Мне это не нравится

Меня зовут Фрэнк Айеро. Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший. Родители наградили меня двумя способами скрывать своё настоящее имя и при этом не врать. Друзья, коверкая его, одарили меня ещё двумя способами представляться. И я терпеть это не мог. Я не воспринимал ничего, кроме сухого «Фрэнк». На работе я был Тони. Я не очень любил это имя, но ловил в нем некую метафору, перечитав «Сияния» Кинга. Тони знает все заранее. Тони знает, как лучше. Тони вообще не существует, но что было бы без него? Тони, как дар и проклятие. Им не нужно было знать, что я Фрэнк, а в моем близком окружении не должны были знать, что я Тони, хотя мое полное имя явно было известно и в школе и при больнице и в институте. Этому все равно никто никогда не придавал значения. Я - Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший. Я Фрэнк. Джерард называл меня Фрэнки. Для него я был Фрэнкс, а приди ему в голову что-нибудь ещё, таких вот «прозвищ» у меня было бы намного больше. Сначала это раздражало. Потом привык. Теперь поправляю скорей из принципа. Но если ещё кто-нибудь попробует меня так обозвать - я накачаю их наркотой во сне. Шучу. В большинстве своём я положительный. Или по крайней мере пытаюсь быть положительным. Жаль только, с моим образом жизни получается раз из пяти… У меня есть девушка. Натали. Она явно красивая. Очень красивая. Жаль только немного не в моем вкусе. Она любит мотаться по клубам, тратить деньги, любит собак и быть лучшей. Собак я тоже люблю, а с ней у нас отношения довольно своеобразные. И начались они достаточно нетипично. Я не могу сказать точно, любила ли она меня когда-нибудь и не хочу говорить, любил ли ее я. В любом случае, все, что с нами происходит, происходит не просто так. У нашей с ней любви тоже была причина. Была причина, по которой эта любовь продолжалась все дольше и дольше. Не хочу говорить, было ли оно мне надо в начале, не хочу думать о том, сколько это могло продолжаться. Я не имел права на расставание с ней. И вышло так, что не хотел и думать об этом. Не из-за неё и не из-за себя. Просто так должно было быть. Ещё у меня есть Джи. Он тоже не любит, когда его имя коверкают, но это моя ему маленькая месть, а он тоже особо не злится, когда его называю так я. Наверное, мы просто привыкли друг к другу. Он классно рисует, классно поёт, классно выглядит, много ноет, а, когда не ноет, уверен - он ноет про себя. Джи забавный. Внутри него мир, невозможно просто прожить с ним день и не узнать о нем что-то новое и поражающее, а я уже даже не помню, сколько мы живем вместе. Он, на самом деле, просто очаровательный. Я рад, что мы встретились. Меньше всего на свете хотел бы, чтобы с ним что-нибудь случилось. Иногда мне казалось, я пачкаю его нашим общением. Он был, как какое-то чёрное солнце. Ангел с тысячью тараканами в голове. Мальчик не от мира сего. Человек с душой вампира. Я даже не знаю, как его описать... Он просто был другим. С другими мыслями, другим образом жизни, другими принципами… Я почти полностью отключил свой врожденный эгоизм по отношении к нему, и это та причина, по которой мы с ним так отдалились. Не важно, что я предпочёл бы все вернуть. Это общение… это мое желание. Всего лишь моё желание, потребность, которую можно заглушить, если только позволить себе постараться. Это то, что нужно мне, а не то, что может помочь ему в будущем. Не важно, что там я чувствовал. Не знаю… В вопросах Джерарда я вообще ничего не знаю. Но, честно, мне просто дико нравилось видеть его рядом, и, возможно, я считал, что это проблема. Зато ещё у меня был Рэй. Рэй - лучший человек этого мира. Без приколов. Рэй - ангел. Окей, меня немного раздражало, когда его было слишком много. Когда он врывался в комнату без предупреждения или типо. Присутствие Джи вообще не раздражало, его наоборот было как-то мало, несмотря на то, что мы жили в одной комнате. Он все равно часто возвращался поздно из-за работы или я намеренно игнорировал его… На это были причины. Не важно какие. Они были и все. А вот Рэя иногда было слишком много, хоть он и был мне дорог. Я в любом случае считал своей обязанностью помогать ему, потому что да, он мой друг и да, я всегда желал ему только лучшего. С ним было весело. И можно было отдохнуть от собственной грязи. Я ценил Рэя. Ценил их обоих, хоть и понимал, что Джи мне самой судьбой было прописано потерять. Особенно убедился в этом, когда узнал, чей он брат… Но были и ещё люди. Была умершая от болезни мать. Ее я любил намного больше, чем оставшегося в живых отца. А он винил себя. Постоянно винил себя в ее смерти, хоть и делал все, что мог, чтобы ее болезнь отступила. Она