Панцирь

В окна барабанил дождь. Хантер вздохнул, вспомнив, что зонт он, конечно, не взял… Что ж, отличный повод задержаться рядом с Уиллоу подольше. Он сел рядом и едва удержался от желания заглянуть ей в ноутбук. Уж больно зловещим выглядело её лицо. «Мне нужно работать», — поставила Уиллоу его в известность несколькими часами ранее. А потом добавила: «Но тебе не обязательно уходить». Клацанье клавиш сливалось с ударом капель по жестяному карнизу. Хантер продолжал разглядывать Уиллоу. Он бы, ей-богу, сутки напролёт этим занимался. Но Уиллоу знать об этом не нужно. По крайней мере сейчас. Как-нибудь лет через пять, а то и десять, — если они оба будут живы, работа полицейских непредсказуемая — когда Уиллоу уже не будет ожидать от него чего-то такого. О да, замечательный план. Внутренняя гнусная скотинка довольно улыбнулась, хитро потирая лапки. Хантер бы назвал это действие зловещим, но зловещей здесь была только Уиллоу. Внутренняя скотинка нервно курила в сторонке по сравнению с Парк, которая уже могла не сильно улыбаться и говорить. Знать Уиллоу о том, что Хантер скучал по её голосу так же сильно, как по обычным расследованиям убийств — тоже не нужно. Всё потом, в прекрасное время болящих суставов и неминуемого приближения старости… Из мечтаний Хантера вырвало особо агрессивное клацанье клавиш и зловещее хихиканье Уиллоу, которая метко тыкнула пальцем прямо по пробелу и гордо приподняла подбородок. Ощущение, что она не работает, а с хейтерами переписывается… Будто что-то родное отстаивает. — Всех победила? — негромко спросил Хантер с усмешкой, когда Уиллоу деловито поправила очки. — Ага. Повернувшись к нему, Уиллоу одарила его лёгкой — немного ужасающей, учитывая шрамы — улыбкой и вскинула бровь. — Что за поплывший взгляд, огузок? Твой Капитан только что такую сочную статью написал, — Уиллоу на мгновение зажмурилась и глубоко вздохнула, — что ты должен пасть ниц и тут же начать воспевать оды о моём величии. — О, всё, вот и моя Уиллоу с её пафосными фразочками. Уиллоу гнусно хихикнула и повернулась обратно к компьютеру. Было в её взгляде что-то маниакальное… Когда на ум пришла просто ужаснейшая шутка, Хантер не удержался и прыснул в кулак. Смех вырвался наружу, как пробка… Из бутылки шампанского, сравнение Дариуса вспоминать не обязательно. Да. Точно. — Что за хиханьки-хаханьки? — заинтересованно спросила Уиллоу, метнув на Хантера взгляд. Гореть ему в аду за это, но… — Можно я по праздникам буду ласково называть тебя Джокером? Уиллоу застыла. Она медленно повернула голову к нему и впилась в него таким странным взглядом, что Хантеру тут же захотелось провалиться сквозь землю. Как там подростки сейчас говорят? Девушки хотят, чтобы парень был ростом шесть футов. Парень же хочет быть на шесть футов под землёй. Хантер сейчас хотел того же. Он тут же вскочил со стула и бросился к койке, к Уиллоу, готовый рассыпаться в извинениях, но Уиллоу его опередила. — Только если ты накрасишься как Харли Квин и прыгнешь ради меня в чан с химикатами. Чуть опустив веки, чтобы взгляд был томным — фу, что за срамота, конечно же загадочным! — Уиллоу добавила шёпотом, приставив ладонь к подбородку: — Хочешь знать, откуда эти шрамы? Хантер застыл, как в землю вкопанный, а Уиллоу разразилась таким громким хохотом, что у неё чуть швы на животе не разошлись. Хорошо, что их как раз обещали скоро снять… По словам врачей, от раны пошло воспаление, так бы Уиллоу швы сняли ещё тыщу лет назад. Хантер не сдержал смешок и тоже рассмеялся. Смеющаяся Уиллоу грела ему душу сильнее, чем любой обогреватель в зимнюю стужу. И она была такой красивой, что просто плакать хотелось. А этот измученный, но такой светлый взгляд… Так, отставить воздыхания внутреннего мальчишки. Хантер — взрослый мужчина, ему тридцатник скоро, он не будет мечтать об улыбках… Хантер никогда не считал