Любовь там где влавствует смерть

      Оборачиваясь назад, супруги видели, какой долгий путь прошли они прошли от незнакомцев до полноценной семьи.       Появившись на порогу её дома со свеже выкопанным цветком, Пит не был уверен, что Эвердин примет его и позволит остаться рядом, но прошли годы, у них двое прекрасных детей, а душевные раны затянулись при поддержке друг друга, только иногда мелькали прежний страх и боль в непрошенных снах, но тепло друг друга исцеляло и дарило покой.

***

      Китнисс, присев на порог, смотрела как Пит рубил дрова на заднем дворе, . Топор легко входил в сухое дерево и оно отскакивало в разные стороны. Китнисс знала, что он злится, но теперь не на неё, а на себя. Подул холодный ветер и она сильнее запуталась в шерстяной кордеган, Пит же не чувствовал холода, он был разгорячён, Китнисс видела маленькие бусинки пота у него на коже. Чёрная майка и такого же цвета штаны, только подчёркивали его развитую мускулатуру. Она сжала ноги, почувствовав возбуждение, вопреки болезненным ощущениям из-за вчерашней ночи. Мышцы ныли, а если чуть задеть синяки, то девушка болезненно морщилась. Боль от сильных рук стала ценой мучительного плена в стенах капитолия. Она умоляла, что бы спасли его, а не её, но революции нужна была Сойка Пересмешница и они получили свой символ, бросив Пита на милость президента.       Страдания, которые он перенёс давали о себе знать приступами агрессии к Китнисс. В тринадцатом его подлечили, но в глубине он оставался машиной для её убийства.       Моменты приступов не были похожи на тот день, когда он чуть не убил Эвердин, он знал, что она не переродок и вся его боль — иллюзия Капитолия. Только теперь установки приспешников Сноу смешиваются с настоящим Питом и он теряет контроль. Любовь и ненависть к Китнисс, в моменты сильных приступок, когда у Мелларка не получалось успокоиться превращались в гримучию смесь чувств. В противовес обычному спокойному состоянию, парень становился требовательным, жадным и желающим только одного — видеть Китнисс рядом с собой. Любовь не даёт ему потерять остатки себя и оборвать жизнь Сойки, но ненависть толкает на безумства и насилие. Смесь столь противоположных чувств превращает Пита в одержимого идеей подчинить свои эмоции и выходит не всегда без последствий…       Эвердин подходит к шумно дышащему блондину.       — Сегодня пасмурно, иди в дом — не глядя в её сторону бросил Пит, поставив очередное полено на отведённый специально для колки пень.       — Без тебя не пойду. Нам хватит дров — она прижалась к нему со спины, вдыхая аромат свежего хлеба, который не мог перебить запах пота от сильной нагрузки. Мужской аромат силы и воли придавал пекарю притягательности.       — Китнисс…       — Ещё одно извини и огрею паленом — в своей грубой манере, пресекла его Китнисс.       — Твоя кожа вся в синяках…       — Не сахарная, не растаю. Тебе доставалось сильнее. — он вогнал топор глубоко в пень.       — Это не повод позволять мне так поступать. Что если я однажды не рассчитаю силу… — он развернулся и с волнением смотрел на Китнисс.       — Это не произойдёт, я тебе доверяю.       — А я себе нет — в голубых глазах отразилось боль и отвращение к себе и своим поступкам.       — Тогда доверься мне и тому, что я верю в тебя — Мелларк прижал к себе девушку, её уверенность не давала ему опустить руки.       — На этот раз много?       — Не на столько, что бы мы не могли повторить… — она извернулась и поцеловала его в угол рта, игриво улыбаясь.       — Неугомонная — прошептал Мелларк, немного удивленно и больше уже он не произнес ни слова. Тонкие руки обвили его и девушка прижалась ещё ближе. Пит накрыл её губы мягким и уже не требовательным поцелуем, а осторожным, не верящим, что на него не держат зла и прощают. Трудно было сказать, о чём она думала, когда вновь и вновь начинала льнуть к Мелларку, не смотря на следы, которые он оставлял на её теле во время своих приступов, и не понимая этого Пит всячески пытался угодить ей, быть нежным и заботливым, хоть об этом его не просили.       Приятный трепет начал расползаться по её телу, когда мужчина перенёс свои ладони ей на лицо, как будто удерживая её там, где он хотел. Одна из его рук проследовала вверх и скользнула в волосы, чуть сжимая их. Пит не был резким или грубым, как в недавнем прошлом. Его уверенные касания приносили только тепло и удовольствие. Китнисс плавилась в его объятьях, прижимаясь всем телом. Она не признавалась, но контраст нежного и жёсткого Пита её страшно возбуждал. Она получала все грани удовольствия от своего мужчины и пыталась сделать его счастливым, поддерживая во всём и не обвиняя ни в чём.

***

Днём ранее       Началось всё с нахлынувших воспоминаний о пытках, Мелларк бледнеет, кончики его пальцев начинает бить мелкая дрожь. Китнисс рассказывали, какому ужасу он подвергся в лапах Капитолия, но две большие разницы: услышать и пережить на собственной шкуре. В такие моменты она теряла прежнего Пита.       Молодой мужчина был сильнее и крупнее, его переполняли эмоции, смешивались, бурлили, захватывали мозг, подчиняли низменным желаниям. В два шага Китнисс была пригвождена к стене в коридоре, где они пересеклись. Любовь и ненависть смешались и обрушили на Эвердин необузданную страсть. Руки безконтрольно блуждали по её телу, причиняя лёгкий дискомфорт. Требовательный и властный поцелуй подчинял. Цепная хватка на затылке не давала отстранится, даже что бы восстановить дыхание.       Пит ведомый эмоциями не рассчитывал силу, но не мог заставить себя остановиться и отпустить не пытающуюся оказать сопротивление девушку. Сильные руки оставляли синяки на бёдрах и не только, но обоим было всё равно, они делили на двоих всепоглощающую одержимость друг другом. Китнисс прикусывает губу и Пит наконец отступает, но не что бы выпустить свою добычу, а наоборот — подчинить и обуздать. Он без труда забрасывает девушку на плечо и идёт с ней к кровати. Резкий кувырок на мягкий матрас дезориентирует и Китнисс вновь оказывается в лапах безумца.       Он хрипло смеется, когда она пыталась забрать инициативу в свои руки, и лишь сильнее вжимает ее в постель, с каждым движением подводя ее к закономерному итогу, но на своих условиях, так, как сам привык, как сам хотел. После, все случится медленно и нежно, но сейчас… сейчас в его глазах горит желание насытиться чужим телом. Он чувствует, как она трепещет, как выгибается, видит, как достигает кульминации и расслабляется, позволяя не сдерживать себя более. На утро ему будет стыдно за свою несдержанность, но довольная Китнисс быстро прогонит его печали, которая кажется в доле с его внутренними демонами…