умерла, когда мне было шестнадцать, а он закрылся в себе и тогда мы перестали быть семьей. Тогда и началось свободное плавание. Взлеты, падения, какие-то синяки и ужасные ошибки. Я просто не умел жить в этом мире. Я делал все, что мог. Даже не знаю, дало мне больше плюсов или минусов это свободное плавание… В любом случае, будь кому меня направлять, сейчас я был бы совсем другим человеком, естественно, с совсем другим прошлым. Был ещё мой работодатель. Да, здесь мы не называем имён. Буквально, я работал даже не на него. Он меня курировал или скорее - был посредником между мной и настоящим работодателем. Мы виделись редко. Обычно - когда начинались проблемы. Меня это устраивало. Я предпочёл бы видеть его как можно реже или не видеть совсем, но судьба решила, что так не получится. Оказалось, мы с этим человеком кое-как связаны. Угадайте, что нравится мне меньше всего?.. Вопрос риторический. Ещё был брат Натали. Вообще отдельная тема. Он достаточно сильно повлиял на мою жизнь и я почти ненавидел его за это. Типо… привнес в мою жизнь очень много ненужных мне связей, ненужных людей, достаточно много грязи и много ошибок. Он был манипулятором, как демоном, сидящим на каком-то там плече и нашёптывающем тебе, как бы очередным способом испоганить свою жизнь. Проблема - не следовать его «советам» было не вариантом. Так вышло, что я просто не имел правда не слушать его. И это, вроде как, было частью работы. Не самой приятной частью, если в ней вообще есть хоть что-нибудь приятное. Приемлемо было, когда я получал зарплату, но так выходило, что она моментально расходовалась на причины, из-за которых я, собственно, и полез в этот бизнес. В общем, деньги эти были нужны и нужны они были, чтобы хотя бы минимально существовать в этом мире. Даже в получении зарплаты была гора недостатков. К примеру - зачем тебе такие красные деньги, Фрэнк? Вопрос без ответа. Еще была камера. На ней - мои мысли, чувства, детали работы со всеми слитыми именами, то, как я в этот бизнес попал, мои в нем обязанности, и естественно - я не записал бы это все на трезвую голову. Камера была проблемой, а моя собственная слабость - причиной этой проблемы, потому что что бы там ни было, нужно быть отбитым идиотом, чтобы произнести все это вслух, даже если шёпотом, и нужно быть конченным на голову, чтобы к тому же наговорить все это под запись, и, раз уж на то пошло, не удалить по итогу. Что тобой движело, Фрэнк? Приступ отчаяния, я так понимаю. Мне просто нужна была помощь, но я не попросил бы ее никогда и ни у кого чисто из принципа. Не знаю, на что я тогда рассчитывал. Меня бы просто пристрелили, если б узнали о том, что я сделал. И конечно я об этом знал, когда говорил то, что говорил в объектив. Возможно, кто-то довольно определенный, после просмотра, по крайней мере, мог бы получить ответы на все свои вопросы и мои персональные извинения после моей смерти, но я не был уверен, что скоро умру. Если бы был - нашел бы себе оправдание. Возможно, я и правда хотел бы, чтобы этот человек все узнал. Но и камеру ему в руки никогда не дал бы. В моем представлении, это должно было бы выйти совершенно случайно. И это тоже было бы абсолютно глупо и опрометчиво. Хотя достойно меня, я думаю. Увидь он эту запись, пока я ещё жив и бодрствую - это означало бы конец всему и можно было бы покончить с собой своими же руками. Я любил ранние дни. Любил, когда при светлом небе в воздухе ещё витал запах прошедшей ночи. И я честно стремился к нормальному существованию. Искренне хотел себе другую жизнь. Возможно, я хотел бы быть кем-то другим. Поменяться с кем-нибудь местами, телами - не знаю… И при этом я слишком сильно не хотел терять своих людей. Я все ещё хотел просыпаться под возню собирающегося и матерящего весь мир Джи, хотел засыпать под слабый свет лампы и звук его карандашей по бумаге. Я все ещё хотел слушать причитания Рэя, иногда даже хотел появляться в институте. Меня не устраивала только работа, с которой почти невозможно было уволиться живым и здоровым. Пугало, что она со мной сделала и что продолжала делать. Я уже просто устал убивать этот мир своим существованием. И перед попытками закончить это все и перед все нарастающей возможностью сдохнуть, я просто должен был забрать эту бедную камеру. И, может быть, ладно. Пусть это видео, если я-таки не смогу заставить себя удалить его, действительно посмотрит тот самый человек после моей смерти. Сейчас уже, возможно, ждать придётся не так уж и долго. Нужно просто вытащить ее, прежде, чем я выбуду из игры. А там - будь, что будет, но я, наверное, даже хотел бы, чтоб он узнал правду. Пусть даже это означает, что он возненавидит меня…