Save me, my dears

Ужасы нахождения в храме, где погибло столько людей, с невероятной скоростью посещали немытую голову девушки, которой определённо было сейчас не до гигиены. Чувствуя силу и столь родного мужчину в своей руке, у неё появилось больше веры и мотивации, что её старания пошли не зря. Невероятное количество проёбов в списке неудач пополнялись на постоянной основе, но, кажется, в этот день список впервые пополнился чем-то хорошим. — Получай, тупая тень! — крикнула Эшли, взмахнув своей рукой и ударив сущность, которая с рыком приближалась к ней, но, к счастью, размылась в пустоте. Девушка находилась под церковью, где располагалась секта. Запах свежей крови, голые трупы её друзей или знакомых, которые были принесены в жертву невероятно жестоким способом, обезумевший Тодд, который является сосудом для их главного врага… всё это очень давило на девушку, но она была готова. Зеленоглазая знала, что её старые друзья помогают ей, несмотря на то, как она неправильно поступала с ними. Но сейчас не было времени для рассуждения о правильности, или же наоборот, неверности её поступков. Сейчас происходило то, что могло уничтожить весь мир, и ей точно нужно было позаботиться о том, чтобы избежать этого. Девушка снова услышала истошный страшный вопль, который оглушил её и так больное сознание. Давление зашкаливало, сердце билось так, словно сейчас оно выйдет прямо через рот, но Эшли продолжала драться. Адреналин не позволял ей сдаваться ни при каких условиях. Жуткий шёпот Тодда и сущностей с разных сторон заставляли всё внутри сжиматься от страха и ужаса, но Кэмпбелл отказывалась слушать и разбирать их речь на древнем языке. Она всё ещё не могла отойти от смерти Трэвиса на её глазах, который пожертвовал собой ради спасения мира, который убил своего родного отца. Она вспоминала человека, который в юности был в списке её врагов, а уже после помогал ей с культом, и на её глазах показались небольшие капельки прозрачных горячих слёз, но девушка не могла сдаться. Не сегодня, не завтра, больше никогда. — Аргхх! — из последних сил Эшли взмахнула рукой, уничтожив и растворив последнюю тень, оглушительно закричав. Она не могла закрыть свои глаза из-за ужасного раздражения и боли, страха и ожидания кошмара. Что-то горячее и громкое ударило в спину, и глаза самостоятельно закрылись.

***

— «Кажется, они победили», — промелькнуло в пустом сознании мужчины, чья душа ещё совсем недавно мелькала в пустоте… стоп, в сознании? Ларри открыл свои глаза, ощущая себя гораздо более живым, чем обычно. Но что-то было не так. Пальцы медленно сжались в кулак — он почувствовал, как кожа натянулась неестественно, словно ему не принадлежала. Спина очень медленно, но начала выравниваться, хоть и всё ещё оставалась сутулой, а борода словно начала рассыпаться, не просто редея, а осыпался тонкими и седыми прядями. Он провел по подбородку рукой - под пальцами чувствовалась странная шероховатость кожи, как у старого зудящего шрама. Чем сильнее всё горело внутри обломков от храма, тем больше Джонсон превращался в старую версию себя — в версию, когда он ещё был жив. Но что-то было не так, чувство пустоты и слабости в теле было слишком много, напоминая о том, что после смерти Ларри прошло очень много времени. Но тело не могло так сохраниться… если кто-то этому не поспособствовал. С напряжением повернувшись в другую сторону, и, оглядываясь, он заметил девушку, до боли родную, которая лежала без сознания и истекала кровью. — Эш? Эшли! Очнись! — призрак Ларри, который начал постепенно превращаться в физическое тело, не сразу мог опереться на руки и привстать, чтобы схватиться за холодное, грязное и пыльное плечо девушки, пытаясь её разбудить. Глядя на свою кожу, она показалась ему слишком бледной и тонкой, словно вот-вот порвется. Его ни капли не пугала обожжённая рука, которая светилась знакомым