Воссоединение семьи и медовый месяц

      Музыка в баре, где должен был выступать Барановский, грохотала во всю мощь. Неужели графиня Воронцова выдерживает эти басы? Хотя, слух наверняка уже вернулся к человеческой норме, сделал вывод Жан, увидев Ольгу в зале. — Талантливо, — ехидно прокомментировал выступление Жан. — Не думала, что ты поклонник такой музыки, — тонко улыбнулась Ольга.       Дешам давно не видел Ольгу такой умиротворённой. В голове не укладывалось, как какой-то студент смог сделать её настолько счастливой. Воспоминания так легко ранили сердце вампира.       Вечер. Графиня Воронцова сидит за роялем. Повсюду горят свечи, в камине уютно потрескивают дрова, а за окном бушует метель.       Ольга играет что-то пронзительное и мелодия отзывается в душе бессмертного вампира.        Маркиз кладёт руки на обнаженные плечи Ольги. На белоснежных манжетах золотом мерцают запонки. Жан ласкает шею Ольги поцелуями. Графиня сбивается, но продолжает играть.       Вскоре музыка прерывается. Лишь редкие стуки клавиш и одинокие ноты нарушают тишину ночи.       Маркиз помнит каждую клавишу на рояле, который до сих пор стоит в доме Ольги, каждую царапину на его полированной крышке, оставленную им в пылу страсти. — Не думала, что ты поклонник такой музыки, — шепчет Ольга в перерывах между стонами.       Когда кто-то проходит мимо окон графского дома, Жан зажимает рот Ольги рукой, чтобы её крики не будоражили всю округу. Снова и снова Жан овладевает телом своей обожаемой супруги. И в огромной зале звучит их музыка любви.       Горло Жана душит нервный спазм. Любовь в глазах Ольги предназначена не ему. Пора признать свое поражение. — Ты и правда любишь его, — голос француза полон боли и страдания, — Все эти годы ты делала меня живым. И наконец ты нашла того, кто смог оживить тебя.       Ольгу задевает скрытый упрёк. Да как он смеет в чем-то её обвинять? — Ненавижу тебя, Жан! Ты забрал мою молодость, мою красоту. А что я получила взамен? Надзирателя, который следил за каждым моим шагом? — Я оберегал тебя. Защищал от себя самой. Милая моя, ты несправедлива. — Да ты заключил меня в тюрьму сразу после обращения. А всё этот старый маразматик! Ты всегда был только рад ему услужить.       Жан молча поник головой. Ольга была права. Но без Кривича доктор Дешам не представлял свою жизнь. Дедуля был его плотью и кровью. Не просто кровным отцом, а частью его ДНК. — Хочешь узнать, что сделал Сергей? Он выбрал меня, — бросала обвинения Ольга, — Ему плевать на чужое мнение. Барановский любит женщину, а ты видишь во мне только вампира. — Ты стала моей женой, чтобы получить вечную жизнь. Здесь мы квиты, моя дорогая. — Я любила тебя! Но тебе не была нужна моя любовь. И теперь мне не нужна твоя. Я отпускаю свое прошлое, — твердо произносит Ольга, указывая Жану на место.       Дешам вынужден проглотить свою гордость. Кривич приказал приготовить ловушку для уральских вампиров. Это главнее. — Ольга, не важно, как ты ко мне относишься, но это внутрисемейное дело и без вас мы не справимся.       Ольга смеётся в лицо Жану. Сколько раз надо повторять, что ей наплевать на семью Кривича? Теперь у нее другая семья. Ребенок и отец её ребенка. Обычная человеческая семья. — Нас это не касается, — прерывисто произнесла Ольга примчавшемуся Серёже. Её взгляд, обращённый к Дешаму, полон испуга и мольбы.       Барановский встаёт между Ольгой и Жаном, убийственно-нежно заглядывает в глаза графини. Его преданность подкупает Дешама. Серж так похож на него самого в прошлом.       Сердце маркиза Дешама давно мертво. Он понимает, почему Ольга спасает своего любовника от лишних знаний, но не собирается никого щадить.       Барановский может сослужить им хорошую службу. Ольга наверно ещё не поняла, что она сама, своими руками привела Сержа в семью.        