tiramisu
Они не переставали общаться — это было не к чему, потому что общение итак минимизировалось. Его тренировки — её тренировки, его выпускной год обучения — её выпускной год, его обилие психологических проблем — её проблемы.
Можно было бы продолжить этот список до бесконечности, знак которой всем так напоминает восьмёрку, но разве для этого мы здесь собрались?
Сердце Сакуры колотиться пуще прежнего, ведь то знает, с кем далее они встретятся. Хамадо не была уверена есть ли у неё желание увидеть своего друга спустя полгода общения лишь по перепискам (пары часов на поездки в другой город у них не было — абсолютно всё свободное время занимал волейбол). Даже общение в Интернете не было слишком частым, но ребята знали, что они всегда есть друг у друга.
Плохо?
Я рядом.
Не вышел пас?
Я рядом.
Заболела?
Я рядом.
Снова не можешь уснуть, думая о собственных неудачах?
Я рядом.
Снова бессонница,
потому что думаешь обо мне?
Я рядом.
Сакура и Тоору были рядом несмотря на расстояния в километрах и в её душе. Они — только друзья. Так всегда говорил Ойкава, которому девушка безоговорочно доверяла, поэтому не допускала и единой мысли о том, что у них может что-то получиться. Даже если менеджер что-то чувствовала. Это не важно.
В тот день команда Хамадо (её любимые совы Академии Фукуродани) ждала на тренировочный матч Аобаджосай, что приедут в Токио для игры. Темноволосая мягко дрожала где-то внутри самой себя. Чего она боялась? Ещё больше влюбиться в этого несносного парня? Да-а, куда уж больше? Боялась, что он просто пройдёт мимо?
Её Ойкава так не сделает. Терзания девушки заметил Акааши, молча положивший на хрупкое плечо ладонь. Выпрямившись, возвращая прежнюю идеальную осанку, Сакура сделала пару глубоких вдохов и выдохов и благодарно посмотрела на Кейджи, приподнявшего уголки губ в подобии улыбки. Их энергичный капитан носился по крыльцу школы, где троица ожидала приезда команды соперников. Бокуто ни на секунду не останавливался, не замечая переглядок вице-капитана и менеджера. В их глазах было умиление, начинавшее граничить с раздражением,
потому что, ну, Котаро, угомонись уже наконец, но осаживать аса никто не собирался.
Через пару минут из-за угла показался автобус с фирменной росписью школы на боковине. Он подъехал прямо к людям, ожидавшим их. Из машины вышла толпа шумных спортсменов, которых осадил Иваизуми, потому что капитана поблизости не виднелось. Каждый из них достал свой багаж и подошёл к тройке из их врагов на ближайшие несколько часов. Хаджиме стоял по середине и ближе всего, смотря свысока (и только для Хамадо буквально), но, обратив на неё внимание, расплылся в мягкой улыбке.
— Хама-сан, — протянул парень, раскрывая руки для объятий, в которые темноволосая приземлилась, спускаясь со ступенек. Она уткнулась ему в шею носом, обхватывая её двумя руками. — Давно не виделись. — аккуратно отстраняясь от менеджера, произнёс доигровщик.
— Хаджи. — смотря в его зелёные глаза, Сакура не смущалась ни крайне малого расстояния между ними, ни долгого зрительного контакта. Люди вокруг них, казалось, вовсе замерли от увиденного, ведь лишь некоторые третьегодки смутно помнили стоящую перед ними. Она улыбается и называет его по имени? Он улыбается и обнимает её? Но, окончательно отойдя друг от друга, они поклонились, как это было принято, и пожали друг другу руки. — Добро пожаловать в Академию Фукуродани, я старший менеджер Сакура Хамадо.
— Спасибо за приглашение, я вице-капитан Хаджиме Иваизуми.
— Давайте я проведу вас в раздевалку.
Через двадцать минут девушка, идущая впереди вместе с асом соперников, лицо которого приняло редкое безмятежное выражение, заходила в зал с его командой. Половину этого времени она спорила с ним насчёт того, что третьегодка должен тейпировать себе пальцы, которые выбил накануне.
— Ива-чан, идиот, да, ты сейчас на скамейке запасных сидеть будешь! — воскликнула Хамадо. — Что ты себе позволяешь, чучело маленькое, а? — он молча положил ей на голову руку, растрепав волосы. Родившись на десять дней раньше Хаджиме и на двадцать Ойкавы, девушка негласно становилась самой старшей, полностью оправдывая это звание опекой о спортсменах, которые зачастую выбирали вместо здоровья очередной матч.
— Тебе Дуракаву позвать, чтоб на него покричала? У него там колено выбито. — привычно менял тему с заботы о себе на других, раздражая Сакуру ещё больше.
— Вы совсем с ума посходили? Он тоже играть собрался?
Даже не ожидая ответа от сопровождающего, темноволосая его знала. Тоору ни за что не остановиться. Ей оставалось надеяться лишь на то, что капитан хотя бы зафиксировал ногу. Виновника штурма в своей голове Хамадо заметила не сразу — тот был в окружении тренеров и менеджеров. Он же увидел её сразу, как она вошла, ведь собственная команда создавала достаточно шума и с Иваизуми, оставшимся главным.
Ойкава как можно быстрее разобрался с проблемами, возникшими прямо перед приездом, и побежал на девушку, которая не ожидала такого проявления эмоций. Парень подхватил кареглазую за талию и приподнял над полом. Она вскрикнула от неожиданности, слегка ударила связующего по плечу и обхватила за шею, боясь упасть. Поставив третьегодку на пол, Тоору молча прижал её к себе. Его рука легла на волосы подруги (?), поглаживая шелковистые пряди. Хамадо же вдыхала запах кофе и корицы, которым пах капитан. Это парфюм, что был подарен ею на прошлый день рождения. Волейболист был как тирамису, пахнущее точно также. Он горький от какао, посыпанного сверху, но только поначалу! Потом добираешься до крема маскарпоне, такого же сладкого и мягкого, как истинный характер Ойкавы. С этого момента тирамису станет её любимым десертом.
— Я скучал. — уткнувшись носом в макушку Сакуры, произнёс он. — До жути.
Где-то за их спинами стояли довольный Хаджиме (этот чёрт пытается свести парочку уже долгие три года), спокойный Акааши, которой был просто рад, что девушка счастлива в этот момент, возле них был
неспокойный Бокуто, каждую секунду переспрашивающий есть ли что-то между парочкой. Позади на скамейках расположились Ирихата и Мизогучи, наблюдающие за подобным уже третий год. Казалось, ничего нового не происходит, только вот Тоору начинал принимать свои чувства к лучшей подруге, а та только и делала, что скрывала их.
Они не переставали общаться, потому что не могли друг без друга, но минимизировали общение, когда поняли, что влюбляются. Оба, чтобы не делать себе больно и не разрушить дружбу чувствами, что пришли из неоткуда .