светом, напоминающий один цвет… о да, он знал, что это значит. Человеческие чувства обострялись так же, как и раньше, из-за чего его сознание тоже мутнело, а органы начало медленно скручивать, но он не мог так легко отпустить девушку. Мельком заметив рыжего мужчину, который уже почти очнулся, Ларри слегка выдохнул. — «Хоть одна мёртвая душа ещё жива…» — кажется, каламбуры с Джонсоном остались даже после смерти, но сложно сказать, что сейчас он мёртв. Уже нет. — Ах… — хрипло выдохнула шатенка, чувствуя каждой косточкой своего тела, что она пережила что-то ужасное. Перевернувшись на спину, она без лишнего интереса по поводу своего собеседника спросила следующее: — Ч-что… кха… произошло? — не открывая глаз, в голову девушки начало приходить осознание, что что-то определённо не так. С ней разговаривал не Тодд, не Трэвис, а… Джонсон? Дыхание участилось, когда она начала постепенно осознавать, что произошло. Раскрыв глаза, и, увидев патлатое, и самое удивительное — живое существо, девушка заикнулась. — Л-Ларри? — Да… чувиха. Пожалуйста, — мужчина закашлялся, — Не задавай сейчас лишних вопросов, — Джонсон выдохнул, сам ещё не осознавая полной ситуации, которая происходила вокруг них. Дым начинал душить лёгкие парня, что было чуждо для него за всё последнее время — ведь физически он уже давно не чувствовал. Дыхательные органы девушки тоже немного заполнились тёмным дымом, из-за чего она начала закашливаться. Рука Эшли начала темнеть, и свет, до жути напоминающий и ассоциирующийся с Салли — потух. Осталась лишь обожжённая рука, и полуослепший глаз. Ларри обратил на это внимание, и в сердце что-то тревожно ёкнуло, что вновь напомнило ему о том, что он жив. — Что с рукой…? Почему… она светилась? — тихо вымолвил мужчина, рассматривая страшный порез в зоне вен, который был покрыт засохшей кровью, и следом переводил взгляд на каждый сосудик, каждую шершавинку, который лишь мог разглядеть. Но нет того света… Кэмпбэлл, осознав вопрос Джонсона, резко раскрыла свои веки так сильно, как только могла, даже при условии, что они казались ей тяжёлыми минуту назад. Увидев сине-зелёные полосы на руке, а так же где-то большие ожоги, девушка не сильно придала этому значению, кроме как тому, что…. Рука больше не светилась. Тысяча мыслей посетили нервную голову девушки, из-за чего один её глаз задергался, давая ей понять, что нервная система уже даёт сбой. Кажется, с момента казни Салли её не посещали разом такое большое количество разных и по большей мере ужасных мыслей, но сейчас Эшли словно снова его похоронила, словно он снова умер на её глазах, и внутри неё. Она прижала к себе больную руку, вспоминая Фишера и то короткое время, которое девушка снова с ним провела, и то, не сумев так поговорить с ним адекватно. Боль и страх, нервы и чувство невыполненного долга вновь накрыли её с ног до головы. — Эшли… — Ларри с дрожью в теле обнял девушку, тоже начиная вспоминать самые лучшие моменты с голубоглазым, которые не смогли рассосаться в том небытие, где он успел побывать одной ногой. Липкое чувство холода изнутри отвратительно обжигало, и в его голове вновь промелькнули мысли о том, что его решение покончить с собой — не такое уж и глупое… но Джонсону пришлось сразу же отбросить эти мысли, как только он вспомнил о том, как же сильно он хотел пожить ещё хоть немного, когда оказался запертым в своём мире одиночества. Уже не слабый, голубоволосый парень со шрамами на лице запал ему в сердце, которое сейчас только начинало биться. Память насытилась прекрасными временами с Эшли, Тоддом и Салли, их приключениями и их счастьем. Невероятно больно было думать о том, как ужасно себя ощущает девушка, и ещё хуже были мысли о том, где сейчас Фишер, и живой ли он вообще в том понятии, в котором теперь можно представить жизнь? Сколько лет он не чувствовал этих ударов сердца, которые приводили к затрудненному