Мне это не нравится

Я все-таки сказал лишнего. Я сказал лишнего, я не должен был, но голова гудела и разные цвета светодиодов сплетались в один, а перед глазами маячил образ бледного, худого, высокого парня-вампира. Красивого. Будто фарфорового. Он говорил мне все прямо. Как никогда раньше. Он формулировал по-другому. Он был тем Джи, что знал - на все его вопросы ответят. Он слишком многого не понимал. Не понимал слишком долго. Он и не должен был знать правды. – Ты променял меня не на Нат, а на Эрика?.. - Говорил так, словно всех знал. Или и правда знал всех? Майк сказал ему? Он втянут в это? Что он знает? От музыки начинало тошнить. – Давай уйдем отсюда. – Я честно думал, что мы друзья. – Мы ими и были, Джи. – Это до какого конкретно момента? - Я не понимал, пьян он или нет, зато понимал, что этот детский сад с разборами полетов он устраивает только потому что пьян я. О черт, я пьян… – Я не могу рассказать. - Он засмеялся, а я зачем-то сделал ещё один глоток. Из его бокала. Бармен подтолкнул к нам ещё две рюмки с непонятной розовой жидкостью. Я убеждал себя в том, что я ещё относительно трезв. Хотя бы относительно… Я знал, что выпью, не спрашивая. Его тонкие пальцы зажимали очередную сигарету, как кисть. Я никогда не напивался так быстро. – Боишься, что пропалю? Точно. - Смех его я слышал везде: сзади, спереди, он словно лился отовсюду, защищая меня от чужих голосов и музыки. Я бы предпочел слушать его дальше, но Джи убивал все словами. – Ты же говорил пару раз, что я веду себя, как ребенок. – Не будь дураком. – Кто такой Эрик? – Эрик… – Фрэнки, ты не дойдешь до дома, а я не выведу тебя отсюда, пока ты не скажешь, кто такой Эрик. - Ему явно было достаточно весело, но он не понимал, во что лез. Я даже не знал, правда ли он хотел все это знать или просто смеялся с меня. До сих пор не знаю. – Это брат Натали, Джи. - Я поднес его бокал ко рту, когда понял, что алкоголя в нем больше нет. Стало стыдно. На работе стыдно не было никогда. – Встречаешься с ней, чтобы подобраться к нему? - Да, он смеялся, но мир вокруг устроил карусели, а я двигался то плавно, то резко, и слышал, что говорил уже совсем по-другому. Можно только небеса благодарить, что Джи не додумался снимать все это. Одного инцидента с камерой уже хватило. Он также не спросил ничего про то видео. Забыл, не знаю из-за алкоголя или из-за самой ситуации… Мне даже хотелось выговориться. Хотелось с самого начала года, когда ещё не было столько проблем, когда в этом городе я работал не больше, чем барменом. Я хотел все рассказать, но, в этом случае, даже совершенно пьяным понимал, что было нельзя. Меня повесят. Найдут под утро с простреленным черепом. Или я сам себя убью, чего честно в мои планы никак не входило до этого. И все-таки тот его вопрос про Натали и ее брата - он спросил что-то ужасно глупое, я понял это сквозь пелену алкоголя, ухватился за шею, касаясь любимой татуировки, словно ощущения тела ещё могли как-то вернуть меня на землю и заставить молчать. – Я ненавижу наркотики. Алкоголь считается наркотиком, знал? – Что?.. Фрэнки, я спросил, зачем ты с ней встречаешься, а не какая у тебя жизненная позиция. - Он насмехался. Я видел его глаза. Такие зеленые… Я видел их цвет даже будучи в дым пьяным. Он был правда красивым. И лучше бы вместо этих отношений я наблюдал его, недовольного, по утрам дальше. Натали… – Встречаюсь с ней потому что он попросил. - Дикий смех напротив. Удивительный парень. Запретите мне пить… И все же я осушил рюмку одним уверенным движением на удивление ещё твердой руки. – Все, Фрэнкс, я понял. Давай. - Он так и не переставал смеяться, а я, пьяный, откровенно залипал на него, даже не понимая, что что-то идет не так. - Ты действительно перебрал. Очень. Нельзя было позволять тебе