себя лжецом, но сегодня — первый день осознания. Он присел на край койки. Снова почему-то усмехнулся. На этот раз, кажется, нервно. Уиллоу посмотрела на него удивлённо. Хантер и сам себе удивился. Особенно когда наклонился ближе и коротко поцеловал её прямо в губы. — Э… — возникла жгучая потребность объясниться. — Я давно хотел это сделать. — Но до свадьбы ни-ни, да? — напомнила Уиллоу каким-то не своим голосом. — Сегодня я изменяю своим принципам, — хрипло ответил Хантер, наклонившись уже для нового — ого, ну и смелость — поцелуя. Гулять так гулять. Хрен тебе, Хантер, а не гульки. В кармане завибрировал телефон, истерично крикнув северным кардиналом. — Прости, — на Хантера тут же напала какая-то подростковая неловкость, когда ему пришлось отстраниться и разблокировать смартфон. — Кто пишет? — Стив. Результаты экспертизы. Уиллоу выпрямилась. — Ну? Хантер несколько раз перечитал сообщение про себя, а потом поднял взгляд на Уиллоу. — Не совпадают. В палате разлилась бы тишина, если не продолжавший отбивать стаккато дождь. — Это означает, что либо убийц всё-таки двое, — Хантер сказал это осторожно, скосив взгляд на Уиллоу. — Либо Гас вообще не причастен. Уиллоу сидела, нахмурившись. Она даже сняла очки, и Хантер понял, что дела действительно плохи. — Уиллоу, ты можешь сейчас ещё раз проговорить, что ты видела в том подвале? Уиллоу тут же как-то ощетинилась, и Хантеру стало стыдно за то, что ей пришлось возвращаться туда, в тот кошмар. Увы, это вынужденная мера. — Лампочка. Лестница, скрипучая вроде, дверь поднимается как люк. Я видела звёзды на тех самых кроссовках, силуэт и шприц в смуглых руках. Он был в капюшоне, стоял против света, поэтому я не могла толком различить его лицо. — Как ты поняла, что это Гас? — Хантер сел ближе и сгорбился, оперевшись локтями о колени. — Я узнала его шаги. Я знаю его ещё со второго класса и его походку я узнаю из тысячи. Она пружинистая, и у Гаса есть одна отличительная черта — он немного прихрамывает. Подростком он любил кататься на скейте, и как-то очень неудачно приземлился на правую ногу… А ещё он нанёс свой любимый одеколон. — Он часто его использует? — Хантер взял уже ненужный Уиллоу блокнот и вновь начал записывать. — Нет, только по праздникам. — И тебя ничего не смущает? — Ну… — Уиллоу замялась, сжав в ладонях тонкое покрывало. — Может он использовал его, потому что издевательства надо мной для него… — Не продолжай, я понял твою мысль. Что-то не так. Что-то не давало Хантеру покоя, но он не мог понять, что же именно ковыряло его изнутри. — Лицо видела? — уточнил он ещё раз. — Нет. Только глаза, когда он резал мне щёки. — Только глаза? Точно? Пожалуйста, если можешь, вспомни ещё. Уиллоу даже пришлось зажмуриться и вжать голову в плечи. Видя, как ей плохо, Хантер не придумал ничего умнее, чем взять её за руку и переплести пальцы, словно это могло помочь. — Я… Помню кудряшку. Она выбилась из-под капюшона. — Здесь что-то не сходится. Я не вижу логики в его действиях. Смысл ему скрываться, если он… Ну, специально привёз тебя и использовал все опознавательные знаки? Такое чувство, что… Хантер «перемотал» плёнку разговора с Уиллоу, вылавливая все ключевые моменты. Походка. Одеколон. Глаза. Кудряшка. Если учитывать, что Уиллоу нарочно пичкали целым ассорти веществ, которые изменяли сознание, то… — Такое чувство, что кто-то хотел, чтобы мы подумали на Гаса, — сказал Хантер. «И мы повелись. Как ослики, перед которыми помахали морковкой», — подумал он, нахмурившись от досады. — Нам нужно вернуться к тому дню, когда тебя похитили, — решил Хантер, неосознанно крепче сжав ладонь Уиллоу. — Куда ты ездила в тот день? Мы долго ломали голову, зачем ты смотрела резюме Луз, но так и не нашли ответа. Он внимательно посмотрел на Уиллоу. Она широко распахнула глаза, словно резко что-то вспомнив. Хантер почувствовал