дыханию? Шатену было неприятно, можно сказать, больно, но он не мог показать свою слабость в данный момент тем людям, которые нуждаются в поддержке. О да, бездна помогла ему набраться мудрости… Больнее было осознавать, что Салли исчез. — Эшли… — с другой стороны послышался хриплый голос, после которого последовал не менее тяжёлый кашель. Тодду пришлось хуже всего в физическом плане — ведь не каждый день тебя используют как сосуд для чёртового демона. — Что тут… — не успев договорить, рыжеволосый мужчина увидел до боли знакомого человека, и, самое что удивительное — живого. Тот тоже не оставил его без внимания. — Ларри?! — полностью осознав, что перед ним находятся его друзья, да ещё и живые — рыжий не смог сдержаться и не попытаться встать, но за этим последовал больной удар лопатками, и эта чёрная накидка никак не смягчила удар. Спустя несколько вдохов, и с помощью холодной руки Джонсона, которая была протянута ему в последствии с шоковым падением — Тодд всё же смог приподняться, схватившись за руку шатена ещё сильнее прежнего, и в его глазах мелькнуло удивление. Кожа была слишком холодной и безупречно гладкой, но при этом шершавой, словно после ожога. Он вдруг понял, что не может нащупать на запястье Джонсона пульс. Но хватка Тодда оказалась достаточно сильной и тяжёлой, из-за чего Ларри пришлось напрячься и быстро потянуть рыжего, чтобы не уронить себя и своего дорогого друга. — Это ты! Это же ты… это же не сон? Мы же… ты же… мы, — Моррисон никак не мог собраться с мыслями, вопросы путались в голове одним за другим, и шоковое состояние так никуда и не пропало. Было бы странно, если бы они удивлялись таким вещам, как воскрешение умерших людей, а не просто призракам, и тому, что всё… почти в порядке? Не считая того ужаса, который творился в его голове, и та сила, которая мерзкими ласками перебиралась по душе рыжего. Пока Ларри улыбался своей улыбкой, которую он с трудом смог выдавить, он продолжал касаться руки Эшли, которая медленно, но верно начинала успокаиваться настолько, насколько это возможно в этой ситуации. — Я тоже скучал, чувак, — он обнял бывшего ботаника той рукой, за которую держался мужчина, и с тяжестью выдохнул грязный и пыльный воздух. Но это никак не могло испортить момент воссоединения с родными душами, которые прямо сейчас были на его руках. Ларри не ждал взаимных прикосновений, так как догадывался о том, как сложно сейчас функционировать, но он почувствовал, как колючий подбородок сильнее прижался к мускулистому плечу Джонсона. — А где… Нил? — произнёс Моррисон, через несколько секунд отпрянув от шатена, пошатнувшись даже сидя. Увидев сморщенное лицо Ларри на этот вопрос, и то, как Эшли отвела свой тяжелый взгляд от рыжего, он понял — что-то случилось, и… даже догадывался, что именно. — Нил… ты… то ес… — Всё… плохо. Ты всё сам видел, — через горькую силу произнес Джонсон, опуская взгляд и откашливаясь, не желая узнать следующую реакцию Тодда. Нил тоже был им близок, как и сероволосая, но сейчас уже нельзя ничего изменить. Теории и идеи поступали всё реже и реже, словно сознание у всех начало утомляться, или даже успокаиваться. Но необъясним оставался один факт — каким образом Ларри живой? И что теперь с другими? А что с Салли…? Было видно краснеющее лицо Тодда и его слёзы, которые потекли чуть ли не ручьями, самые настоящие, слёзы боли. Если бы в этом храме, точнее, его руинах, находился демон страданий — он бы насытился до полностью набитого своего бездонного желудка. Моррисон не мог понять, за что это ему, почему он, почему они… Схватившись за кудрявые волосы, он начал с медленной скоростью тянуть и сжимать, тем самым вырывая их, нервно бубня себе под нос «не может быть», стараясь не захлебнуться в слезах и соплях. — Хей, чувак, тише! — Джонсон схватил рыжего за руки и как можно сильнее сжал их, чтобы тот не продолжи вредить