходится нелегко. Врачи, конечно, ничего не говорят немолодому встревоженному мужчине, тем более спящей утомленной женщине, но, наверняка, в ординаторской моют кости обоим старперам, решившим вместо пенсии рожать детей. Ночью, когда всем было не до него, а ему делать оказалось и вовсе нечего, звонил домой. Долго думал, что бы сказать жене. Ничего не придумал. Рассказал почти правду, что другу стало плохо, повез в больницу. На вопрос, какому другу, уже соврал, типа, не знаешь ты его, старый знакомый, сто лет не виделись, днем позвонил спонтанно, позвал встретиться, а пока отмечали, ему стало нехорошо. Не волнуйся, утром расскажу. А что он расскажет? Ну, не про дурацкую же мартовскую ночь, в которой пьяная, взъерошенная их диалогом и своей решительностью отвоевать, как ей казалось, исключительно ее территорию, женщина смотрела хищно и сладко в глаза. Совсем не боялась руки на горле, а мог и задушить. И он пошел за обещанием сладости, за предложением борьбы. Удивительно, но ответила на поцелуй быстро, дерзко, будто и сама хотела, а оторвавшись от его губ, медленно обвела их контур, стирая свою помаду и усмехнулась, будто мурлыкнула. Помнил, как длинный палец, зацепившись слегка ногтем за нижнюю губу, проскользил в ямочку под подбородком, тормозя о вечернюю щетину, цепляясь за нее аккуратным розовым ноготком, остановился в самом центре подбородка и щекотно провел линию до кадыка. И был в ее взгляде вызов, брала “на слабо”. Станислав всегда принимал предложения о дуэлях, это не стало исключением. Повернул спиной и расстегнул платье, а потом снова развернул, чтобы утвердить свое право на все, что будет дальше. Женский взгляд все так же насмешничал, лишь в самом центре появилось недоверие и удивление, будто она не ждала, что решит пойти до конца. Смотрел на обнажившееся до талии тело, пока стягивал свитер, ждал, что отступит она, но, видимо, и у Этери были свои понятия о правильном ведении боевых действий. И "ни шагу назад" среди них значилось чуть ли не первым пунктом. Нежный изгиб талии разрезала темная ткань, держащаяся на бедрах. Стягивал, заставляя переступать, вышагивая из ненужного предмета гардероба, чтобы уложить на диван, чтобы целовать этот изгиб от ребер вниз, до бедра. Втягивать кожу губами, оставляя пояс поцелуев. Невольно улыбнулся, вообразив, как наутро она рассматривала засосы у пупка и по бокам. У мужчин, знаете ли, свои любимые фетиши. Животы среди них тоже случаются. Сначала целуешь плоский до впалости, мягкий, а потом, если поцелуи дают плоды, позже, круглый, то и дело отвечающий на нежное касание губ, легкими толчками зарождающейся жизни. Он ведь, наверное, должен был уже толкаться, этот неожиданный результат боевых действий двух слишком настроенных на победу, самоуверенных дураков. Вспомнил, как с Инной, еще с Инной, Юля внимательно склонила голову, будто слушая что-то неподвластное мужскому уху, насторожилась,а после заулыбалась. - Стас, он толкается!- засмеялась и положила ладонь мужа на живот. Счастье, почти неощутимое, но настоящее. Уже взрослое. Состоявшееся. - Не была бы девчонкой, точно бы решила, что в футбол собирается,- Юля потирает бок, куда пяткой заехала непоседа-Анюта. Да так толкнулась, что под тонкой футболкой, на круглом животе жены видная неожиданная маленькая выпуклость. Отец кладет руку на это место и получает в ответ еще один пендель. - Мощное толчковое копытце,- хохочут с супругой. Счастье, активное и веселое. Большее, чем мир. Покорившее мир. - То ли я становлюсь чувствительнее, то ли они каждая следующая нахальнее!- идет едва пятнадцатая неделя, а Юлька говорит, что ребенок уже пинается.