волнение. Даже сердце забилось быстрее. «Вот оно», — подумал он. — Точно. Луз, — Уиллоу странно застыла. — Я… Просто хотела проверить. Убедиться. Хоть в чём-то. — В чём убедиться, Уиллоу? — В том, что Луз не может быть Блестяшкой… Или наоборот. Тебе должно быть знакомо это чувство, — она перевела взгляд на Хантера. Он рассеянно кивнул. — Почему ты начала подозревать Луз? Уиллоу недолго помолчала. Она опустила взгляд и заговорила: — Всё началось с нашего спора. Ты обнаружил зацепку… Хантер поморщился. Да. Зацепку, которая всё это время лежала на поверхности. Не самый лучший момент в его деятельности. — Я вспомнила, что Луз амбидекстр, — Уиллоу слабо вздохнула и заговорила увереннее и громче. — Да, ерунда. Но если учитывать, что сходятся ещё некоторые параметры, вроде весовой категории и роста, то уже возникают основания. Разум Хантера услужливо подкинул Носеду, шляющуюся по тёмным переулкам со скальпелем в руках. И почему-то тело отозвалось противными мурашками. — И ты начала искать информацию? — спросил Хантер, заметив, что Уиллоу вновь зависла. — Угу. Начала… Первое, что выяснила — то, что Луз училась в Хексайде. — О… Уиллоу тихо усмехнулась. Без намёка на веселье. — Это пока ещё не «о». — Так вот куда ты сорвалась! — Да, я поехала в школу. — Чёрт. — Страшное место, — покивала Уиллоу, но затем насмешливость в её взгляде вытеснила тяжёлая серьёзность. — Луз была не совсем… Обычным ребёнком. Она мастерила поделки из трупов животных. — Что?! — Хантера аж передёрнуло. — Я их видела. Полный мрак, — Уиллоу прокашлялась. — Но это ещё ладно. С кем не бывает, да? Я художник, я так вижу… Да и на живых змей — да, она приносила живых змей — можно глаза закрыть, это ж дети, что им может в голову стукнуть… Но рекомендации к прохождению курса психотерапии — это уже не хухры-мухры. Наверное… Уиллоу выдохнула и опустила плечи. Хантер отвёл взгляд в сторону, чтобы собрать мысли в кучу. Вырисовывался интересный логический ряд. Уиллоу начала рыть информацию о Луз — в тот же вечер пропала — под подозрение пошёл Гас — с последним не сошлись результаты экспертизы. Хантер нахмурился, вспоминая тот день, когда они со Стивом нагрянули домой к Носеде. — У неё есть алиби. Ты пропала в районе десяти вечера, а с её слов она смотрела по телеку марафон фильмов об этой… Как её там… Доброй ведьме. — Азуре? — Хузюре. Да. И ответила она сразу, не задумываясь. А когда мы сказали, что ты пропала, она чуть не разрыдалась на месте… Хантеру вновь пришлось прибегнуть к прокручиванию плёнки, только уже допроса Луз. Ничего интересного толком и не было, кроме её всплеска возмущения. «Ты ещё скажи, что я — Блестяшка, которая гуляет по ночам со скальпелем в одной руке и баночкой блёсток в другой!» — Прости за нескромный вопрос, но что держал в руках Блестяшка, когда… Кхм, резал тебе рот? Уиллоу ответила не сразу. — Скальпель и стеклянную баночку с блёстками. Если важно, в каких именно руках это было, то в правой скальпель, а в левой блёстки… Бинго! — Спасибо, Уиллоу, ты мне очень помогла. Хантер резво вскочил с места, звонко чмокнул Уиллоу в лоб и схватил сумку с вещами, уже судорожно набирая сообщение Стиву в телефоне. — Ты куда? — Уиллоу попыталась встать с койки, но Хантер тут же остановил её и мягко положил обратно на подушки. — Наведаюсь к Луз домой. — Хорошо… Слушай, последний вопрос. Хантер, уже отошедший от койки на несколько шагов, обернулся и вопросительно вскинул брови. — Говори. — Она хоть приходила? Ну, Луз. — Вроде да… Ещё когда ты без сознания была. Она недолго рядом с тобой сидела, что-то на ухо сказала и ушла. Я не стал её останавливать. Мне было не до этого. Уиллоу как-то поникла, погрузившись в мысли. И Хантеру было больно смотреть на неё в таком состоянии, но он не мог остаться рядом с ней. Не сейчас. Потом он будет с ней сидеть хоть до посинения. Хоть до смерти.

