Love... what is it good for?

Лёгкий треск брёвен приятно доносился со стороны большого кирпичного камина. Сильная вьюга громко завывала снаружи, вырисовывая морозные узоры на тонком стекле. Крупные хлопья беленького снега аккуратно ложились на огромные сугробы. — Ну как ты? — осторожно присаживаясь на край небольшого дивана, чуть взволновано протянул Болат, — согрелась? Йылдыз сильнее пряча лицо в ткани махрового пледа, устало вздохнула, отводя свои карие, как еловая кора, глаза в окно. Снег, кажется, стал мести лишь сильнее, перекрывая своими белыми красками грозно чёрное небо. Девушка грустно глянула на завывающую вьюгу, думая о том, чтобы было, если бы мужчина не нашёл её в этом страшном лесу. Она бы ведь там напрочь замёрзла… — Нога стала меньше болеть, — переведя свой задумчивый взгляд в сторону шатена, через небольшую паузу негромко пробормотала кареглазая, — но всё ещё очень холодно. Она не знала есть ли вообще какой-то смысл ему это говорит, он ведь так часто и так много раз давал ей понять, что совсем ничего не чувствует к ней, не помнит, значит, размышляла Йылдыз, ему на самом деле глубоко плевать на неё. Его новая возлюбленная вновь Селин. Наверное, молодой человек даже укрыл Эду этим несчастным пледом просто ради приличия, а не потому, что его действительно волновало её состояния. Женщине даже думалось о том, что и вопросы о её самочувствии были заданы по той же причине. Болат любил создавать образ идеального. Болат никогда не был идеальным. А она? Она тоже никогда такой не была. — Значит чай тебе совсем не помогает, — с серьёзным видом потирая переносицу, негромко заключил Серкан. Кареглазая лишь уныло кивнула, она ведь действительно выпила уже целых две кружки горячего чая, а результата, по её ощущениям, совсем не было. Лёгкая дрожь как бегала по её бледной коже, так и продолжала это делать, оставляя после себя след в виде множества мелких мурашек. — Есть у меня второй вариант, который поможет тебя согреть, — опуская руки на молнию своего пуховика, мягко проговорил молодой человек, потянув чёрный замок вниз, — сними свою куртку, пожалуйста. Совсем не желая с ним спорить в таком усталом и обессиленном состоянии, Йылдыз выполнила его просьбу, в итоге лишь сильнее морщась от холода. Раньше толстая куртка хоть немного согревала её дрожащее тело, которое теперь ещё заметнее тряслось. Алые, золотистые, тёмно-жёлтые языки пламени внушали ей такую надежду на тепло, но, видимо напрасно. Огонь, медленно превращающий еловые полена в чёрную труху, был так далёк от неё, что ничего кроме еле ощутимого аромата древесины она не чувствовала. — Положи свои руки на мои плечи, — поворачиваясь чётко на неё, парень осторожно положил свои горячие, по её личному мнению, ладони на женские запястья, — ага, вот так. Болат сначала аккуратно провёл вверх по всей длине её рук, касаясь тонкой водолазки Эды, затем осторожно спустил кисти вниз, после вновь вверх, но уже чуть быстрее. Где-то он читал о том, что если человеку холодно, то растирание хорошо помогает. Мужчина то делал свои движения резче, то на мгновения замирал, накрывая своими ладонями ледяные кисти женщины, потирая обнажённую кожу тех своими чуть шершавыми пальцами, ласково обводил большим пальцем чёрную звёздочку, ненароком думая о том, что если бы он был её тату-мастером, то непременно бы сделал звезду разных цветов, ведь сама Йылдыз была настоящей радугой. Красный — она аккуратно поправляет опустившуюся лямку своего слишком откровенного для офиса топа, задумчиво прикусывая губу и внимательным взглядом сверля документы на своём ноутбуке, совсем не зная о том, как пристально следит за её движениями сидящий напротив неё человек. Оранжевый — она игриво морщит свой чудный носик, хохотливо передразнивая мужчину, неосознанно складывая на его плечо свою нежную ладошку, по привычке. Жёлтый — она искренне смеётся, не боясь выглядеть слишком эмоционально, прижимает руки к груди, чуть запрокидывает