о любви и сладостях

creme brulee

Кто-то ещё строит планы на лето? Акааши не уверен, что такие люди остались, потому что летние планы всегда не реализовываются. До этого просто не доходят руки. Но сейчас, лёжа в собственной постели, он думает только о двух вещах, которые следует сделать этим летом. Первое, надо бросить курить. И это обосновано, он спортсмен, волейболист-связующий, на которого рассчитывает команда, который является их мозгом и главным стратегом. Курение вообще вредит здоровью. Этого он, к счастью, никогда не отрицал. Курение всё же оставалось вредной привычкой, никотин вызывал раздражающее привыкание, а никотиносодержащие электронные сигареты не давали нужного эффекта. Вторым пунктом было расстаться с гребанной Эйко Окадо. Она отвлекала, надоедала и прилипла к нему, как банный лист. А то, что он сам предложил начать отношения не волнует абсолютно, да? При виде Эйко сердце стучало быстрее, дыхание замирало на пару мгновений и теперь перед разговором с однокурсницей его преследовал тремор рук, но отчего-то Кейджи был уверен, что ему просто надо обратиться к врачу (да, спортсмену, ежемесячно проходящему медицинский осмотр). Окадо приносила ему бенто на тренировки, подкладывая в спортивную сумку, чтобы никто не заметил, помогала менеджерам раздавать воду и полотенца, носилась с некоторыми бумагами и уборкой зала, следила за здоровьем парня и его настроением. Делала всё, что должна делать идеальная девушка, но до жути раздражала Акааши этим же. Его изначально также раздражал Бокуто-сан, но сейчас тот является предметом его восхищения (правда вот, никогда он в этом всерьёз не признается). Страх, что Эйко станет такой же важной, такой же необходимой, как воздух, казалось, перекрывал другие чувства. А ещё они, блядство, скрывали эти отношения. Причём это даже не обсуждалось особо, будто было понятным и настолько очевидным фактом, что скулы сводило у, своего рода, "душнил", каковым являлся вице-капитан. Кейджи раньше и представить не мог, что смотреть на кого-то и не иметь возможности притянуть к себе, поцеловать, просто обнять, так тяжело. Сердце трешало по швам, когда она приветственно обнимала Котаро, которого ничто и никогда не останавливало в действиях, или Коноху, который без раздражения сам подходит и раскрывает руки для их маленькой помощницы. Но эта помощница только его. Каждая клеточка её тела и души без возврата отдана девушкой в руки Акааши. Безвозвратно, помнишь? А у связующего (прежде холодный) разум не функционировал, как только она переступала порог спортивного зала. Это до чертиков злило уже после, ночью. Тогда он оставался наедине с собой, со своим холодным и спокойным взглядом на всё, со своими мыслями, что не крутились лишь вокруг одной особы. И ведь не сказать, что Окадо не стоит приходить — в ответ ты, конечно, не получишь обиды, но объяснять придётся — вот только заниматься этим Кейджи не хочет. «Объясниться» равнялось «показать свою слабость перед ней». А быть слабым он ненавидел. Только он не видел, что девушка успела его изучить за эти два года общения и семь месяцев отношений. Изучить так, что все изменения голоса, мимики и в питании показывали проблемы и настроение. По наступлению июля Акааши не представлялось возможности поговорить (или он просто был крайне влюблён). А потом начался летний лагерь, в который тренер, мать его, решил взять с собой Эйко за то, что та помогала команде в течении года. Парень хотел убиться головой о стену или получить волейбольным мячом по ней же, потому что это мужской волейбольный летний лагерь. Мужской. В первый же день к нему и Бокуто подошёл Куроо, спрашивая о миловидной синевласой девушке из их школы. Кейджи, как и всегда впрочем, промолчал, пока капитан всеми известными и неизвестными ему эпитетами, если тот вообще знает такое слово, описывал помощницу. Вице-капитан, всё ещё молча, сжимал руки в кулаки, пряча ладони в кармане толстовке. В эту секунду поблизости оказалась ранее обсуждаемая, которая молча протиснула свою ладонь меж его в кармане и переплела их пальцы, поглаживая костяшки руки парня. — Зайди ко мне в комнату через пятнадцать минут. — прошептав это на ухо, она улыбнулась капитанам, тихо попрощалась с ними же и направилась в сторону спален. Когда Акааши к ней пришёл, то Окадо не стала просить рассказать о чём-либо — молча перебирала волосы на его голове, что он уложил к ней на колени. Связующий сам объяснился, спустя час, конечно, но сам пришёл к этому. Эйко вообще ни о чём не просила парня, видя, как он иногда переступает себя в количестве прикосновений - сразу отстранялась, как не хочет говорить - молчала с ним или говорила за двоих сразу, как уставал, но пытался уделить ей время, отпрашивала у матери и укладывала спать в собственной спальне, как не понимал физику - Кейджи не попросит, она знала это, он боялся своей слабости, - помогала в решении задач. Эйко лишь просила не бросать её одну. Кейджи оставался для неё кремом брюле, с такой же непробиваемой карамелизированной корочкой и ярким сладким вкусом внутри. Эту корочку разбить было слишком сложно. Только губы его были с этим же сладким-карамельным вкусом любимых конфет, что оказывались во рту с завидной частотой. В конце июля вице-капитан и вовсе разочаровался в себе, потому что не мог провести и минуты без гребанной Окадо, которая ему нахрен не сдалась не нужна. Потому что не понимал, почему девушка может любить его, отдавать всю себя безвозмездно. Не прося взамен абсолютно ничего. Только возможность быть поблизости и дарить заботу. Хотелось послать её к черту со всеми этими странностями и прижать к себе до хруста костей, потому что иначе уже не может. В августе парень принял любовь к ней. Но, кажется, не смог бы никогда показать это чувство людям, если бы не ебанный его рот Тетсуро, решивший, что подкатить к синевласой в конце лагеря - это хорошая идея ("вполне неплохая" - мелькнуло мимолётом в голове Кейджи, - "если бы она не была моей."). Куроо, на самом деле, не ожидал какой-либо реакции от окружающих, особенно от излишне тихого Акааши, но, приметив эту мелочь своим кошачьим взглядом, почти сразу отстранился от девушки. Правда вот, связующий не обратил на то должного внимания, мгновенно подходя и притягивая Эйко к себе за талию. Дурманяще близко. Да так, что ни у кого сомнений не осталось. А потом затянул её в кладовку, зацеловывая до опухших губ. Не сказать, что Окадо это не понравилось. Его ревность ей всегда нравилась. И, хотя он мог не замечать, она знала все мелочи, подмечала каждую деталь и вела свой собственный список слабостей волейболиста. Первой неизменно оставалось имя Бокуто Котаро. Но в личном списке Кейджи первой была она. Расстаться с ней тем летом у него не выйдет - любовь поборет всё. Акааши потеряет её летом, только вот другим, через много-много лет, когда болезнь доберётся до сердца, останавливая её и разбивая его.