***

Очередное совпадение упало бусиной на нить. В доме Луз оказался подвал. Главное сейчас не думать о том, что в ту злополучную ночь Уиллоу была совсем рядом, и… Чёрт. Хантер зажмурился. Он уже об этом подумал. Луз не опасалась, что кто-то нагрянет к ней вот так беспардонно домой. Настоящая удача или злой рок — запасной ключ от входной двери лежал под ковриком. А люк подвала оказался заперт лишь на хлипкую щеколду. Хантер потянул носом сырой воздух. Над головой болталась лампочка. Он потянул за цепочку, и неровный жёлтый свет лишь едва разбавил землистый полумрак. В глубине подвала стоял стул, уже наводя на определённые неприятные ассоциации. Хантер спрыгнул с последней ступеньки и шагнул вперёд, одновременно включая фонарик на телефоне. Этого издевательского света, что дарила лампочка, не хватало, чтобы изучить всё как следует. Свет охватил ровные ряды полок, покрытых пылью. Хантер подошёл ближе. На нижней полке пыли почти не было. Там стояла обычная коробка, кажется, из-под обуви… Хантер надел перчатки. Он вытащил коробку и снял крышку. — Та-а-ак… Хантер поставил коробку на пол и включил камеру. — Обнаружено предполагаемое орудие убийства, — он вытащил скальпель. — И основная улика по делу. Хантер взял баночку с блёстками. Как и говорила Уиллоу, стеклянная. Всё сходилось. Сюда уже следовало возвращаться с ордером и нарядом полиции. Хантер не сразу осознал, что его появление считается незаконным проникновением на частную собственность… И ему по-хорошему надо скорее уматывать из этого места, чтобы не прилетело по башке от начальства. Его ведь и посадить могут. Ужас вообще, беспредел средь бела дня! Поднимаясь по лестнице, Хантер по привычке просматривал записанное видео, не упустил ли он какой-нибудь детали. Одна из ступенек истерично всхлипнула, и Хантер бы не обратил на это внимание, если бы ступенька не скрипнула непосредственно перед ним. Хантер остановился и резко поднял взгляд, но не успел он и отреагировать, как держащая в руке нож Луз с размаху пнула его в грудь ногой, сталкивая с лестницы обратно в подвал. Были бы перила, Хантер бы ухватился, но он потерял равновесие и упал спиной на ступеньки, скатываясь к полу. Было очень опрометчиво не крепко держать телефон в руках, потому что он уже улетел в дальние дали и покоился где-то в глубинах подвала, наверняка разбитый. От удара перед глазами поплыло. В голове зазвенело. В ушах устроило скачки галопом сердце. Хантер пытался сфокусироваться взглядом на медленно спускающейся по лестнице Луз, которая прокручивала в руках кухонный нож. Она шла, поджав губы, и что-то напевала под нос, просверливая отстранённым взглядом дырку во лбу Хантера. А он в этот момент пытался отползти подальше и сгруппироваться, чтобы встать. Нутро подсказывало, что они сейчас уж точно не будут гонять чаи с желе из киви и черники. Знаете, в каком-нибудь фильме про супер-пупер крутого героя, перед финальной битвой главный антагонист обязательно говорит какую-нибудь пафосную речь о том, как герой был глуп, что не нашёл его так быстро. И обычно герой вскакивает, выпятив грудь и тысячу и один кубик на сухом прессе, задрав подбородок, и с воинственным кличем побеждает внезапно ослабевшего — видимо, от долгих речей и крутости главного героя — злодея. Хэппи энд, все счастливы, герой уезжает в закат с любимой девушкой, злодей гниёт за решёткой, ура, ура, ура. Но это, блять, не фильм. Поэтому Луз молчала. Хантер вспоминал шансы выстоять в схватке с поножовщиной. Двигалась Луз медленно, словно пума, и тихо. Она держала на нём взгляд и давила, просто уничтожала его тяжестью, но взгляд не материальный, это уже сдвиги по психике. Хантер, практически