Трефовый валет

- О! А вот и она. Mon charme clair! - прошептал Шпион, взглянув на выглянувшую из-за облаков луну, улыбнувшись. - Уже которую ночь ты будоражишь мою кровь и не даешь забыться во сне. Неужели не хочешь смилостивиться над твоим скромным поклонником? Светило, словно в зеркале, отразилось в его глазах. Мужчина выдохнул, достал сигарету и, не зажигая ее, начал крутить в пальцах, кроша мелкие частички табака на подоконник. Их сразу сметал на пол сквозняк, словно ворчливая уборщица, негодующая из-за нарушения порядка. Он просто стоял, прислушавшись к звукам, которые принесла с собой ночь, и вспоминал, как сладко было именно в такие волшебные часы сводить с ума легкомысленных парижанок. Обед при свечах, вино, пару сладких и не редко лживых комплиментов - и она чуть ли не сама тащит тебя в номер. Может, кто-то и назовет это раем для любого мужчины, но скука от легко доступного секса надоедала французу. Он не стал брезговать и более взрослым " ассортиментом ". Чьи-то жены, чьи-то вдовы - все они, даже при наличии нескольких детей, все же не переставали быть женщинами, которым тоже нужно было тепло, которое зачастую не могли им дать их мужья. Самой последней, как раз такой, стала мать Разведчика. Когда паренек уезжал, француз приходил прямо к ним домой, каждый раз гадая, где, оказавшаяся довольно похотливой, мать паренька попросит взять ее на этот раз. На той неделе они делали "это" прямо на кровати Разведчика. В это время, на втором этаже базы наемников, прямиком над комнатой Шпиона, располагалось пристанище Снайпера. Пристанищем это называлось оттого, что язык не поворачивался назвать "комнатой" заваленное оружием, банками и бумагой помещение. Он уже который час ворочался в кровати, недовольно ворчал и измученно вздыхал. В конце концов, поняв, что заснуть ему не суждено, по крайней мере этой ночью, он резко сел на кровати и угрюмо посмотрел в окно. - Надо наконец повесить занавески. - хрипло прошептал Манди, щуря карие глаза. Снайпер опустил ноги на холодный деревянный пол, зевнул и, почёсывая затылок, встал с кровати. Не глядя вниз, мужчина привычным движением нащупал тапочки и взял с тумбочки свою любимую кружку. Выходя из комнаты, австралиец тихо прикрыл за собой дверь и неспешно побрёл вниз по лестнице, скользя правой рукой по перилам. Деревянные ступеньки тихо поскрипывали под его мерными шагами, отчего мужчина недовольно поморщился. Он никогда не обращал на это внимания днём, но сейчас, ночью, этот скрип казался чем-то сродни бомбардировке. Три, две, одна... Ну, наконец, испытание закончено. Надеюсь, я не разбудил никого из этих засранцев, а то придётся делиться своим малиновым чаем, недовольно подумал Манди, оглядывая коридор, ведущий к жилым помещениям первого этажа. Дойдя, наконец, до кухни, он аккуратно открыл дверь и заглянул внутрь. Свет выключен, вроде никого, и даже мертвые с косами не стоят. Вот и славно. С довольной улыбкой, он достал из кармана шорт пакетик с насыпанным туда чаем и направился к плите. Вдруг Манди услышал какое-то мерное поскрипывание, похожее на шаги. Австралиец замер и прислушался. В доме стояла тишина, которую нарушали, разве что, тиканье и скрежет старинных часов, стоящих на одной из кухонных полок. Мужчина пожал плечами и, решив, что ему показалось, продолжил наливать в чайник воду, едва слышно мурлыча себе под нос заезженную мелодию. Шпион, все еще находившийся в своей комнате, решил оставить мысли о теплых весенних ночах в Париже и не менее теплых телах женщин, и прогуляться. Ноги сами повели его в сторону кухни. Он старался идти как можно громче - какого черта все остальные спят? Благо, старые, скрипучие половицы невольно помогали ему в этом. Дойдя до кухни и, не нащупав выключатель, он решил просто посидеть и