какой твой любимый цветок, Арс?

      — Вот, бабуль, теперь у меня работа есть. Все будет хорошо, не пропаду, — говорит Арсений и улыбается, чуть сжимая морщинистую руку пожилой женщины. Ладони чуть подрагивают, и парень вдыхает глубже.       — Вот это у тебя приключения, Арсюш, — бабушка слабо улыбается в ответ. Конечно, Арсений умолчал о многих деталях об их знакомстве с Антоном, но самое основное рассказал.       — Сережа, кстати, вчера приходил. Говорит, что тоже подработку нашел, теперь и учится, и работает, — взгляд Арсения скользит по палате, натыкаясь на цветное пятно — на тумбе возле кровати стоит антонов букет, — и думает о том, что букет гортензий, который стоит у него дома, в сто раз шикарнее. Интересно, собирал ли Антон сам букет, который изначально предназначался его бывшей девушке?       — Почитаешь мне? — спрашивает бабушка, глянув на часы. На это Арсений лишь кивает и достает из тумбы книгу, аккуратно открывает ее на странице с закладкой. Только он начинает читать, как в кармане джинсов начинает звонить телефон. — Блин, я сейчас отвечу, я быстро.       Арсений встает, кладет книгу на стул и выходит из палаты, на ходу доставая телефон. Звонит Антон, и парень недоумевает, зачем. Сегодня же виделись и обо всем договорились.       — Антон, я в больнице. Что-то срочное?       — Ой. Ну, не то, чтобы прям совсем срочное. Перезвонишь мне, как будешь свободен? — интонация Антона странная: он будто не уверен в том, что говорит.       — Да, конечно.       Арсений отключается, убирает телефон в карман и хмурится, пытаясь понять, что Шастун хотел ему сказать. Навряд ли это что-то по работе. Парень старается выбросить из головы Антона и возвращается в палату, отмахиваясь от бабушкиных расспросов о внезапном звонке. Арсений возвращается к прерванному занятию и последующие двадцать минут читает бабушке, пока в палату не заглядывает медбрат и говорит, что часы посещения окончены. Арсений вздыхает, убирает книгу и тепло прощается с бабушкой. Он выходит из палаты и какое-то время просто стоит в коридоре, смотря на светлую стену перед собой.       Он будто на автомате двигается влево по коридору, смотря себе под ноги, и вдруг натыкается взглядом на чужие ботинки, оказавшиеся прямо напротив его кроссовок, а сам Арсений мягко врезается в крепкое тело. Парень отшатывается назад, чуть не падая, но его подхватывают под руки, удерживая на месте. Арсений поднимает взгляд и долго пялится на улыбающегося Антона.       — Привет, — тихо роняет он. — А ты чего тут?       — За тобой приехал. Ты же сказал, что ты в больнице, вот я и подумал, что ты тут до конца часов посещения будешь. Я недалеко был и решил заскочить, — Антон делает паузу, осматривая смурного Арсения. — У тебя все хорошо?       — Не очень, — парень мотает головой. Глаза бегают туда-сюда, лишь бы не видеть обеспокоенное лицо Антона и сдвинутые брови.       — Пойдем на улицу — расскажешь.       Арсений на это ничего не отвечает. Позволяет себя увести прочь из больницы и усадить на скамейку недалеко от входа. Он складывает руки на коленях, ногтем царапая серые джинсы, молчит, лишь изредка вдыхая свежий, весенний воздух, уже пахнущий приближающимся летом — над головой, под весом пышных гроздей белоснежных цветов, клонит свои ветви черемуха. Запах стоит просто умопомрачительный.       — Арсений, поговори со мной, — тихо просит Антон. — Что случилось?       — Врачи сказали, что ночью у бабушки был сильный приступ. Они говорят, что это нормально после инсульта, но ее лечащий врач сказал, что у бабушки очень слабое сердце, и, ну, там и до инфаркта миокарда недалеко, — к концу голос Арсения становится едва ли не шепотом, и он прикрывает глаза, чувствуя, как Антон обнимает его. Парень жмется к нему, утыкаясь носом куда-то в изгиб плеча, надрывно вздыхает. Шастун невесомо поглаживает его по руке и спине, бормочет что-то ободряющее.       — У тебя больше нет никаких родственников? — спрашивает Антон, чуть отстранившись.       — Только тетя где-то под Омском, но я ее видел от силы два раза за всю жизнь. Она там какая-то троюродная или еще что-то такое.       — Не представляю, насколько тебе тяжело, — Антон коротко вздыхает и поднимается со скамьи, машинально поправляя широкие серые брюки. Сегодня на нем не рубашка, а черная футболка под таким же серым пиджаком. На темной ткани контрастно поблескивает на солнце массивная цепь. — Арсений, я не хочу тебя в таком состоянии одного оставлять.       — Можно просто Арс, — говорит парень, вставая на ноги.       — Что?       — Говорю, что можешь меня Арсом называть. Так проще.       