придя в себя, вскочил и сделал шаг назад. Приглушённое освещение не сыграло ему на руку, потому что он просто не заметил ещё одну полку и упёрся в неё спиной. Для Луз это было зелёным светом, поэтому она просто в один прыжок оказалась перед ним и приставила нож к горлу, уже собираясь сделать надрез. Но Хантер-то не пальцем деланный, не лыком шитый. Одной рукой он схватился за лезвие, рыкнув, — без порезов тут никак не обойтись, увы — и второй схватил Луз за плечо, отталкивая от себя. Где-то на подкорке сознания ожили уроки по самообороне. Пальцы взлетели к чужому лицу. Одна из самых уязвимых точек — глаза. Луз вскрикнула и выругалась, смешав английский со своим родным. Хантер, воспользовавшись заминкой, выкрутил из её пальцев нож. Металл обиженно звякнул, ударившись об пол. Пока Луз пребывала в дезориентации, Хантер поднял нож. Нужно было найти телефон. Он принялся рыскать взглядом по помещению. Отсюда следовало выбираться как можно быстрее. И вызывать подмогу. Таинственным бликом под лестницей оказался его телефон. Хантер устремился туда. Среди экстренных вызовов к большому счастью — спасибо тебе, Хантер из прошлого! — находился номер Стива. Хантер, слушая сонные гудки, взлетел по лестнице. Он вылез наружу и запер люк. Хоть бы щеколда выдержала… — Да? — Дом Носеды. Сейчас же. Она и есть Блестяшка. Хантер, ковыляющий по коридору, вздрогнул, когда дверь подвала выбили. Он обернулся на Луз. Нож, так непривычно лежащий в руке, очень оказался кстати. В этот раз Луз не стала выжидать и набросилась сразу, выбивая у Хантера из рук телефон. Но и Хантер в этот раз действовал по-другому: он полоснул Луз по предплечью ножом и отбросил его куда-то в сторону. Луз метнулась за ним, но Хантер был быстрее, поэтому он схватил её за плечи и пригвоздил к стене. Но и Луз была не промах: она ударила коленом ему по причинному месту и оттолкнула к противоположной стенке, рыкнув. Воспользовавшись заминкой, Луз схватила Хантера за горло и прижала к стене, сжимая так, что Хантер не мог сделать и вдоха. Тело охватила паника, Хантер по инерции сжал окровавленными ладонями её руки и зажмурился. Но пока мозг окончательно не отключился, он услужливо подкинул идею рефлексам, которые взяли дело в свои натренированные руки: Хантер развернулся боком и с силой ударил локтём по рукам Луз. Она потеряла опору и от внезапности наклонилась вперёд, и теперь наступила очередь Хантера пользоваться такой заминкой. Он схватил её за волосы и резко ударил лбом об колено, а потом бросил на пол и тут же приземлился сверху, заломив ей руки. Луз брыкалась, мычала, пыталась ударить Хантера затылком об нос, но он каждый раз уворачивался. Где-то вдалеке протяжно завыла сирена полицейской машины. Мысль о том, что скоро весь этот цирк — пожалуйста, уведите детей — закончится, придала Хантеру сил. Он в них очень нуждался. Кажется, Носеда прошипела ему что-то очень обидное. Её очередная попытка разбить ему нос не увенчалась успехом. С улицы донеслось кряканье сирены и треск раций. Хантер перехватил запястья Луз одной рукой и второй прижал её затылок. — Луз Носеда, у вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет назначен вам бесплатно, — сухо отчеканил Хантер, подняв взгляд на Стива. Среди других полицейских он выделялся больше всего засосами по всей шее и растрёпанной шевелюрой. — Ты прервал меня на самом вкусном, чувак. Не круто, — пробормотал он, сев рядом на корточки. — Ой, ну уж извини, накладочка вышла. Меня тут ножом пытались убить. Обменявшись любезностями, Хантер передал Луз другим полицейским и указал, где улики. Дальше его ждала вереница не самого приятного выполнения протоколов… Классика.

