Глаза Клариссы.

Фигура Джорджа черным силуэтом вырисовывалась на фоне залитого лунным светом моря. Он полусидел на борту старой лодки, много лет назад брошенной на суше, и изучал в слабом свете небольшую книгу, когда какой-то шорох заставил его встревоженно обернуться, ведь ночью на пустынном берегу никто не ожидает встретить приличное общество. - Джордж! Это я! - прошипел нежданный гость, отчего-то шепотом, верно очарованный тишиной окружения и торжественностью момента, - Кларенс! - Что же ты тут делаешь? - напряжение ушло из широких плеч Джорджа, и он даже весело хмыкнул, рассмотрев своего визитера, - Да никак ты в домашних тапочках? А это что, пижама?! - Ну пижама, что с того, что пижама, - пробубнил Кларенс, подходя ближе и улыбаясь счастливо, как человек вырвавшийся на свободу из заточения, - и не тапочки вовсе, это я у слуги стащил... то есть одолжил, одолжил. Я видел, как ты вчера ночью куда-то выбрался из дома, и хотел накрыть тебя на тайном свидании с какой-нибудь горничной! Поэтому я одолжил шлепанцы, выбрал время, вылез в окно, что над крыльцом, спрыгнул с него, и вот я здесь. Но что это, где горничная, где романтичные вздохи под луной? Ты меня разочаровал, Джордж! - и он весело ткнул кулаком в налитое предплечье друга. Тот даже не качнулся, но немного подвинулся, чтобы Кларенс мог усесться рядом с ним на остове старой лодки. - Недостойное поведение для юного джентльмена, да, сэр, нет, сэр, - произнес Джордж вдруг скрипучим голосом, явно кого-то изображая, и оба покатились со смеху. - Я вдруг захотел проверить, действительно ли можно читать при ярком лунном свете, как пишут в романах, - объяснил он, когда оба вдоволь нахохотались,- Дома все окна закрыты деревьями, и я вспомнил про это место. Но вчера небо было затянуто, я напрасно прождал просвета в тучах, поэтому пошёл ещё раз сегодня. - И как? Дай посмотреть, - Кларенс попытался забрать из рук друга небольшой том, но Джордж неожиданно быстро убрал его подальше. Впрочем, стоило Кларенсу непонимающе посмотреть на товарища, как он уступил немой просьбе и протянул книгу. - Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь? Да мы же это ещё мальчишками все наизусть выучили. Ты впадаешь в детство? Вроде рановато, сэр Джордж! - Просто схватил первое, что под руку попалось, - Джордж смущенно забрал обратно томик и даже отодвинулся немного. Они посидели какое-то время молча, Джордж спокойно оглядывал полосу прибоя и небосвод испещренный звездами, а Кларенс бросал на друга робкие взгляды, словно не зная, как лучше начать, чтобы сгладить неловкость. - Мне больше всего нравится, когда рыцари возвращаются в родные края... Увенчанные славой, много повидавшие, опытные и возмужавшие, они научились справляться с любой опасностью, возвращаются из далеких мест испытаний и железной рукой наводят порядок в своих владениях... С ними не могут не считаться, ведь пройдя все трудности, они обрели власть, и никто им не может приказать поступать вразрез с законами чести и делать то, к чему душа не лежит... Джордж отвернулся от горизонта и внимательно посмотрел в широко распахнутые глаза напротив горящие вдохновением, удивленно поднял брови. - А я больше люблю самое начало: предвкушение пути, энтузиазм и силу духа с которой рыцари покидают знакомый мир и идут за зовом призвания, бесстрашно, веря в свою мечту, веря в себя. Они снова немного помолчали думая каждый о своем. - Твой отец, - начал было Джордж, но запнулся, увидев, что Кларенс тоже хотел что-то сказать, - да, говори... - Нет-нет, что мой отец?, - он оглядел мирный пейзаж вокруг и вздохнул, - Я не должен так говорить, но я сейчас думаю, что мой отец слишком суровый человек, и даже жесток... - Разве Кларенс? Мне всегда казалось, что он прилично к тебе относится. - Да, но... Как он холоден с Клариссой, моей сестрой! Ведёт себя так, словно ее не существует. Знаешь, что он сказал, когда моя бедная матушка умирала, приведя на этот свет меня? "Эта женщина исправила свою ошибку". Эта женщина... - Ошибку? - Кларисса. Она старше меня на два года, первый ребенок. Отец был уверен, что его первенцем будет мальчик, появление Клариссы нанесло страшный удар по его самолюбию, он словно проиграл огромную ставку в жизненном казино. Ей даже имя дали подготовленное для меня, только чуть поменяли, как напоминание, что она лишь неправильная версия. Матушка хотела назвать ее Элизабет, - и он вздохнул так тяжко, что даже Джордж почувствовал к нему нечто вроде сочувствия. - Мы оба потеряли матерей слишком рано, Кларенс. - Но ты свою помнишь... - Совсем немного. Помню, что сидел рядом с ней, помню платье - блестящее, хрусткое голубое платье. И как она гладила меня по волосам, - он машинально поднял руку, задумчиво и медленно провел пальцами по растрепанным кудрям притихшего Кларенса, - руки ее пахли апельсиновой водой... Кларенс совсем затих под неожиданно ласковой