- Жалуется и радуется. Счастье-Яна. Инна, Анна, Яна. Словно бусинки на ожерелье счастья. Три дочери. Три красивых и ладных песни, сложившихся в прекрасный концерт жизни. Может, потому ему и интересно на этом шарике, что есть его три девочки. Есть Юлька, есть то, что у них получилось вместе. Как это все забылось в поцелуях живота чужой женщины, и не скажешь. Этери была вызовом. Он хотел взять вершину, которая усмехнулась и ждала, что отступит. Все-таки у Ани его характер - принимать вызовы и делать свой максимум каждый раз. Правда, он не ждал, что максимум окажется настолько максимумом. Поднял глаза и вгляделся в отдыхающее, расслабленное наконец лицо, спящей под капельницей и успокоительными блондинки. Этери снова была другой. Ее словно покинуло напряжение, разгладились тонкие морщинки, появляющиеся, когда невольно почти незаметно щуришься, вглядываясь вдаль. Никто не знает, куда постоянно смотрит тренер чемпионов, что там видит, но мышцы вокруг глаз держать фокус внимания на той самой точке вдали. Почему-то стало неуютно от понимания, что она больше не вглядывается в будущее. Будто в Этери проступила потерянность и отрешенность. Так бывает, когда идешь, идешь по протоптанной многими ногами дороге, а потом в один момент она - раз, и потерялась в густой траве или, еще хуже, над обрывом. Не была тренер его дочери во сне умиротворенной: была растерянной. То ли от его долгого взгляда, то ли время действия лекарств истекло, но женщина на подушке зашевелилась, начиная просыпаться. Невольно взял за руку, чтобы поддержать. Так же автоматически его пальцы сжали, ища поддержки. - Все хорошо!- пробормотал Стас, не выпуская женской руки. Если подумать, то все и правда хорошо. Ей ничего не угрожает, разве плохо? Остальное - частности. Тяжело поднялись, подрагивая, веки, будто никак не могущие скинуть до конца сон. Женщина моргнула и снова открыла глаза. Недоверчиво посмотрела на сидящего рядом человека. - У кого все хорошо? У тебя? Или у меня? Голос со сна был хриплым, взгляд мутноватым, упрямые пальцы потянулись из его ладони на свободу, не желая принимать поддержку того, кто был в чужом лагере. Пришлось придержать. У них непростой разговор впереди… *** Безразличное утреннее небо серым одеялом облаков висело над Москвой. Уставший мужчина стоял и смотрел вверх. Куда-то туда, где вершились судьбы, вытягивалась канитель жизней, переплетаясь самым неожиданным образом. Глубоко вдохнул предливневую августовскую влагу. Наверное, будет гроза. И слезы. Слезы будут непременно. Зябко поежился от недосыпа, повел плечами, чтобы хоть как-то разогнать кровь в одеревеневших за ночь мышцах тела. В голове токало кровью пустого от бессонницы мозга и слезами женщины, оставшейся в одноместной палате. Вот он выспится и подумает, как и что, и надо ли что-то делать теперь. Как быть с Этери? Ну, ей-богу, что бы она там ни говорила, а все изменилось. Нельзя просто сделать вид что ничего не было. Да, началось глупо, пьяно, злой игрой друг с другом, которая слишком понравилась обоим. Настолько, что первое движение соединенных тел было до искр в голове приятным. Глупость. Конечно, глупость. С последствиями. Но отказаться от этого было бы нечестным. Завибрировал телефон, вынул трубку. Аня. - Привет, олимпийская чемпионка!- обрадовался дочериному голосу. - Привет, пап!- зажурчал торопливый голосок средненькой.- ты уже куда-то успел умчаться? Я Меда вывожу, смотрю, тебя нет. - Да нет, Нют, я еще домой не доехал со вчерашнего дня,- врать дочке не хотелось. - Ого!- голос в трубке удивился.- У тебя все хорошо? - Мне кажется, уже да!- засмеялся отец,- Но было не так просто. Я тебе потом при случае расскажу, может быть. - Ты меня на тренировку отвезешь?- осторожно поинтересовалась Аня. Непросто у них шел этот сезон, девушка понимала, что папа не особенно в восторге, но была из упрямых бойцов. Зря, может быть, Этери Георгиевна думает, что взяла приз с боем. Его приз сам выбирал, в чьи руки прийти. - Да, солнц, через пару часов буду дома,- пообещал отец. Нет, все-таки женский коллектив надо как-то разбавлять, а то они его с ума сведут, все эти прекрасные фурии-амазонки! Может, в конце концов, теперь уже будет сын?!