***

В допросной стояла гулкая тишина. Поморщившись от боли, прострелившей перебинтованную ладонь, Хантер выдвинул стул. Он уселся напротив застывшей на своём месте Носеды. Она выглядела скучающей, разглядывая свои смуглые руки, заключенные в наручники. Луз даже не подняла взгляд. — Давайте не будем ходить вокруг да около, инспектор, — не изменив положения, проговорила она. — Мне не нужно задавать эти бессмысленные вопросы по типу какой мой любимый цвет, кто я по знаку зодиака и зачем убила Бампа. Впрочем, на последний вопрос я могу ответить. — Хорошо, тогда без прелюдий, — сухо ответил Хантер, открыв папку с протоколом. — Что подтолкнуло вас к убийству Иеронима Бампа? Луз пожала плечами. — Он мне никогда не нравился. А в тот вечер, когда я его прикончила, он… В общем, я слышала, как он обсуждал меня с этими своими коллегами, — она холодно усмехнулась. — Я помню, как он меня назвал. «Занятный случай». Словно я и не человек вовсе. Хантер кивнул и вписал ответ в бумаги, стараясь мысленно отстраниться от всей ситуации чувствами, оставив только холодную расчётливость. — Вы покинули ресторан до отъезда жертвы или после? — До. Я знала, где он живёт. Знала, что просит кэбменов не доезжать до его дома. Подкараулить его ничего не стоило. В голосе Луз зазвучало приторное самодовольство. — Как именно вы на него напали? — Подкралась со спины. Накинула верёвку на шею и затянула. Самое главное, — Луз наконец пошевелилась, придвинувшись ближе. — Это перетянуть сонную артерию. Нужно действовать резко и быстро. — Что вы сделали сразу после убийства? — Хантер сдержался, чтобы не поблагодарить за столь содержательный, а главное кровожадный и честный ответ. Луз хмыкнула. — Это моя любимая часть. Я достала скальпель и сделала надрез, — она пальцем провела дугообразную линию по столу. — Потом второй. Это почти искусство, вы знаете? Я… Хотела сделать это искусством. — Спасибо, этого достаточно, — отрезал Хантер, не поднимая взгляда от бумаг. — Что вы чувствовали после убийства? О чём думали? Луз молчала достаточно долго. — Освобождение? — задумчиво протянула она, а потом хихикнула. — Не знаю. Что чувствует скульптор, когда заканчивает работу над своим изваянием? — Вы испытали удовлетворение? — М… Да. Пожалуй, да. Хантер кивнул и перелистнул страницу, подняв на Луз взгляд. Она хоть и сидела в расслабленной позе, но всё равно была наклонена вперёд, будто хотела участвовать в допросе. Хантер поневоле почувствовал себя жертвой хищника, которую томно и долго разглядывают перед неумолимо болезненной смертью… Фу, блять. Фу. — Идём дальше. Что подтолкнуло вас к убийству Адриана Грэя Вернворта? — Долгая история, — голос Луз потускнел. Ей словно неожиданно стало скучно. — Ненавижу критиков. Адриан как-то очень давно, когда я была школьницей, назвал моё платье мечтой деревенской шлюхи. А ведь я всего лишь хотела взять автограф, — на её лице резко засветилась улыбка. — Автограф я всё-таки получила. Перед тем как его убить. Быть репортёром удобно. Много связей. Когда я поняла, что Грэй будет следующим после Бампа, я через его менеджера выяснила адрес… — Как именно вы на него напали? — вновь задал вопрос Хантер, чувствуя себя заевшей пластинкой. Одно и то же, одно и то же, одно и то же. Всё по кругу. — Поджидала в переулке. Когда он появился, я спросила время… — Луз наморщила нос. — Он был подвыпившим или кайфанувшим, долго лазил по карманам, я за это время успела вытащить нож, который взяла заранее, и ударила в живот. — Что вы сделали сразу после убийства и нанесения… Дугообразных порезов на лице жертвы? — Спрятала нож. Убедилась, что не оставила улик и… Убежала. Домой добиралась пешком. Одежда и руки были испачканы. — Изменились ли ощущения после убийства жертвы в сравнении с Бампом? — Да. Немного, — Луз облизнулась и сжала край стола. — Я начала думать, кого смогу убить в следующий раз. — Ясно. Почему ваш выбор пал на Терру Снапдрагон? — Я успевала