покурить, наслаждаясь тем, как огонек его сигареты светлячком мелькает в этом пологе темноты, но внезапно услышал звяканье посуды. Наконец, спустя несколько секунд, французу удалось определить, откуда шел источник шума. Плита. Вашу же мать, неужели русский опять захотел есть? Или, что было бы еще хуже - этот улыбчивый и до тошноты жизнерадостный техасец не смог сдержать до утра потребность в беконе. "Скалящиеся" лицо Инженера, с улыбкой, достойной всех реклам зубной пасты и юридических услуг, замельтешило перед глазами. Уж лучше бы мне привиделась взорванная Эйфелева башня, чем этот деревенский идиот, подумал француз, пытаясь отогнать назойливый образ товарища. - Кто не спрятался, я не виноват. - прошептал Шпион и, по-кошачьи изогнувшись, кинулся на источник шума. - Что за неразбериха?! - раздался в доме вопль Снайпера. Безусловно, в конце тирады было вставлено более крепкое словцо, но, дабы уши наших маленьких разведчиков не завяли, мы его упоминать здесь не будем. Австралиец быстрым движением стянул со спины набросившийся сзади субъект, схватил его за грудки и притянул рожу обидчика вплотную к своему давно не бритому лицу. Манди, с расширенными от злости глазами, смотрел в хитрую французскую рожу, которую предпочел бы вообще никогда не видеть в своей жизни. - Ну, только не ты... - уныло протянул он, отпуская Шпиона. - Почему не Пиро, в конце концов, а именно, мать твою, ты, лягушатник проклятый? Недовольная мина перекосила лицо австралийца, и он протяжно вздохнул. Продолжая тихо бурчать, он вновь отвернулся к плите, наконец включив конфорку. - Что тебе здесь нужно? - хрипло спросил Снайпер, недовольно кося сердитым глазом в сторону француза. Шпион, с невозмутимым видом, отряхнул шелковую пижаму от Кутюр и протянул руку Снайперу, с просьбой помочь поднять уроненное, но, встретив суровый взгляд, с кряхтением поднялся сам. Он был слегка раздосадован. В его планы входило напугать нарушителя тишины и " по-шпионски " уйти , довольным собой, но он совершенно не ожидал, что Манди успеет схватить его. - Да вот что-то всякие тараканы расшумелись! Пришел проверить, не добрались ли они до моих фирменных пельменей... Да не смотри ты так, умоляю тебя! Я же еще беспокоился за тот чай, который ты так старательно прячешь в упаковке с отрубями на верхней полке. Снайпер делал вид до последней фразы, что всё, о чём говорит Шпион, ему совершенно не интересно. Демонстративно зевнув, он выключил уже свистящий чайник. Но речь, зашедшая об "чайной" заначке австралийца, сломило барьер невозмутимости мужчины. - Как ты узна.... - начал было Снайпер, но остановился. - А, впрочем, не важно. Ты, крыса французская, везде всё пронюхаешь. Он фыркнул и отвернулся, всем своим видом показывая отвращение к Шпионских дел мастеру, наливая кипяток в чашку. Через мгновение кухню наполнил приятный запах лесных ягод и Манди довольно улыбнулся, на миг закрыв глаза и вдохнув расслабляющий аромат. - Вам, мсье, не предлагаю! - он приподнял чашку, ухмыляясь. - Ибо сорт чая не высший и вам такой пить не пристало. Снайпер обошёл француза и уселся за кухонный стол. - Обижаете, мсье! Да разве же это можно назвать вынюхиванием, когда, мимо проходя, я случайно увидел, что вы с этой баночкой носитесь, как курица с яйцами! - с усмешкой сказал Шпион. Беседа начала его забавлять, а это значило, что даже пинками Снайпер не смог бы его сейчас прогнать с кухни. Резким движением достав чайную ложечку из кружки австралийца и насладившись сполна тем, что ложка слегка задела нос мужчины, француз достал свою "заначку". Жасминовый аромат с нотками лимона чая " Гнусный " заглушил собой запах чая Снайпера. Достав заодно из шкафчика шоколадные кексы, он положил их на середину стола, демонстративно пододвинув ближе к