столько пить. Я думал, ты будешь крепче. – Твой брат таким добрым не был. - Я сморщился. Он потушил окурок и мне показалось - прям о барную стойку. О чем-то переговорил с барменом. Меня шатало. Я ухватился за что-то, пытаясь не слететь со стула. Мысли путались, а мир шел ходуном. Я обещал себе не напиваться. Я был уверен - мне нужно будет больше. Джерард подошел спустя, казалось, бесконечность. Я знал, что прошло не более трех минут. Взял меня под руку, помогая встать на ноги. Мы шли неуверенно, мир шатался, в голове шумело, а он держал меня, но мысли путались бешено и меня осенило тем, что совсем не должно было придти в голову. Пьяные мысли. С утра придется заботиться о последствиях, а я ещё тогда не понимал, как потом буду все это расхлебывать. Насколько же глупо все это было… – Я понял, почему ты не пьешь. Не хочешь, чтоб потом было стыдно. Мог бы и раньше сказать. – Ты же знаешь его… Суку Эрика. Майк узнал, почему я уехал из Саммита и рассказал обо всем тебе. Они все знают теперь… Ты с ними… С нами… - Он застыл на секунду, обернувшись на меня, смеривая непонятным меня взглядом. – Ты о чем вообще, Фрэнкс?.. - Потом я надеялся - он спустит все это на пьяные бредни. – Вы все врете. Как врал я… Я хотел рассказать… Что твой брат нашел там меня случайно… После ссоры… С Нат… Я опять это сделал… – Хотел, но не рассказал. – Ты же знаешь правду… - Меня нужно было вырубить. Нужно было усыпить меня к чертовой матери. Сам бы себя пристрелил. – Я вызову нам такси. – Я не хотел так, Джи. Просто боялся. - Я бормотал, но он слышал отчетливо. Даже слишком… – Фрэнк, хватит. - Я звучал по-другому, но он закипал потому что я нес дикий бред, но при этом не звучал слишком пьяным. – Я тоже думал… Переехать. Сменить комнату… – Фрэнк, заткнись. Не усугубляй. – Джи… – Ещё одна фраза и я тебя вырублю, клянусь богом. – Весь в брата. - Я почувствовал, как меня отпускают и пошатнулся, пытаясь удержаться на ногах. Он встал напротив, смотря на меня пристально и я опять ощутил его злобу. Я почему-то был уверен, что он все знает. Что он тоже в этом. Что я был не прав. Я дико ненавидел алкоголь и его последствия. – Как вы связаны? - Но мои слова закончились. Он посмотрел на меня секунд с пять, прежде чем взять меня под руку и уже резче повести меня к выходу. Я не знаю, откуда взялась машина. Я не помню, сколько мы ехали. Знаю только, что все заднее сидение тогда отдали мне. Джи не любил ездить спереди. Я плохо помню, как он вытаскивал меня из такси. Плохо помню, как объяснялся с комендантом и охранницей. Я смутно слышал его голос, улавливая фразы, но тут же отпуская их. Обычно я пил не так. Я никогда не пил на голодный желудок и знал меру почти всегда. Я никогда не смешивал градусы. Я никогда не пил с кем-то. Джи выглядел трезвым, но тоже пошатывался. Вводил меня в лифт и я уже не чувствовал прежней его агрессии. На него накатила усталость. Я почувствовал себя балластом. Я смутно помню, как ударился плечом, входя в комнату. Как он бросил меня на кровать, как пыхтя стягивал с меня кеды. Я не засыпал, мне становилось хуже, стоило закрыть глаза. Явно был не дееспособен и тянуло извиняться, хотелось загладить вину, меня гложило совестью, страхом за него, за свои слова, за то, что я мог ошибиться и не за того его принять. Только тогда до меня начало доходить, что, возможно, я был как-то слишком пьян для вообще каких-либо диалогов. И, справедливости ради, действительно опьянел слишком быстро. Он сидел напротив, не сводя с меня глаз. Слишком долго. И, уже, кажется, засыпая, я вновь услышал его тихий голос. – Ты вообще любишь ее?.. - Я не хотел отвечать. Не знаю, вслух я сказал или просто подумал, но он услышал ответ. Теперь-то я знаю. – Я должен ее любить. - Я собирался уснуть и уже никогда не проснуться.