Антон улыбается и кивает. Потом, будто смутившись, протягивает Арсению руку и смотрит выжидающе. Попов недолго думает, цепляет ладонь Антона пальцами, и он ведет его к машине. Ладонь у мужчины широкая, теплая и немного шероховатая — она обхватывает ладонь Арсения как в кокон. У парня в груди золотистым медом расплывается приятное чувство от такого внимания и даже заботы. Арсений стискивает руку Антона крепче.       В машине душно. Шастун приоткрывает окно со своей стороны, включает радио на фон и, заведя автомобиль, выезжает с парковки. У Арсения ни одной идеи, куда они едут, но он молчит и ничего у Антона не спрашивает, откидывает голову на подголовник и прикрывает глаза. Мысли ожидаемо возвращаются к бабушке — она сегодня была еще более изможденная и будто бы даже резко постаревшая. Арсений только терзает себя этими мыслями, но ничего не может с собой поделать.       — А куда мы едем? — все-таки не сдержавшись, спрашивает парень, поворачивая голову в сторону Антона.       — Мы едем в мой любимый ресторан, потому что я жутко голодный, а потом — куда захочешь, туда и поедем, — мужчина смотрит исключительно на дорогу, перестраиваясь и переключая передачу.       — Это свидание? — этот вопрос даже для самого Арсения неожиданный, поэтому он только хлопает глазами, напрягшись в ожидании ответа.       — А ты хочешь, чтобы это было свидание? — Антон лишь тихонько посмеивается и бросает на Арса быстрый взгляд.       — Я не знаю.       — Понял, в следующий раз приглашу на свидание.       Арсений так и не понимает, говорит Антон серьезно или все же шутит, но решает не уточнять этот момент, стараясь спрятать горящие от смущения щеки. Шастун слишком простой — говорит все, что в голове, не скрывая ничего. Это и подкупает. Арсений никогда так не мог.       Они едут в молчании, только Антон иногда тихонько подпевает песням из радио, чуть фальшивит, но Арсений на это только смешливо улыбается.       Когда мужчина притормаживает и сворачивает на парковочное место, Попов видит вывеску ресторана грузинской кухни.       — Ого. Я думал, ты какими-нибудь японскими блюдами питаешься. Или итальянскими.       — Ага, если бы, — бормочет Антон, а потом добавляет громче: — у меня аллергия на рис.       — А я не люблю рыбу, — делится Арсений и первый выскакивает из машины. Антон вылезает на улицу следом, ставя машину на сигнализацию. Арсений ждет его, стоя на бордюре, потом плетется следом до дверей ресторана, где мужчина открывает дверь и пропускает его вперед.       — Здравствуйте, Антон Андреевич, — хостес встречает их белозубой улыбкой. Антон снисходительно улыбается и кивает. — Ваш обычный столик, к сожалению, занят, но я могу проводить вас в малый зал. Там тоже есть столик у окна, он сейчас свободен.       — Да, хорошо, — соглашается Антон и утягивает за собой Арсения, осматривающего с восхищением интерьер ресторана, за рукав джинсовой куртки.       Хостес ведет их по коридору с каменным арочным сводом. Приглушенный мягкий свет от ламп рассеивается по помещению, добавляя какого-то домашнего уюта. На каменных стенах в малом зале Арсений видит какие-то фразы на грузинском: буквы красиво изгибаются, закручиваются в петли и ровные круги, отдаленно напоминая Футарк — древний рунический алфавит. Хостес проводит их к небольшому круглому столику, накрытому тяжелой багровой скатертью. К ним тут же подходит официант в белоснежной рубашке и раздает меню, уточняя, через сколько они будут готовы сделать заказ.       — Арс, хочешь вина? Тут есть очень вкусное белое вино, — Антон глядит на парня поверх меню.       — Вино? Но… — Арсений бросает взгляд на цены в меню, представляя, сколько тут может стоить бокал вина.       — Так, насчет денег не переживай, я плачу, — мужчина улыбается.       — Я отдам потом.       — Даже не вздумай, — Антон грозит ему пальцем, а после возвращается к изучению меню. Так проходит минуты три. — Так что насчет вина?       — Ну, я думаю, бокальчик не повредит, — Арсений пожимает плечами.       — Отлично. Я могу за тебя заказ сделать тогда?       — Да, наверное, так будет лучше.       Антон кивает и подзывает к столику официанта. Молодой парень, скорее всего, студент подходит ближе и вооружается блокнотом и ручкой.       — Нам, пожалуйста, порцию харчо, чвиштари, чашушули, грузинский овощной салат, бокальчик Твиши и пол-литра лимонада.       — Это все? — повторив заказ, спрашивает официант. Антон кивает. — Хорошо. Напитки сразу или потом?       — Давайте потом.       Официант дежурно улыбается и удаляется.       — Это что ты за слова наговорил сейчас? — Арсений вскидывает брови от недоумения.       — Чвиштари — это кукурузные хлебцы с сыром, очень вкусные, особенно с сырным соусом, а чашушули — это тушеная говядина. Я надеюсь, ты ешь говядину.       — Да, с этим все в порядке, — Арсений кивает. — Но ты так много заказал.       — Боишься, не осилишь? — Антон беззлобно улыбается. — Если что, я помогу.       На недолгих пять минут за столиком воцаряется тишина. Парень смотрит в окно, сложив руки на столе, а Шастун бесстыдно рассматривает его профиль, смешной нос кнопкой, вихрастую челку, которую Арсений постоянно поправляет, выраженную линию челюсти.       — Не смотри так на меня, мне неловко, — просит парень, отворачиваясь от окна.       — Извини. Арс, а могу я задать вопрос? Ты даже можешь на него не отвечать, если не захочешь, — Антон вдруг становится очень серьезным.       — Давай, задавай, — Арсений напрягается от такого тона.       — Что с твоими родителями?       — Ох, это, — Попов потер переносицу пальцами. Прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. — Мне было одиннадцать, когда они погибли. Поехали на какой-то европейский лыжный курорт и ушли дальше, чем следовало. Там была лавина, и они просто не успели съехать со склона.       — Ты хорошо их помнишь? — Антон, поколебавшись, все-таки кладет руку на ладонь Арсения и слегка сжимает.       — Ну, не то чтобы прямо хорошо, но многое помню, — парень кивает. — Я, на самом деле, очень часто их вспоминаю. Какими они были, как мы все втроем проводили по выходным время, часто на природу ездили, потому что они любили активный отдых. Арсений вдруг высвобождает руку и закрывает ладонями лицо.       — Арс, — обеспокоенно зовет его Антон. — Прости меня, пожалуйста, что вообще спросил такое. Арс.       — Все нормально, правда, — едва дрогнувшим голосом отвечает Попов, убрав руки от лица. — Просто эмоции нахлынули, не переживай.       — Точно все в порядке?       — Да.       В ожидании блюд проходит минут двадцать за спокойной размеренной беседой. Арсений делится какими-то историями из жизни, а Антон рассказывает, как он переехал из Воронежа в Москву, как начал свой бизнес. Официант, прервав их, приносит напитки, чвиштари и салат. Арсений смотрит на незнакомые до этого дня блюда, пока Антон двигает к нему бокал вина и салат. Тарелку с чвиштари ставит по центру стола.       — И чего ты смотришь? Ешь! — Антон улыбается.       Арсений подцепляет вилкой салат, какое-то время рассматривает его, а потом отправляет в рот.       — То есть это просто салат из огурцов и помидоров с приправами и луком? — удивленно спрашивает Арсений, попробовав.       — Ну, можно сказать и так, — соглашается с ним мужчина.       Арсений молча ест, мычит от удовольствия, когда пробует чвиштари, пригубливает вино по просьбе Антона. Ему кажется все таким вкусным, и парень мысленно благодарит Шастуна за то, что он его сюда привез. Мысли и переживания по поводу состояния бабушки даже уходят как-то на второй план.       Когда им приносят горячие блюда, Арсений ошалевшими глазами смотрит на свою порцию чашушули.       — Я же столько не съем.       — Да тебе кажется, что тут много.       — А ты, если что, доешь? — спрашивает Арсений, косясь на немаленькую порцию харчо возле Антона.       — Нет, потому что ты все съешь сам.       Арсений вздыхает, но послушно пробует, и это оказывается самым вкусным блюдом, которое он когда-либо ел — мясо нежнейшее, буквально растворяется на языке, с различимой кислинкой от томатов, но это все так органично сочетается, что Арсений едва ли глаза не закатывает.       — Боже мой, Антон, ты что, меня в рай привез?       Мужчина смеется; слабо выраженные морщинки лучиками расходятся от уголков глаз. Арсений любуется таким радостным Антоном и тоже невольно улыбается.       — Нет, Арс, это всего лишь грузинский ресторан.       — Эх, а я подумал.       Остаток времени в ресторане они проводят за едой и тихими разговорами. Антон много шутит, интересно рассказывает, так что Арсений заслушивается. Они сидят, пока за окном не начинает темнеть.       — Может, поедем? — спрашивает Антон.       — А куда?       — А куда ты хочешь? — мужчина подзывает официанта и просит принести счет.       — В оранжерею хочу, — тихо говорит Арсений, складывая руки на коленях.       — Арс, ну какая оранжерея? Они закрыты все, — Антон замечает, что парень от его ответа даже расстраивается. Опускает глаза. Шастун коротко вздыхает и подсаживается к Арсению. — Ну чего ты расстроился? Арс, завтра съездим с утра.       — Обещаешь? — Попов поднимает щенячий взгляд на Антона, и тот не может отказывать такому Арсению, поэтому улыбается и говорит:       — Ну, вообще я могу кое-какому знакомому позвонить. У него как раз передо мной должок. Так что собирайся и выходи на улицу, поедем в оранжерею. Я пока ему позвоню.