Манди. - Угощайся, кенгурятник. Так и быть, я, как истинный джентльмен, на своем примере научу тебя хорошим манерам. - Попрошу заметить, что я с ней " носился ", когда никого рядом не было. А про то, что ты у нас такой наблюдательный, я иногда забываю. - слово " наблюдательный " Манди выделил особо, скривив при этом крайне противную рожу. Снайпер отпил из своей большой кружки и проигнорировал пододвинутые кексы. - Я так понимаю, уходить ты не собираешься? - недовольным тоном осведомился австралиец, устало потирая переносицу. Шпион вместо ответа отпил чаю. Неожиданно, его лицо погрустнело, став на пять-шесть лет старше. Глаза смотрели куда-то сквозь Снайпера, и он тихо прошептал. - Знаешь... Порой, я так жалею... Повисла театральная пауза. Снайпер поднял глаза на сидевшего напротив Шпиона и немного наклонил голову набок. Конечно, из вежливости надо было бы спросить, о чём там жалеет этот пронырливый мелкий ублюдок. Но, наверняка, тут был какой-то подвох. За те года, которые он "служил" вместе с ним, австралиец понял, что, почти во всём, что делает этот "вынюхиватель", есть второе дно. - Ну... - начал Манди уставшим голосом, уже понимая, что ни к чему хорошему это не приведет. - И о чем же ты жалеешь? Сукин ты сын, добавил он про себя. - Уже который день это не дает мне покоя... Совесть сжигает изнутри... Ошибка прошлого... - и, выдержав трагически долгую паузу, Шпион сказал,ударив при этом кулаком по столу. - Надо было купить другой чай! Этими помоями даже Пиро поить будет стыдно! Француз знал, что вряд ли как-то обескуражил этой бессмысленной фразой Манди. Но, на всякий случай, подложив руку под голову, хитрыми глазами посмотрел прямо в глаза Снайперу. Ну, давай, повесели меня хотя бы немного,подумал он. - Ну а ты? О чем ты жалеешь? О, нет, мсье, только не говорите, что жалеете о том, что я уже давно не валяюсь бездыханный в братской могиле! Это так предсказуемо. Уверен, даже ты, своими пропитанными мочой, мозгами, способен придумать более интересный ответ! Внезапно весь дом содрогнулся от смачного медвежьего рева Пулеметчика « Ме - е - е - е - едик! ». Воистину... Эта парочка даже во сне друг о друге думает. Снайпер устало уронил голову вниз и протяжно, уже, должно быть, раз сотый за эту ночь, вздохнул. - Как же я тебя ненавижу, чмо ты в маске. - прошептал он устало, отодвигая чашку в сторону. В этот момент вновь послышалось грозное "Медик ", от чего по спине Манди пробежало стадо мурашек. " Даже думать не хочу, что у них там происходит " подумал он, вздрогнув. - О чём я жалею, м? - после небольшой паузы пробормотал он, не смотря в глаза собеседнику. - Что не заснул этой ночью и вынужден тратить на тебя свое время. Извини, я более чем предсказуем. Австралиец развёл руками. Наступила тихая пауза. Оба мужчины не знали, что сказать еще, ибо каждый хотел сказать что-либо язвительное в адрес другого, но ничего упорно не приходило в голову. Спустя несколько молчаливых мгновений, лениво устремив взгляд в конец темного коридора, Шпион откуда-то, как говорится, из широких штанин, выудил колоду карт. Этому трюку он выучился, смотря в детстве " Шоу Дэвида Копперфильда ". Жаль, правда, что ни одной из его прелестных ассистенток не было рядом, дабы скрасить их дуэт. - Интересует? - он поймал взгляд Снайпера и теперь выжидающе смотрел тому прямо в глаза. - Нет, нет, нет, нет, нет! - затараторил Манди, отмахиваясь. - Только не в карты, только не с тобой. И не смотри на меня так, я тебе не тринадцатилетняя девчонка. Мужчина скривился, словно от сильной зубной боли, смотря на всяческие подмигивания и ужимки лягушатника. Так он отпирался минут десять, если не больше, пока, наконец, не сдался. - Ладно. Твоя взяла. - нехотя пробурчал он, откидываясь на спинку стула. - На что играем? - Вот так бы сразу! А ломался и взаправду, как тринадцатилетняя девчонка! - расплылся в улыбке Шпион, словно Чеширский кот, попутно тасуя колоду. Увидев выражение лица Снайпера, он демонстративно перегнулся через стол и начал тасовать карты перед самым лицом австралийца. - Ну, тут уже ничего не поделаешь... Теперь, когда ты раззадорил мой аппетит... - Шпион на секунду осекся, додумывая фразу. - ...