Кто ты, Син?

      Стоя на берегу реки с плетёнными из травы коробочками в руках, я напряжённо смотрела вдаль. Ветерок пускал рябь по воде, и лунный свет, проникая сквозь густые кроны деревьев, тоже игрался с рекой, пуская на воду тусклые блики. Я вздохнула, не желая поворачиваться к поляне за спиной, ведь там была куча святлячков, которых мне предстояло поймать для экзамена. А ловцом, как и магом, я была никудышным. Я опять вздохнула, глубже и обречённее. Раньше именно Этан помогал мне ловить светлячков. Мы с ним были слаженной командой: я приманивала их своим слабеньким огнём, а брат тут же хватал. Мне нравились такие моменты, когда с ним можно было просто подурачиться или во что-нибудь сыграть, как в детстве, а теперь Этан… теперь его здесь нет. Я стояла на берегу одна, и изводила себя мыслями о том, что же могло случиться с братом. «Этана схватили за поклонение Тиамат. Возможно, пытают, возможно, его уже давно и в живых нет, а я стою тут, любуюсь бликами луны в реке и думаю, как насобирать светлячков для дурацкого экзамена, вместо того, чтобы…» Послышался шорох сбоку. Я распрямила плечи и вытерла пальцами слёзы с уголков глаз. На губах возникла улыбка и тут же исчезла. Я забыла, что он тоже тут… — Я знаю, что ты шёл за мной. Слышала твои шаги. Выходи, Син. Я повернула голову в сторону шороха. Син как ни в чём не бывало вылез из куста и невозмутимо стряхнул с себя маленькие листики. Это обижало. Интересно, до каких пор он будет так красться за мной и делать вид, что всё это нормально? — Ты мог просто окликнуть меня. — Хотел окликнуть, когда догоню. Ты быстро шла. Ну вот и оно. Глупое оправдание. Хотел бы окликнуть, просто окликнул бы и всё! Глядя на то, каким спокойным он продолжал быть, я чувствовала, что обида внутри только больше разрастается, как сорная трава. Я дождалась, когда Син подойдёт ближе и спросила: — Зачем ты вечно строишь из себя эту таинственность? — То есть? — Ты не встречаешься со мной на кухне, не обедаешь в столовой вместе со мной, не гуляешь днём, не хочешь знакомиться с моими друзьями… Постоянно подкрадываешься сзади! И, честно говоря, мне от этого неуютно. Син всмотрелся в моё лицо неприятно проницательным взглядом, будто хотел вывернуть наизнанку и узнать, что за тревоги там внутри. И у него получилось. Снова. — Если мне будет позволено угадать… Тебе грустно и одиноко, и ты хотела найти меня, чтобы поговорить, но не знала как? Поэтому ты предпочитаешь злиться вместо того, чтобы чувствовать тоску? — Я предпочитаю, чтобы ты не лез мне в душу! Син спокойно кивнул и сделал шаг назад, сухо заметив… — Я не собирался доставлять тебе неудобство. Пожалуй, мне лучше уйти. — Нет! Постой… Но он сделал ещё шаг к кустам. Вот же лахамский сын! Наверняка же знает, что его компания нужна мне сейчас! Я положила коробочки на землю, схватила его за рукав и с силой потянула к себе, но это оказалось проще, чем думала. Син даже не сопротивлялся. — Не уходи, — попросила я сквозь зубы. — Я… правда… немного разозлилась. — Понимаю. Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче? Я посмотрела на берег, усыпанный жёлтыми огоньками, что летали так низко над травой и цветами. Я знала, что не смогу сделать это в одиночку, да и не хотела. А так хоть проблему с экзаменом решу. — Поможешь мне наловить светлячков? Лицо Сина в удивлении вытянулось, и я сама заулыбалась. До этого я не видела с его стороны таких эмоций, и это было мило. — Это для какого-то магического ритуала? Я заулыбалась ещё шире. Нет, правда… видел бы он своё лицо! — Что? Нет, конечно! Это для экзамена… Затем, я рассказала ему, что огненные должны уметь вытягивать из светлячков свет. Рассказала, как мы с Этаном, Шимуном и Су попали под опеку Ниалла… И Син так внимательно слушал, что я уже даже забыла, как злилась на него и его странные повадки несколько минут назад. Не помню, чтобы я вот так кому-то ещё рассказывала о своём прошлом, чтобы кто-то так хотел узнать меня… и от этого даже смутилась. Но Син не заметил, продолжал так ловко ловить светлячков, что скоро обе коробочки были переполнены и ярко светились изнутри, как фонари на празднике света. И я тоже поймала несколько после того, как Син меня научил… Кажется, мы распугали всех остальных светлячков вокруг. — Знаешь, мне всегда было грустно заниматься этим… — сказала я, держа в руках коробочку. — М? — Сначала ты лишаешь их свободы, потом — жизни. И ради чего? Чтобы преподаватели год за годом убеждались, что я не потеряла способность управлять огнём? Какой-то бред, если честно… Син присел со мной рядом, взял вторую коробочку и, глядя прямо мне в глаза, спросил… — Хочешь, отпустим их? — Ты же их полчаса ловил! — А ты спасёшь их. Разве есть что-то важнее жизни? Я пожала плечами. — Не знаю, насколько это можно считать спасением после того, как мы сами их поймали… Я приблизила коробочку к лицу и услышала скрежет. Светлячки отчаянно царапали травинки лапками, пытаясь вырваться из своей тюрьмы. Всё