ладонью Джорджа, но все же тихонько пробормотал: - А меня причесывала сестра... хоть и была всего на пару лет старше, она заботилась обо мне, как маленькая мама. - Ну вот то-то ты без нее такой растрепанный, - вдруг весело воскликнул Джордж и в шутку дернул за прядь, скрывая смущение взявшееся непонятно откуда, и Кларенс с радостью подыграл ему, ответив в таком же задорном тоне. - А она приедет скоро. Вот ей-богу, скоро будет здесь! Она это лето проводила у подруги по пансиону, но там холера совсем рядом началась, и она написала, что едет домой. Я, конечно рад ее приезду, но ей будет совсем не весело в нашем доме, с нашим отцом, и мне придется ее развлекать, - он вдруг запнулся, - Джордж, я не смогу пойти с тобой на тот матч по крикету, что через две недели, я буду должен сопровождать сестру... - Глупости Кларенс, я с радостью пойду с вами обоими. - Правда? Но она совсем не понимает ничего в спорте, будет задавать глупые вопросы, гонять нас за апельсинами, шалью и программкой, болтать и делать все те вещи, которые делают молодые дамы, и которые так сложно выносить джентльмену. - Тем более я не могу оставить тебя одного в столь трудную минуту. А вдвоем мы легко справимся с капризами одной молодой леди, верно? К тому же, мы не виделись с ней столько лет, мне даже интересно, какой она стала. - А ты разве помнишь какой она была раньше? - Не вполне... Мы хотя и соседи, но виделись в детстве всего несколько раз, и я не запомнил ничего, кроме внешности и имени. Хотя, - Джордж вдруг оживился, и Кларенс с удивлением заметил мечтательную улыбку скользнувшую по его губам, - я помню прелестную картинку связанную с твоей сестрой! Однажды летом я гулял в нашем саду, и через просвет в живой изгороди видел, как она вместе с бонной и маленьким тобой устраивала пикник. Вы сидели на пледе под раскидистым деревом, бонна вязала носок, ты, прости за такую подробность, жевал свою ногу, а она доставала из маленькой плетеной корзинки бутерброды, как настоящая хозяйка, хотя и была она тогда совсем крохой, лет пяти. Столько лет прошло, а эта пасторальная картинка у меня перед глазами, как будто я видел то только пят минут назад. У нее были красивые локоны. - Сейчас у нее причесон, как у всех тих современных дамочек, - удивительно неприветливо ответил внезапно насупившийся Кларенс, - она присылала недавно свой акварельный портрет, что ее подруга нарисовала. Такой беспорядок на голове, - он покрутил руками изображая. Джордж смотрел на него с недоумением. - Ничего не понимаю, так ты на самом деле не рад ее приезду? Кларенс вздохнул и снова уселся на лодку бок о бок с Джорджем, пока залезал и устраивался, подумал над своими словами. - Рад, что увижу ее. Но не рад тому, что она уже такая взрослая... Боюсь, когда она приедет, отец вспомнит о ее существовании и устроит ей выгодную (для него) партию, и я волнуюсь, что она не будет счастлива, когда оставит... наш дом - он хотел сказать "меня", но посчитал, что это прозвучит слишком драматично. Он поспешил прибавить легким тоном, словно это совершенно неважная вещь едва достойная упоминания: - Да и свободного времени с ее приездом у меня будет меньше. Она же пробудет здесь весь остаток лета, занимая все мое время, потом я уеду в университет, ты будешь занят в конторе своего отца, она либо выйдет замуж, либо вернется в свой пансион. А потом жизнь и вовсе утопит нас в своей суете. И такого лета, как мы привыкли, Джордж, у нас больше никогда не будет. А ведь я так люблю... проводить лето с тобой! Только спустя пол-часа, когда прохладный бриз вынудил друзей закончить прогулку, Джордж, тихо пройдя по старому, замершему во сне дому в свою комнату, вдруг подумал о том, что, возможно, этим вечером в словах Кларенса было нечто большее, чем страх потерять последнее лето юности. Запоздавшей волной накатило странное щемящее чувство от осознания того, как неумолимо жизнь разводит их с Кларенсом. Джорджу показалось, что еще минута и он поймет что-то очень важное про себя и про своего друга. Что-то, после чего невозможно будет жить так же просто и спокойно, как раньше. И путаясь в снимаемой рубахе, не боявшийся ничего и никого в этой жизни мужчина задыхался от страха перед этим неясным чувством, инстинктивно понимая, что единственный, кто ему мог бы сейчас помочь - это Кларенс. Казалось, что лишь увидев его еще раз, прямо сейчас, он сможет понять все, что происходило сегодня и раньше. Поймет все то, что знал Кларенс, то, о чем он сам, такой взрослый и сильный, никогда не задумывался. Словно в ответ на его невысказанный жаркий призыв за окном что-то зашуршало и в темном проеме возникла всклокоченная голова. - Джордж, - прошипела она сдавленно,- Джордж, помоги мне, я без тебя не могу попасть в свой дом! Когда выходил, я слез с крыши, а обратно как залезать - не подумал! У тебя есть лестница?! Что ты смеешься, боже мой, я упаду же сейчас, Джордж!