Красная лента

Эпилог

Арсений сидел в своей палате и покорно ждал доктора. С той самой ночи прошло уже больше года. Парень вспоминал... Пистолет с большим грохотом выпал из рук Шастуна, с выражением полного ужаса он смотрел на своего любимого. Полицейский подбежал и схватил его в охапку и заключил в свои объятия. – Я помогу Арс. Мы вылечим тебя все будет хорошо, – сдерживать слезы ни у кого не было сил. Антон всеми своими большими руками обвил, как тогда казалось, маленького Арсения. Он знал, у них все получится, и посчитал своим долгом перед всеми спасти такого раненного и сломленного парня. Ему не смогли помочь самые близкие и родные. Друзья совершенно не заметили в нем никаких изменений. От этого было обидно за него. Ему просто не смогли вовремя помочь. – Спасибо тебе, Антош, – плача проговорил Попов и позволил себе раствориться в тепле чужого тела. За окном погода уже восстанавливалась, гроза прошла и остался только маленький дождик. Ближе к обеду и от жалких луж ничего не останется.

***

На следующий день они договорились о лечении Арсения за границей им хватало денег, и они еще взяли из запасов друг друга на «черный день». Видимо, он настал и пришло время действовать. В интернете они нашли отличную клинику в Эстонии. Лечиться на родине Попов сразу же отказался, это было его право. Антон считал, что главное в нем есть желание и парень говорил, что делает это не только ради себя, но и ради любимого. Без него он уже давно бы гнил в какой-то тюрьме, или же в конец бы сошел с ума. Прощаться совсем не хотелось, но пришлось. Все вещи Арсения он отдал санитару и крепко-крепко обнял своё горе луковое. Шастун верил, что скоро все изменится. С главным врачом он виделся отдельно, он посвятил его во все детали дела и заплатил кругленькую сумму за молчание. Тот все принял, так как это было не первое тайное лечение в этой престижной клинике. Попова записали под другим именем и фамилией, настоящие данные знал только главный. Каких-то больших надежд он Антону не давал и говорил, что такое за два месяца не лечится, поэтому стоит только ждать и надеяться на большую отдачу от Арсения. Парню же сначала было неудобно, странно и непривычно. Большинство персонала говорило на Эстонском, но и русский здесь был в обиходе. Навещать журналиста он мог только один раз в два месяца. Конечно, врачи говорили, что в таком случае важна поддержка близкого ему человека. На родине Антон сказал, что Попов уехал стажироваться на неопределенное время в Германию. Они решили даже не раскрывать его истинное место положение. Тут же Шастуну приходилось в одиночестве разгребать все, что натворил его парень за пять лет. Он осознавал весь ужас что сотворил Арсений и лишь надеялся, что он и клиника смогут ему помощь. Все, что ему оставалось сделать, так это замять дело с маньяком. К счастью, он обошёлся без человеческих жертв. Антон убедил людей в полиции, что мужчина, сгоревший в квартире, которая находилась недалеко от того самого парка, и был тем самым маньяком, и что он уже давно под него капал. Мужчина же был шестеркой одного из местных криминальных авторитетов, поэтому повесить на него можно было многое. Он пошел на преступление, чтобы скрыть чужое. Каким-то чудом ему все поверили, а если и не поверили, то были рады, что все наконец закончилось и убийств больше не будет. Начальство, за его «поимку», дало приличную премию, на которую он слетал к Попову в Эстонию. Именно в этот визит он рассказал, как устроил сюда Арсения и как уладил дела в России. Парень ждал его визиты, как деда мороза ждут маленькие дети. По ощущениям то же самое редкое чудо. Это не мешало ему безумно скучать по нему. Когда он наконец приезжал к нему, то журналист стремился поделиться своими успехами с возлюбленным. А они и правда были. Конечно в одиночестве было тяжело, но и тут встретились свои люди, с которыми можно было поиграть в шахматы, например. Антон делился как проводил свои будни, и как там остальные их общие знакомые. Позже мужчина доплачивал за звонки с любимым хотя бы раз в две недели. Без Попова ему тоже было нелегко. Он всегда придавал ему какую-то часть уверенности внутри и тогда он как будто её потерял. Так и прошли их долгие тринадцать месяцев разлуки.

***

– Арсений Сергеевич, готовы выписываться? Вас уже там ждут, – в палату зашел его лечащий врач, по совместительству главный врач, и вырвал его из собственных воспоминаний. Еще позавчера ему сообщили, что он может готовиться к выписке, так как его состояние такое же, как у человека со здоровой психикой. – Да, готов, – во всем белом он выходил из такого же цвета комнаты. Конечно, сейчас не хотелось вспоминать о его рецидивах полгода назад, где он грозился убить здесь каждого, главное, что все налаживалось в его жизни. Они шли по длинному коридору, по которому год назад в другую сторону шел Арсений. Он предвкушал эту свободу и наконец-то время со своим Антоном. Еще издалека он увидел его силуэт, трудно его не заметить. – Антон Андреевич, как и обещали, в целости и сохранности, – они поблагодарили старого мужчину в белом халате и поспешили покинуть территорию больницы. Какой бы престижной она не была, в ней находиться все равно не хотелось. Природа Эстонии удивляла, здесь чувствовалось спокойствие и умиротворение, вот только они надоели Арсению еще в первую неделю пребывания здесь. – Я безумно рад тебя видеть, – чуть ли не пискнул Шастун и прижал к себе парня. Тот ответил ему такими же крепкими объятиями, обещающими больше не бросать друг друга никогда. – Я очень скучал по тебе, Антош, поехали отсюда, – мужчина накрыл чужие (родные) губы своими. Они слились в таком долгожданном поцелуе с друг другом. Оторвавшись от спустя какое-то время, они сели в машину и направились в аэропорт. – Домой? – спросил Арсений, откидываясь на сидение и радуясь ветру, который обдувал его из открытого окошка. – Ну как тебе сказать..., – от этих слов Попов слегка напрягся и уже не понимал, куда везет его полицейский, – я уволился из полиции и сейчас мы вроде как летим в Париж, – довольно улыбался Шастун, смотря на парня, который растерялся и так удивленно зыркал на него своими бездонными глазами, в которых больше не таилась злость и боль этого мира. – Я так люблю тебя! – прокричал, улыбаясь журналист и принялся покрывать лицо Антона мелкими поцелуями. – Я тоже тебя люблю. Ощущения истинной любви и правильности действий накрыла их с головой. Ради этого большого и доброго человека Попов был готов на все. Ты никогда не можешь знать, что заставило пойти человека на преступление. Через что он прошел, что его сломало и заставило так поступить. Это может быть все что угодно, но, когда ты можешь спасти одного человека, дав ему шанс, почему бы и не попытаться? Конечно, не во всех случаях любовь может спасти мир. Возможно, где-то человека захватила тьма настолько, что ему ты уже не сможешь помочь.

«Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека – всегда можно»

(Иосиф Бродский)