Увидев графиню на полянке в лесу, Жан замер, любуясь. От Ольги так сильно пахло живой кровью, и аромат земляники на её губах свел Дешама с ума.       Взгляды скрестились. И даже Аннушка не могла помешать им остаться наедине. Идеальное место, идеальное время. Именно поэтому Ольга и попыталась сбежать. Но разве можно скрыться от вампира?       Жан легко поймал Ольгу за руку. У неё не было ни единого шанса. Слабая смертная женщина во власти могущественного существа. Совсем как много лет назад. — Руки от неё убери! — бросился на защиту любимой Барановский.       Дешам слышит стук двух человеческих сердец. Они сливаются в унисон. И совсем тихо, но отчётливо бьётся ещё одно маленькое сердце будущего ребенка. От Серёжи пахнет потом и грязным телом. Его животная страсть к Ольге тоже имеет свой запах. Разорвать клыками шею Барановского очень легко. Ольга, конечно, будет кричать и ругаться, но потом простит. Всегда прощала...       Жан не первый раз выкидывает любовников из постели графини, а потом быстро добивается прощения у своей ненаглядной. И в этот раз ничего не мешает остаться наедине и закончить разговор так, как они привыкли. Поцелуями и клятвами в вечной любви. Но стоит ли пытаться исправить то, что давно осталось в прошлом? Пусть хотя бы Ольге повезет чуточку больше.       Жан медлит, удерживая Ольгу, не отпуская от себя. Нет, прощаясь... Глаза в глаза.       Когда Жан разжимает пальцы на предплечье Ольги, та уходит, не оборачиваясь. Словно навсегда. Но им слишком хорошо известно, что в мире бессмертных за расставанием всегда следует встреча.              В тесном коридоре квартиры только двое. Барановского Ольга оставила в машине. Ей опять нужен вампир Дешам. — Жан, обрати меня снова. — Ты просишь меня убить беременную женщину? — Жан, а кто меня поймет? Я жить хочу! Не хочешь обращать меня, обрати Сережу. — Нет, ma chèrie, я не могу обречь столь перспективного молодого человека на вечные страдания.       Речь не о жажде жизни и страхе смерти. Это они уже проходили.       Графиня Воронцова, одетая по моде начала XX века, не постаревшая ни на день и по-прежнему восхищающая сердца мужчин, откладывает в сторону газету и насмешливо обращается к Жану: — Чехова похоронили на Новодевичьем, рядом с могилой отца. Ну и где твое лекарство от чахотки? Если бы я его ждала, то давно уже лежала в гробу. — Не преувеличивай, Оленька. Я не дал бы тебе умереть, — заверяет приму Смоленского театра доктор Дешам. — И я не устану тебя благодарить за это. Придёшь на спектакль? — Обязательно приду, а потом вынесу на сцену самый большой букет цветов, — лукаво усмехается Жан, представляя толпу обожателей Ольги. — Лучше загляни в мою гримёрку в антракте и после спектакля. И не забудь принести кровь... — Я и кровь твоих поклонников будут у твоих ног, — шепчет Жан, заворожённый и очарованный графиней. — Можешь оставить только кровь и убираться... Нет, нет, милый Жан, я тебя никуда не отпущу!       Жан знает, что все улыбки Ольги только для него. У него на сердце спокойно и радостно. Мир улыбается супружеской паре. Belle Époque.       У судьбы определённо есть чувство юмора. По злой иронии Серёжа умер от такого же удара кинжалом в живот, как когда-то Ольга.       Всё, что может сделать доктор Дешам, это протянуть Ольге платок. — Возьми, — глухо произносит Жан, глядя на мертвенную бледность на лице Ольги.       В зелёных омутах рождается безумие. Отчаяние, смешанное с невыносимой болью.       «Скоро она его забудет, — убеждает себя Дешам, — Будет вспоминать всё реже и реже. Слёзы сменит тихая грусть, затаённая печаль. На месте былой любви останется ничем не заполненная пустота».       Так всегда было. Потери часть жизни бессмертных. Они умеют забывать. Но ребенок! Что если, Ольга потеряет ребенка? Сойдет с ума?       «Смогу ли я обратить обезумевшую от горя женщину»?— спрашивал себя Жан.       Да. Он не сможет расстаться с Ольгой и снова её обратит, тем самым обрекая на новые муки. На этот раз Ольге хватит смелости покончить со своим бессмертием. Наверняка она решит покуражиться напоследок и устроит кровавую баню, прежде чем Хранители занесут над её бессмертной головой секиру.       И словно в подтверждение его мыслей, Ольга подняла нож, забравший у неё Барановского, и разрезала предплечье Жана. Снова смеясь смерти в лицо, выбирая жизнь и счастье.       Серёжа распахнул глаза и Жан облегчённо выдохнул. Они ещё повоюют. Ничего не закончилось. Можно возвращаться к дедуле. А у Ольги есть Серёжа и её ребенок. P.S.       Графиня открыла дверь своими ключами, оставив Серёжу дожидаться её в коридоре.       Смертная женщина бесстрашно зашла в вампирское логово. На всех сидевших за столом беспощадно повеяло кровью. Аннушка едва не шипела. Женёк обалдело смотрел на графиню, вероятно представляя её чем-то вроде кровавого гамбургера. Влад держал себя в руках и тихо глотал слюну, Жан был благодарен ему за это. Защитить Ольгу было бы сейчас довольно сложно. Но слава всем Богам, они не нападают на людей.       Дед мрачно смотрел на Воронцову. Жан физически ощущал гнев и ненависть Кривича. — Мне нужен Жан, — произнесла Ольга.       «Только не сейчас, милая моя. Не ври себе. Ты счастлива с Серёжей. И всё, что тебя заботит, это его растущий с каждой минутой аппетит. Скоро Барановский начнет бросаться на людей и ты не сможешь его удержать. Сил не хватит. Поняла теперь, что тебя ждёт»?       Кого она хочет обмануть?       Кого он хочет обмануть?        Жан обратил Сергея, а значит теперь он в ответе за него. И Ольга права, приходя к ним за едой.       Дешам смотрел, как Ольга забрала графин с остатками крови. Надо будет привезти им ещё из больницы. Значит, как и раньше, после работы сначала к Ольге, потом домой. — Поставила, я сказал, — рявкнул дед. — Мне надо, — возразила графиня.       «Милая моя, ну что же ты делаешь? Думаешь, он не причинит тебе вреда, раз ты стала человеком? Напрасно, Оленька. Совершенно напрасно ты так считаешь...»       На лице Жана появилась гримаса отвращения. Он не любил, когда дед проявлял свои педагогические таланты. Это было весьма неприятно.       В комнате повисла ватная тишина. Жан оцепенел и мог только смотреть, как Святослав Вернидубович вцепился в горло Ольги. Графиня, задыхаясь, открывала рот, пытаясь глотнуть воздух.       Никто не слышал, как вошёл Барановский, почуявший, что Ольге и его ребенку грозит опасность. — Отпусти её, — грозно произнес Сережа.       И дед, застигнутый врасплох, отпустил. Морок рассеялся. — Кто? — спросил Кривич, увидев клыкастого Сержа, опустошавшего графин. — Я, — признался Жан, закрывая лицо рукой.       Было стыдно и неудобно перед семьёй. Перед посторонним Владом. И вновь воскресшим Женьком. Дед, словно вывернул его наизнанку одним взглядом. Кривич жёстко усмехнулся и в самом деле бесцеремонно залез в его голову, возвращаясь в тот страшный день.       К прочему стыду, это было ещё и больно. Голова разламывалась на куски, выпитая кровь чуть не вылетела из желудка на скатерть. — Ничему тебя, дурака французского, жизнь не учит, — вздохнул Кривич.       Жан тихонько вздохнул, переводя дух. За его спиной стояла Ольга, в теле которой росла новая жизнь. Это было удивительно и прекрасно. Судьба давала им ещё один шанс.       Последний раз Дешам был так счастлив, когда у них с графиней был медовый месяц. Ольга ещё была живой, и Жан наслаждался запахом её крови и сладкой мукой от невозможности попробовать эту кровь. Сливался с Ольгой телами, слыша в себе биение её сердца. По-настоящему жил, а не существовал.       На лице Жана появилась слабая улыбка. Кажется в тёмном тоннеле его посмертия забрезжил свет.