Валентинки

      В Чистилище было еще оживленнее обычного. Элсон услышал невзначай, что заходила сама коммандер Шепард, напилась вдрабадан, угостила всех присутствующих, а потом отрубилась в гостеприимных объятиях Арии Т'Лоак. Они с Юри все пропустили, пока Элсон допытывался, что именно означает ее странный жест.       Война есть война, все невольно стали ближе друг другу. Недосягаемая звезда, легендарная коммандер Шепард во всеуслышание поднимает тосты в популярном баре, и ее можно буквально схватить за локоть, турианские генералы ходят по докам и справляются о помощи для раненых, агенты ГОРН безбоязненно показывают свое лицо и закупаются медикаментами в аптеке в одной очереди с остальными. Невероятно... И невероятно правильно. Кажется, так и должно быть всегда. Будто невидимая завеса между всеми расами пала.       Сегодня она пала и между ним с Юри, но вот здесь начиналась проблема. Девушка отшучивалась и говорила в целом правильные, хорошие вещи, что жизнь - вот наивысшая ценность, никак не новенькая машина, что он ее друг, что так хочется скорейшего возвращения Элсона с победой, живым и невредимым.       Он пообещал, что вернется, каким бы это ни казалось малопрогнозируемым. Действия Юри тронули и смутили, да так, что он соврал, только чтобы сделать приятное. Девушка все равно не почувствует его неискренность. Все, чем Элсон мог ответить.       Юри цедила пятый по счету коктейль, а он отвлекся на развеселую разношерстную компанию. Раньше они учились вместе, а теперь стали солдатами - каждый своей армии, но сражались против общего врага. Однокашники гуляли от души уже пятый час, и все как-то незаметно стали разбиваться по парам. Юри осталась одна, сидела за барной стойкой с невероятно прямой спиной и потягивала свой напиток. К ней подходил однокурсник, человеческий мужчина, но Юри отвернулась и нахохлилась, а после заказала что-то покрепче, в низком стакане.       Они же друзья, верно? Элсон решился подойти.       - Опять прогоняешь ухажеров? На вечеринках отшиваешь любого, кто подойдет. Начинаю понимать, что это значит.       - Может, поговорим о чем-нибудь другом? Ты завтра снова отправляешься на передовую?       - Пытаемся найти способ вывести Жнеца из строя. Он синтетик, в конце концов. Саларианские инженерные войска занимались этим тысячелетия. Ломали вражескую технику.       - Ты так запросто мне такое рассказываешь? Тебе не влетит за разглашение военной тайны?       Юри сделала едва уловимое движение в нереализованном намерении коснуться плеча Элсона. Девушка даже не подняла руки, но он безукоризненно считал подрагивания мышц, как если бы Юри была уроженкой Сур’Кеша. Наверное, жест вполне сошел бы за дружеский, но почему тогда она остановила себя усилием воли?       Элсон саларианец, и запомнит ее устремление навсегда.       - Не тайна. Очевидный факт.       Юри вздрогнула так, что жидкость чуть не выплеснулась из стакана:       - Что не тайна? Ты о чем? А, Жнецы, да.       - Юри, я не могу дать, чего ты хочешь.       - Я никогда тебя ни о чем не просила.       Отвернулась, обиженая, но спорить с очевидным не стала. Мгновения она размышляла, потом поднялась со стула, допила крепкий напиток, запрокинув голову, поставила стакан на стойку и поднялась на танцпол. А Элсон остался размышлять - в логической бинарной системе, допуская только варианты "да" и "нет". Логика давала однозначный ответ, что счастья он Юри не даст - счастья в той полноте, что она была достойна. Саларианцы не способны на такие долгосрочные любовные связи, как люди, и девушку будет это обижать, несомненно. Со временем она к нему охладеет, и они потеряют даже то, что имеют сейчас - многолетнюю хорошую дружбу.       Не говоря уж о простых биологических нюансах. Наружное циклическое оплодотворение яиц раз в год при помощи единственного имеющегося у саларианцев выделительного органа, одинакового для обоих полов, не особо сочетается с развеселыми брачными играми приматов, всегда готовых на постельные подвиги. Да у них вся культура только об этом! Как-то Элсон честно пытался найти человеческую популярную песню не о любви, чтобы включить ее во время дружеского ужина с Юри, да так и бросил на сто пятой заунывной мелодии. Складывалось ощущение, что люди живут только ради любви. Ею они оправдывали самые большие свои безумства и самые великие подвиги.       