сжималось внутри от сочувствия. Я посмотрела на Сина. — Давай отпустим. Мне жаль, ведь ты их собирал, а я просто сидела, но… Син чуть повернул голову, поймав мой взгляд, и еле заметно улыбнулся. И от этой его улыбки, у меня всё как-то вдруг потеплело внутри, словно там тоже летали светлячки и стремились вырваться на свободу. — Скажи, когда будешь готова, — произнёс Син, почти нежно погладив края своей коробочки. Я собиралась с мыслями недолго, а потом вытянула коробочку к небу и прошептала… — Я готова. Син приподнял крышку одновременно со мной и как будто бы что-то шепнул. А после поляна вспыхнула… Всё замерцало, заискрилось. Я, не отрывая глаз, наблюдала, как светлячки подобно маленьким звёздам кружились в воздухе, завораживали своим танцем… Одни стремились к небесам, другие лениво возвращались на траву, подальше от нас. У меня перехватило дыхание. Это было похоже на настоящее чудо! На эмоциях я даже взяла Сина за руку, и он был не против. — Ты что-то сделал, да? — прошептала я, любуясь мерцающей поляной… и Сином. — Открыл коробочку вместе с тобой. Я рассмеялась, как дитя, и легонько ударила его по плечу. Син упрямо не хотел признавать, что это волшебство — его рук дело. — Я знаю, что ты что-то сделал! — Помог тебе спасти несколько маленьких жизней. Это прекрасно. Улыбаясь, я снова посмотрела на его лицо, каким-то новым взглядом, полным очарования. На его бледноватую от света луны кожу, на пронзительные глубокие глаза… на пухлые, чувственные губы. Я вдруг представила, каково это — целовать Сина. Чувствовать мягкость его губ, обнимать, притягивая ближе и ближе, касаться пальцами его щёк… — Что-то случилось? — спросил Син, вырывая меня из мечтаний. Краснея и отводя от него взгляд, я прохрипела… — Просто задумалась… — Расскажешь мне, о чём? — О том, что… — я сглотнула ком в горле и наконец осмелилась на него посмотреть. Слегка вздрогнула. Лицо Сина было так мучительно близко. — О том, что… хочу поцеловать тебя. Я со страхом ждала, что он сейчас оттолкнёт меня. Снова отдалится, закроется, убежит в ночь, а я так и останусь сидеть на этой поляне среди светлячков, и меня накроет одиночество… Вместо этого Син сам прикоснулся ко мне: сначала пальцами легонько надавил на подбородок, поднимая моё раскрасневшееся лицо. Второй рукой нежно заправил прядку волос за ухо, и по моей шее побежали мурашки. Я закрыла глаза, не выдержав напряжения, и тут же ощутила тёплое дыхание и губы. Син не двигался, замерев. Просто прижался губами к моим. Не сминал, не кусал, не стремился проникнуть языком… Син позволил мне самой решить, каким должен быть наш первый поцелуй, и я сразу поняла, чего хочу. Обвила его шею руками, прижимая. Тронула нижнюю губу кончиком языка, и Син всё понял. С тихим вздохом открыл рот, давая мне углубиться, стать ближе. Он охотно отвечал на все движения. Моя готовность без остатка разделить этот миг помогла Сину стать решительнее. Я почувствовала, как он плавно наклонил меня, и трава смялась сначала под моим, а следом и под его весом тоже. Теперь Син целовал меня уже довольно глубоко, не отстраняясь, не сомневаясь. Я часто задышала ему в губы, а когда он опустился к шее, застонала имя… — С-Си-ин… И это будто бы сработало, как ударная волна, что оттолкнула его от меня. Син остановился, точно проснулся от приятного, но неправильного сна, и отстранился. Сжал губы, прикрыл глаза, чтобы успокоить сбитое дыхание, и покачал головой, явно недовольный, не мной, а собой. Но почему? — Что-то случилось? — спросила я, приподнявшись на локтях. — Так не должно быть, госпожа. — Как это? Ты, что, жалеешь о том, что сейчас… — Никки, — его мягкое обращение вынудило меня замолчать. Он вытащил из кармана какую-то безделушку с вырезанными на ней фигурками. — Вообще-то я искал тебя, чтобы отдать этот оберег. — Оберег? Какой ещё… Нет, стой! Не меняй тему! Ты только что поцеловал меня! Син спокойно кивнул, но во взгляде его была тревога и смятение. — Я знаю. И мне жаль. Я готова была задохнуться от возмущения и непонимания. Вырвала клок травы вместе с землёй и швырнула в Сина. На него попало лишь несколько травинок и комков земли. Отряхнув грудь и плечо, он кивнул. — Ты имеешь право злиться, Никкаль. — Не указывай мне на мои права! — я поднялась с травы и гордо пошла прочь, чувствуя, как злость понемногу сменяется печалью. — Идиот… — Но этот оберег поможет тебе найти Этана. Я повернулась, подошла к Сину и молча, без церемоний, вырвала у него из руки оберег. Син хотел объяснить, что это такое, и где это нашёл. Но я не собиралась беседовать с ним о делах после такого обращения! — Такие делают только в столице… — Сама разберусь! — грубо огрызнулась я и убежала, пока Син не заметил мои слёзы. Только плакать из-за этого кретина ещё не хватало! Он не пошёл за мной следом, хотя я в глубине души надеялась. Но понимала, что если сейчас опять увижу его лицо, захочется проверить остроту своего меча. Поэтому, наверное, даже к лучшему, что он остался на поляне…