к интересной битве, то даже снотворное, которое порой подливает Пулеметчику Медик, не сможет меня остановить! Кстати... Может, ты и скажешь Хеви об этой неприятной ситуации? А то не в моем стиле будет так "стучать" на кого то. Хотя погодите-ка, это в моем стиле. Ладно, забыли. На что играем? Давай на деньги? Что, нет? Ну ладно, если пять раз проиграю, буду отдавать тебе десять процентов зарплаты. Что, и это не подходит? Мсье, да ваше либидо разжирело, как задница домохозяйки! Хорошо, неделю... Слышишь? Неделю я не буду тебя трогать, разговаривать с тобой, и даже быть ближе, чем на пять метров. По рукам? Перед самым носом Снайпера тасовалось колода карт, причём Шпион делал этот так искусно, что Манди на некоторое время невольно залюбовался движениям этих ловких, длинных, безусловно красивых пальцев. Придя, наконец, в себя, он пару раз моргнул и недоверчиво уставился на француза. Тот уже сидел молча и выжидающе на него смотрел. - Неделю, говоришь? Целую, мать твою, неделю? - мечтательно протянул австралиец, почёсывая затылок. - А - а - а, чертяка, на это невозможно не согласиться! Снайпер сплюнул прямо на пол, вызвал брезгливый взгляд Шпиона, потёр ладони и хитро прищурил глаза. - А если проиграю я? Смеху француза в этот момент могли бы позавидовать все Диснеевские злодеи, не хватало для образа разве что трезубца и алых рогов на макушке. - Кхем,- Шпион попытался собраться с мыслями. - Ну, для начала, коль так скоро мой чай встал мне поперек горла, отдашь свой. Эй, ты чего так в кружку впился? Можно подумать, твоя maman тебе еще не пришлет! Плюс, за каждый проигрыш ты будешь отдавать мне по сто баксов! И никаких " Потом отдам "! Если нету сейчас, будешь отдавать одеждой. Причем той, которая сейчас на тебе. И встретишь утро здесь," поприветствовав" наших товарищей раскрытой нараспашку душой. Позор? Струсил? От смеха собеседника Манди перекосило ещё больше, чем от недавнего вопля Хеви. Он уже начал сожалеть о своём согласии, но отступать было уже некуда. Тем более нельзя было показывать этому франту, что он струсил. Австралиец немного выпятил нижнюю губу вперёд и покачал головой. - Ну почему ты такой урод? Аморальный. Нет, ну ты скажи. С каждым годом ты становишься всё более мерзопакостным. - низким, немного хрипловатым голосом, проговорил Снайпер, смотря в глаза Шпиону. - Ладно, так и быть. Я согласен. Но, если ты будешь мухлевать, наглая ты рожа... Манди уже тихо рычал, нежели говорил. - Я затолкаю тебе эту чашку сам знаешь куда. У меня таких чашек много, в этом ты будь уверен. - он усмехнулся и облокотился на стол. - Ну, а теперь начнём? - А по-моему, я с каждым годом становлюсь милее и белее. Просто ты со своей вечно кислой рожей завидуешь мне. - бросил в сторону австралийца Шпион. - И без угроз... Пожалуйста. Последнюю фразу он произнес с настолько угрожающей интонацией, что даже Манди невольно дотронулся большим пальцем до спины. Шрам, полученный как-то раз во время их " дружеской " стычки, до сих пор не хотел заживать и побаливал раз в неделю. - Nos idées que l'on tord.Etranglées dès l'aurore,et nos rêves,que l'on crève,sans un remord~ - тихим голосом напевая неизвестную песенку, хитрец кинул на середину стола трефового валета. - Penser l'Impossible,avant tout brûler,nos prisons dorées,oser l'utopie jusqu'au bout,seuls les fous nous ont fait avancer ~ Игра началась.