себе, или кому ещё. Не было понятно, что мог сделать с собой Моррисон, особенно в таком припадке. В этом не было его вины, однако последствия могли быть настолько печальными, что даже не хочется представлять это. Мужчина всегда казался хладнокровным и рациональным, но последние события за последние годы настолько сломали его личность и силу, что о спокойствии и речи не было. Тодд брыкался и мычал что-то несвязное, пока Ларри не прижал к своему плечу плачущую голову мужчины, который лишь сильнее начал рыдать в грязную и старую ткань, иногда сжимая её зубами. Эшли не могла наблюдать за этим, так как это продолжилось бы более сильным ударом по её нервной системе, и она понимала, что действия Ларри никому не должны навредить, и решила отойти от мужчин, чтобы собраться с мыслями и силами. Так как Джонсон отпустил её в момент начала истерики Тодда, девушка медленно встала, и, сильно шатаясь и хромая, подошла ближе к бездне. Но бездне ли? Отвернувшись и разглядывая ту бездонную яму, в которую страшной жертвой упал Трэвис с отцом, над которой находились её друзья, она тяжко вздохнула, но… после этого услышала глухие стоны, которые сначала посчитала за плач Тодда. — Ларри… Ларри! Скорее иди сюда! — девушка резко повернулась в сторону мужчин и указала здоровой рукой в стороны бездны, ожидая дальнейших действий от Джонсона. Почти полностью ослепший глаз заслезился ещё сильнее, чем было до этого, из-за чего Эшли сморщилась одной половиной лица, прежде чем протереть глаз и ещё раз устремить свой взгляд в бездну. — Тут… тут люди! — Ты про трупы? — с непониманием и горечью спросил Джонсон, не отпуская из объятий хнычущего Моррисона, который не обращал внимания ни на что. Однако, обратив свой взор на действительно обеспокоенное лицо девушки, мужчина напрягся, и, убедившись, что Тодд физически способен остаться один без последствий — помешкал, но всё же встал с колен и подошёл ближе к девушке, сильно пошатываясь и немного спотыкаясь, разглядывая уже не самое бездонное место, как им казалось ранее. — Я серьёзно! Я слышала стоны! — чуть ли не раздраженно рявкнула Эшли, жестикулируя свободной рукой, из-за чего она снова пошатнулась и чуть снова не угодила на дно. Перед глазами, или уже быть точнее, глазом, промелькнула вся её не самая длинная жизнь. Ожидая исхода как в квартире Пакертон, Эшли зажмурилась, но её вовремя подхватил мужчина, оттягивая подальше от границы, тихо матерясь и дергаясь. Сердце жутко ударило в этот момент у двоих, но, самое главное, что всё обошлось, не так ли? Хотелось бы думать о хорошем, но снизу раздалось протяжное, — «Аууу…» — П-п-помоги…те… — шептал неизвестный, измученный борьбой и пытками человек со дна, который до конца не хотел сдаваться. Было непонятно, кто или что это, ведь все находившиеся в центральном зале были мертвы, кроме тех, кто сейчас слушает неизвестного страдающего человека. — Мне очень б…ол…но… — стоны были настолько жуткими и мучительными, что создавалось впечатление о том, что неизвестный собеседник отключится. — Эй, кто вы?! Вы в порядке?! — крикнул Ларри в яму, осознавая, что он задает дико глупые вопросы, но даже в столь ужасной ситуации можно быть в относительно нормальном состоянии, не так ли? Не получив никакого ответа, он перевёл взгляд на Эшли, которая как раз ждала его ответа. Как только девушка посмотрела прям в душу карих глаз Джонсона, тот кратко произнёс: — Ищи палки и верёвки. Надо достать людей, даже если они… уже мертвы, — с переживанием и даже небольшим дрожанием в голосе, которое было достаточно трудно уловить, ещё и рациональной речью, произнёс Ларри, понимая, что каждая секунда может быть на счету. Эшли сразу же замешкалась в поиске нужных вещей, чем и занялся мужчина, перед этим бросив взгляд на Тодда, который смотрел в одну точку. Выдохнув, Джонсон продолжил: — Не похоже это на бездну, если мы его слышим.