голову. Зелёный — она трепетно берёт своими длинными пальчиками стебель прекрасного цветка, мягко улыбаясь, с явным предвкушением бросая взгляд на незаконченный букет. Голубой — она расслабленно сидит на веранде их офиса во время своего обеденного перерыва, с детским восхищением в глазах глядит на безоблачное небо. Синий — она печально опускает голову на его плечо, с замиранием в сердце выжидая его слов, совсем ещё не зная того, что любимый её целиком и полностью забыл. Фиолетовый — она в порыве эмоций бросает на парня свою одежду. Сумасшедшая, но совсем не отталкивает, наоборот, ему от того лишь сильнее хочется прижать женское тельце к себе поближе. Серкан лишь недавно признался себе в том, что действительно полюбил эту девочку-радугу, со всеми её странностями и капризами, со всеми её обвинениями и оскорблениями. Серкан Болат полюбил так искренне, так сильно ту, что скоро должна выйти замуж за другого… и этот факт так болезненно царапал его сердце, изо дня в день нанося всё больше и больше вреда. Мужчина с ужасной болью в груди глядел на то, как его кареглазая принцесса, которая должна была стать его женой, теперь называла любимым другого. И всё из-за дурацкой Италии. Проклятые заказчики. — Иди ко мне, — ласково прижимая к себе ещё немного дрожащее тело, негромко шепчет Болат, — я скажу тебе кое-что по секрету. Девушка с усталой улыбкой опускает голову на мужскую грудь, делая глубокий вдох. Она впервые за два месяца лежит под одним одеялом с шатеном в его крепких объятиях, чувствует такой привычный запах его парфюма… она впервые так счастлива, так, что даже ноющая от боли стопа кажется незначительной мелочью. Если бы Серкан так ласково гладил её по спине каждый день, то женщина, кажется, даже готова была сломать себе ногу, лишь бы ощущать тепло мужских рук на своём теле. Она слишком сильно скучала по его заботе, по невинным объятиям, по нежным поцелуям. Она скучала по нему. Скучала по его хрипловатому: «Я так люблю тебя, милая.». Женщине так хотелось верить в то, что весь спектакль с фальшивой свадьбой сработает, что любовь всей её жизни вспомнит их прекрасные чувства. Женщине так хотелось верить в то, что однажды Серкан ласково поцелует её в лоб и вновь скажет: «Я так люблю тебя, милая.». — Что, — аккуратно приподнимая подбородок с его груди, дабы заглянуть молодому человеку в глаза, тихонько спрашивает Эда. Болат задумчиво глядит на неё, осторожно проводит широкой ладонью по её макушке, приглаживая шелковистые локоны. Думает, а стоит ли вообще говорить ей правду. Она ведь так часто давала ему понять то, что любит другого, что забыла его, отказалась от их, по словам всех друзей, невероятной любви. Лишь её взгляд с вечной надеждой на то, что он всё вспомнил, давал Болату смелости признаться в том, что он давно должен был ей сказать. Лишь её шоколадные глазки внушали ему то, что ещё не поздно всё исправить. — Я люблю тебя… — почти беззвучно произнёс мужчина, так тихо, что Йылдыз могла бы подумать, что ей просто почудилось, однако дальнейшее стало причиной, по которой женщина с первого раза поверила своим ушам, — стоило Мелек сообщить нам о твоей пропаже, в моей голове сразу же пронеслась такая яркая мысль: «ты не успел сказать ей правду…», понимаю, тебе, наверное, уже всё равно на мои чувства, но, Эда, когда я понял, что мог тебя навсегда потерять, то молчать уже не получается. — Но Селин… и ты? — неуверенно пробормотала кареглазая, понимая, что бывшая молодого человека теперь волнует её больше всего. — Если ты дашь мне шанс, то я с ней расстанусь, — осторожно поглаживая девчачью голову, уверенно говорит парень, — Эда, я не хочу тебя вновь отпускать, не хочу волноваться за тебя. Хочу, чтобы ты всегда была рядом. Кареглазая робко прикасается своими чуть бледными губами к его, оставляя такой невинный и нежный поцелуй. Поцелуй, с которого вновь началась их история, такая же страстная и нежная, как раньше, как та, которую Серкан поневоле забыл навсегда…