побывать в детстве в её «исправительном», — Луз изобразила кавычки в воздухе, — лагере. Можно я просто скажу, что такие люди, как эта старая шваль, не достойны существования и бла-бла-бла?.. Я считаю, что сделала одолжение очень многим детям. Они не пройдут через тот ад, через который пришлось пройти мне. — Что вы подразумеваете под адом? — Нас будили рано утром. Впихивали какие-то таблетки, от которых потом ты ничего не чувствуешь или чувствуешь вполсилы. Нам читали лекции о какой-то хуете, вроде «Вот как ведёт себя образцовый человек, полезный обществу»… Если ты пытался не подчиняться, то тебя изолировали. Запирали в тёмной пустой комнате. Тишина и темнота. До сих пор помню, как начинаешь сходить с ума от гула собственного сердцебиения. — После убийства и высечения порезов вы развесили её внутренности по фасаду дома из жажды мести? — Хантер невольно вспомнил тот прекрасный аромат нагретого на солнце кала и внутренностей, и ему стало дурно. Но виду он не подал. — Это была метафора. Что внутри у каждого дерьмо. Шутка… Мне просто захотелось проверить, смогу ли я вытащить кишки. В фильмах и книгах такое проворачивали. В книгах значит. Ну-ну… — Вы утопили её в ванне? Как вы её убили? — Да, она захлебнулась, — скучающим тоном подтвердила Луз. — Я подошла к ней со спины, пока она принимала ванну. В общем, это было легко. Даже скучно. Но потом было приятно. — Что немаловажно, как вы оказались на месте преступления? Что вы делали так далеко от дома? — Выбрала удачный момент. Моя мама живёт неподалёку, в Челмсфорде. Поэтому вечером я села в поезд и доехала до Блэкмура. Мне показалось забавным одолжить велосипед у местного жителя. Я надеялась, это повеселит вас, инспектор. В дом к Терре я забралась через окно. Через него же и выбралась обратно. — Понятно, спасибо. Чем вы объясните своё нападение на святого отца Гермонкула и почему вы не убили его? — Не убила, потому что нас прервали. Я не хотела быть пойманной и убежала. Почему Гермонкул? Это было импульсивно, я к этому не готовилась. У меня была утренняя пробежка и я увидела, как он входит в церковь. А выбрала я его из-за того, что когда у меня в больнице умирал отец, он винил меня, что моих молитв недостаточно и отец умирает за мои грехи. Я вспомнила это и меня будто водой накрыло. Если бы нас не прервали, я бы так на нём отыгралась… Хантер пошуршал бумагами, заполняя протокол. Тот выходил непривычно длинным. Даже неприлично. — А что насчёт Лизарда Пиньета? В мотивах снова лежала личная история? — Он меня просто бесил своей критикой. Как я раньше и говорила, я ненавижу критиков, и он стоял в главе списка моих врагов, — Луз отстранилась и растеклась по стулу, запрокинув голову. — Ваш дядюшка должен быть благодарен, что я избавила его от этого… Ящера. Я задушила его так же, как и Бампа, а потом сбежала через окно. В дом я попала из-за тупой горничной, которая обронила ключи. — Откуда вы знали адрес? — Вы меня порой поражаете своей тупостью, инспектор, — фыркнула Луз, опустив голову и скривившись. — На его сайте указан номер и адрес. Хантер записал ответ и откинулся назад, продолжая держать ручку между пальцев. — Уиллоу. Почему ты похитила её? Луз впервые расплылась в какой-то… Доброй улыбке. Взгляд её потеплел, но это не продлилось долго. — Она здесь? Хантер коротко кивнул. — Тогда буду откровенной. Уиллоу слишком умная. Она начала меня подозревать, и мне нужно было её убрать. Но если бы я убила её как и остальных, это вызвало бы слишком много вопросов. Мне нужно было скинуть вину на кого-то другого. Я взяла её дружка, Гаса, и начала изучать его. Вкусы, мимика, походка, да даже какой одеколон и какая обувь. Я не думала, что её найдут так скоро… Хотела сделать вид, что Гас не выдержал боли и обиды, и решил похитить её во имя дружбы. — Почти получилось, — подметил Хантер, не отрываясь от записи. Ему было очень тяжело воздержаться от других комментариев, которые не имели ничего общего