Любовь там где влавствует смерть

      Сообщение о квартальной бойне Эффи увидела вместе со зрителями Капитолия и дистриктов. За годы работ с двенадцатым дистриктом она слишком прикипела к его единственному ментору. В начале она считала себя неудачницей, которой достался самый отдалённый и убогий дистрикт, а коллегой по съёмке был беспробудный пьяница. Не было случая, что бы он не приходил на церемонию жатвы пьяным, это было его повседневное состояние, разница была только в количестве выпитого. В начале она боролась с ним, всячески пыталась со стилистами вразумить этого чурбана и превратить во что-то приемлемое для показа публике.       Годы совместной работы шли, ничего не менялось у Хеймитча, он был каждый раз всё так же пьян. Эффи бросила попытки привести его в чувства, ей оставалось только быть рядом и ловить странные, замутнённые алкоголем взгляды, от которых у неё по коже шли мурашки. Каждая его пошлая шутка или попытка ущипнуть за попку, как любила называть свою пятую точку любительница париков, вызывала в ней отклик нежности ей хотелось одновременно приструнить этого шелудивого пса и приласкать. Эффи понимала, что чувствует что-то не правильное и не решалась хоть как-то проявить свои чувства. Она отталкивала, ругалась, кричала, он не раз смеялся над тем, как она топала ножкой на высоком каблуке, а она мечтала не повышать голос на светловолосого мужчина, а плюнуть на приличия и скинув обувь усесться к нему на колени и как в детстве поболтать в крепких объятьях, а может и не только…       Квартальная бойня может забрать те немногие моменты их жизни вместе: церемонию выбора трибутов, поездку на поезде, во время которой Хеймитч напивается элитным алкоголем и лишь иногда выходит к столу чем-то перекусить. Все торжественные приёмы, общение со спонсорами не проходили по большей мере без капитолийской модницы Эффи Бряк и ментора дистрикта двенадцать, кто займёт его место? Ничего не знающий мальчишка? Несчастный влюблённый в Огненную Китнисс, которая на самом деле сделана из льда и не может почувствовать хотя бы частичку того что чувствует Эффи к Хеймитчу. На игре парень, если они всё же отправятся туда вновь вместе, отдаст свою жизнь ради не ценящей его жертвенность Китнисс. Она никогда не сможет найти спонсоров для своих трибутов, конечно если выживет.       Эффи коснулась фотографии, которую в тайне хранила в музыкальной шкатулке, музыка давно закончилась, но закрыть образ любимого капитолийка не решалась. На фото был Хеймитч, пойманный фотографом в момент, когда ещё не успел напиться. Тёмно-синий пиджак, белая рубашка и тень улыбки на губах. Он говорил с кем-то из менторов, Эффи уже не помнила с кем, часть фото, где был тот с кем говорил мужчина, она давно обрезала за ненадобностью. Её взгляд приковывали серые хитрые глаза, острые, язвительные речи, всё то чего не увидишь в Капитолии за его мишурой и фальшью. Эффи напоследок взглянула на образ мужчины, которому не могла признаться в своих чувствах, но могла продлить отведённое им и без того не долгое время вместе. Пусть они так и останутся коллегами, пусть будут видеть друг друга только во время Голодных игр, но это время она не отдаст!        Женщина закрывает шкатулку с образом возлюбленного и идёт готовится к, как ей хотелось бы, не последнему туру в их жизни. Она привязалась не только к Хеймитчу, но и к несчастным влюблённым. Она завидовала Питу, он смог найти силы признаться Китнисс в своих чувствах и получил чёткий ответ на свои чувства. Китнисс не любила этого парнишку, но он нашёл облегчение, он больше не умирал от неизвестности и не мучился вопросами без ответов. Эвердин не любила его и Пит смог это принять с достоинством. Эффи поправила свои золотые волосы, смахнула непрошенные слезинки. Она не была сильной как Пит, она не пережила бы если бы Хеймитч отверг её чувства, растоптал, поступил бы так же как Китнисс, с которой они были так похожи. Она бы этого не пережила и убилась так же как в старых книжках поступали обезумевшие от любви люди.       Прикрыв шкатулку, женщина печально вздохнула, приняв сложное решение. Она не один год сопровождала трибутов в Капитолий и знала что будет во время церемонии: два шара, три имени. Три человека изменивших её судьбу, показавших, что на самом деле Игры это не весёлое шоу, а кровавая бойня, забирающая чьих-то любимых. Она больше не желала плакать и припудрив носик, запретила себе думать о принятом решении, она убедила себя, что так и надо, что это её шанс признаться, а если не будет Эбернети, то и шанса сказать правду не представится. Хеймитч должен выжить…

***

       День жатвы проходил в гробовой тишине. Миротворцев было в несколько раз больше обычного, согласно особому распоряжению, они имели право пристрелить любого при малейшей попытке мятежа. Семьдесят пятые голодные игры проходили в слишком не спокойное время, когда из малейшей искры может разгореться пламя.       Эффи подходит шарам с именами трибутов, в этот год они были непривычно пустыми. Она знала, что сейчас наступит тот самый рубикон, стоит ей назвать имя из стеклянного шара и пути назад не будет. Эффи попыталась нормально улыбнуться, сдержать эмоции, но выглядело это фальшиво. Она старалась выглядеть так же, как и всегда — торжественно и радостно, демонстрируя всем фальшивую улыбку и то как она верит в правильность и необходимость Голодных игр. Она не один год радостно называла имена детей идущих на смерть и только теперь начала осознавать весь ужас предстоящей жатвы. Эффи не смогла начать привычную речь не запнувшись, её горло сдавили непрошенные слёзы и горечь. Она быстро прокашлялась и попыталась говорить нормально. Давно заученные слова чётко отскочили от зубов, так что бы никто не заподозрил, что она на самом деле чувствует. По традиции первыми выбирали девушек. Она запустила руку в прозрачный шар и подцепила единственную бумажку с именем Китнисс. Следом наступила очередь мужчин. Рука сопровождающей двенадцатый дистрикт дрогнула, она не могла решить какую из двух записок с именем взять. Взяв одну, Бряк неуверенно начала её разворачивать. Текст содержал имя Пита Мелларка. Перед глазами женщины промелькнули образы Китнисс и Пита, то как они вопреки всему, стояли друг за друга горой. Эффи вдруг поняла, что они задумали… Не один, так второй вызовется добровольцем и тогда ничего нельзя будет изменить. Назови она имя Пита и на игры вызовется Хеймитч. Она не могла допустить, что бы игры окончательно забрали мужчину, которого она любит. Они сломали его, изничтожили, лишили любимых и возможности завести собственную семью, оставив только пустоту, которую невозможно было заполнить, только притупить боль, утону в алкогольном мареве. Игры — одна из причин, почему они одновременно так близко и так далеко.       — Хеймитч Эбернетит — называет имя второго трибута женщина в платье из бабочек.       — Я доброволец — тут же вызывается Пит. Он выглядит уверенно и жёстко, в то время как Хеймитч явно расстроен и разочарован. Он хотел спасти мальчишку, вызваться самостоятельно, но по правде, он в качестве ментора куда важнее, чем шутом для публики.       Эффи скованно улыбается ему, он ободряюще пожимает ей руку. Семьдесят пятые игры открыты и они всё ещё рядом, Эффи трепещет, у неё ещё есть шанс признаться в своих чувствах и скоро она это сделает.       Наверное…