Время, пули и взрывы.

      Привыкший к постоянному анализу себя и окружающих, он быстро понял, что с ним происходит. Он влюбился в эту девчонку, с двумя косичками обрамляющими лицо; любительницу носить мужскую форму и говорить, как её раздражает, что все принимают её за парня; наивную повелительницу времени, что не боится с ним разговаривать. И Хитоши даже понравилось это чувство. Оно было не первым, он влюблялся в девчонок и раньше, но… Не так. Или лучше сказать, что каждый раз влюблённость чувствуется по-новому?       В любом случае: Шинсо решил, что сопротивляться этому, пытаться убедить себя в обратном, не имеет ни какого смысла. Нужно лишь следить, чтобы его влюблённость не переросла в нечто большее. Для большего были нужны крепкие дружеские отношения, как он считал. А о дружбе и речи не шло — они с Хонакой ведь познакомились-то только на фестивале.       Да, впервые они встретились у дверей А-класса, когда почти вся школа сбежалась посмотреть на фаворитов на первое место Спортивного фестиваля. И тогда Мидория проявила осведомлённость о принципе действия его причуды. Это даже заставило его замереть на некоторое время, переваривая то, что она сказала: «с тобой ведь лучше не разговаривать, так?»       А потом она подошла к нему на втором этапе фестиваля и попросилась в команду. Она говорила так, будто другого выхода у неё нет, хотя она вполне спокойно могла пойти к своему другу-однофамильцу. Ну, Шинсо так думал на тот момент. А ещё он на тот момент думал, что Мидория Хонака — парень, потому что по фигуре признать в ней девушку было практически невозможно. Просто очень утончённый, явно из родовитой семьи, парень, не девушка.       Надо ли говорить об удивлении и смущении Хитоши, когда эта не-совсем-девушка предложила ему обменяться фамилиями? Это же было почти прямое предложение пожениться! Но очень скоро парень понял, что таков стиль общения Хонаки. И адаптировался, шутя в подобном ключе.       Он узнал, что Хонака отказалась от дружбы с Изуку, считая себя недостойной друзей. Они обедали вместе. Хонака чувствовала себя в его компании спокойно, уверенно, он это видел и понимал. А ещё понимал, что неосознанно влюбился в неё. Может, это произошло, когда она предложила ему «одолжить ей фамилию», и его мозг автоматически начал вырабатывать план дальнейших действий?       В любом случае, Шинсо было достаточно и того, что Хонака считала его тем, с кем можно пообедать, не боясь, что кто-то что-то спросит или подойдёт (в тот раз она совершенно не хотела контактировать с кем-то ещё, кроме Шинсо). Тем, кто не станет расспрашивать обо всём, кто поймёт, когда нужно промолчать. Она сама сказала это. Не напрямую, но сказала.       Так что он продолжал общаться с ней, позволять себе иногда касаться её (удивительно, но Хонака, кажется, была не против прикосновений. Это из-за того, что она до этого дружила только с Мидорией Изуку? Когда вообще Хитоши успел так много про неё узнать?) и обедать вместе. Какие бы проблемы не окружали Хонаку, какие бы проблемы не преследовали Шинсо (да, у него тоже были проблемы, как и у всех. Хотя бы та же причуда, которую практически невозможно использовать против тех же роботов. Его причуда не имеет прямого физического воздействия), Хитоши постарается остаться для неё (и себя) тем островком спокойствия, который они оба искали. — Эй, смотри, — Хитоши указал на стоящего недалеко от них парня, которого до этого несколько раз видел рядом с Хонакой. — К тебе? — А? — девушка развернулась в ту сторону, тут же тяжко вздыхая и хмурясь. Бормочет в пол голоса: — Чёрт бы его побрал, этого Куроэду, — но потом соглашается. — Да, это ко мне. Ты же не против, если до столика дойдёшь без меня?       Шинсо кивает, провожая взглядом отдаляющуюся однокурсницу. Да, если у них обоих будут проблемы, он постарается оставаться тем самым островком спокойствия.