с профессионализмом. — Кстати, меня мучает один вопрос, — Луз нахмурилась и даже выпрямила спину, уставившись на Хантера. — Как вы меня вычислили? Я вроде всё учла… И мимикрировала под Гаса так хорошо, что Уиллоу даже ничего не заподозрила. — Отпечаток подошвы, который ты оставила под окном Терры. Луз застыла. Хантер решился продолжить, даже получая лёгкое удовольствие. — Увы, но после экспертизы мы выяснили, что он никак не может принадлежать Гасу, — он ненароком пододвинул ей протокол и ручку. — А дальше дело следствия. Сопоставление деталей, алиби… Показания Уиллоу. Он позволил себе лёгкую улыбку краем рта. — Ознакомьтесь с протоколом. Если всё устраивает, то распишитесь. Луз медленно моргнула и взяла ручку. Ничего перечитывать она не стала, словно её это вовсе не волновало. Другие преступники обычно вчитываются до мозолей на глазах, желая найти какую-нибудь неточность. Луз оставила подпись и широко улыбнулась. — Из вас бы вышла отличная актриса. — Я и есть отличная актриса, — фыркнула Луз напоследок, когда её уводили охранники. Когда Хантер покинул допросную, он застал Уиллоу. Она обнимала себя за локти и её лицо было очень бледным. Хантер уже почти скинул с себя пиджак, — ох уж эти формальности, диктующие как одеваться! — как взгляд Уиллоу, мол, чего ты делаешь, дубина, заставил его застыть. — Хантер, сейчас август. — Но… Твоя поза, я подумал… — Мне не холодно, не переживай. Мне грустно. Мне сейчас охуеть как грустно. Уиллоу сняла очки и потерла переносицу, тяжело вздохнув. Хантер, чувствуя себя дураком, надел пиджак обратно. Уиллоу, будто найдя в его взгляде вопрос, поспешила объясниться: — Мне грустно, потому что человек, которому я доверяла свои секреты и чувства, оказался серийным убийцей, маньяком и моим похитителем. Мне грустно, потому что я переложила весь этот ужас на невинного человека, своего лучшего друга, которого я в ближайшее время не смогу увидеть. Мне грустно, Хантер. И больно. Хантер знал, что сыпать своими сожалениями здесь — дело бестолковое. Но и просто притвориться, что он ничего не услышал, он не мог. Хантер взял Уиллоу за руку, осторожно сжав её ладонь. «Ледяные», — подумал он, слегка нахмурившись. — Тебе точно не нужен мой пиджак? — ненавязчиво спросил Хантер. Уиллоу надела очки и подняла на Хантера взгляд, граничащий между убийственным и озадаченным. Она прочистила горло, развернулась к нему вместе с коляской и мрачно придавила: — Я тебя сейчас перееду. Давай, ложись. Будешь лежачим полицейским. — Это нападение на должностное лицо при исполнении, — Хантер выпрямился и обошёл Уиллоу, берясь за ручки кресла. — Точнее, это угроза жизни и здоровью, поэтому… — Ой, боюсь-боюсь. Меня же непременно ждёт наказание, — с сарказмом вздохнула Уиллоу, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. — Боюсь даже представить какое. — Вам вменяется мера пресечения в виде прогулки по парку и покупки мороженого. Ваниль или шоколад? Или всё вместе? Они добрались до блестящих дверей лифта. — Ты вот сейчас серьёзно? Мы выяснили, кто пытал меня и практически уже посадили его, а ты везёшь меня в парк за мороженым? — Уиллоу повернулась лицом к Хантеру, выгнув бровь. — Тебе не кажется, что это немного не к месту? — Ну, знаешь, как ты и говорила, никому лучше от страданий не будет. Радоваться надо. Больше не надо будет иметь дело с кровавыми улыбками и мёртвыми стариками… Будут скучные будничные убийства. — И то верно, — Уиллоу развернулась к дверям лифта и хмыкнула. — Мы вряд ли будем иметь дело с психами, прячущимися в панцирях нормальности… — Я обожаю твои пафосные фразочки, — Хантер наклонился к Уиллоу и нежно клюнул её в висок. — Так что, какое мороженое? — Оба. И сладкая вата, — Уиллоу хихикнула и чуть вжала голову в плечи, словно прячась от удивлённого взгляда Хантера. — Капитан, да вы наглеете на глазах… — Я всегда была такой. Журналист и инспектор слабо улыбнулись, когда за ними закрылись двери лифта.