Элсон просто не мог любить. Он бы, не задумываясь, рискнул жизнью ради Юри, он бы заботился о ней все то время, что она позволит, он бы хотел видеть ее каждый день, говорить с ней, даже жить вместе, но большего он дать не мог. Ни того божественного огня, о котором поют в песнях, ни ночи любви, когда двое сливаются в экстазе.       Они же друзья, верно? Нужно попробовать обьяснить снова. Юри была умнейшим инженером на их потоке, она должна понять.       Девушка плясала. Танцевала так лихо, словно оков больше не существовало. Последние границы пали, когда она вольно или невольно созналась ему в своих чувствах. И, разумеется, в свои руки взяли дело, точнее, тело Юри пять коктейлей и стакан крепкого. Темные волосы землянки сделались влажными от духоты и пота, липли к лицу и шее. Разумеется, на призывные движения ягодицами не могли не клюнуть. Какой-то человек обхватил ее бедра, прижался сзади и попытался повторять танец страсти, безумия и отчаяния. Юри подняла палец в предостерегающем жесте, и потом место землянина заняла какая-то азари. К азари его подруга была куда как более благосклонна, и две девушки стали центром танцпола на какое-то время.       Элсон и сам забыл, зачем сюда пришел. Пришедшая на смену пульсирующему огненному ритму тягучая песня была как никогда кстати. Танцевать он умел, и это был хороший момент объясниться: подробно, детально рассказать, что дело в нем, а не в ней. Опоздал.       Юри нахально прижал к себе высокий стройный батарианец. Недобитки их армии приняли к себе внутренние войска Цитадели, хотя саларианский Советник и был против. Уже одно это очков в глазах Элсона гипотетическому ухажеру Юри не добавляло.       Они же друзья, верно? Многие считали страсть саларианцев к шпионажу не совсем адекватной, но, как показывала практика, информация - самое могущественное оружие нового века. Отыскать и подключиться к инструментрону господина, хм... Дар'Села было проще простого, особенно учитывая незатейливое имя его устройства "гегемониякручевсех" и тот факт, что на танцполе он был единственным батарианцем. Все с ним, вроде, в порядке, за исключением болезненного пристрастия к азартным играм. Неплохой послужной список, но это просто штурмовик, пушечное мясо. Такой Юри не заинтересует. Навряд ли из живой машины-убийцы по имени Аракх Дар'Села выйдет хороший собеседник.       Батарианец и человеческая женщина произвели такой фурор, что ксенофильская публика визжала от восторга и требовала еще один медленный танец. Два вальса подряд с кавалером не в отношениях вроде бы дурной тон, правда? Элсон прекрасно помнил прочитанную информацию из экстранета, но люди отличались потрясающей избирательностью касательно исполнения собственных правил этикета. Юри осталась с батарианцем еще на одну страстную пляску.       Элсон чувствовал раздражение. Любую проблему следовало разложить на молекулы и растворить в могуществе собственного "рацио", иначе ему становилось тошно. Сейчас к чувству неудовлетворенности от неразрешенного социального конфликта добавлялась тревога за подругу - она явно была пьяна и играла с огнем. Не зря отношение к батарианцам было предвзятым, их отличало какое-то подчеркнутое презрение к "бренным оболочкам" других - разумных существ допускалось убивать, брать в рабство и плен, пытать, насиловать. Батарианцы больше пеклись о мифическом конструкте под названием "душа", чем вызывали понятное раздражение саларианцев, которые от религиозных заморочек отказались так давно, что успели забыть, как об этом разговаривать.       Нормального диалога с батарианской Гегемонией у посланца Сур'Кеша не заладилось. Ничего не вышло, разумеется, у миролюбивых и мягких азари, а турианский Советник и не пытался, словно варрен след взял: у Иерархии давненько не было, на ком тренировать рекрутов, и батарианские работорговцы подходили для этой цели идеально. Небольшой военный полигон с живыми четырехглазыми мишенями, военный конфликт малого тления, притом, что полномасштабная война маловероятна в силу разной химии организмов и разных потенциальных миров для захвата и колонизации.       Юри сейчас стояла в десятке сантиметров от опасного типа и делала вид, что сама того не понимала: улыбалась и разговаривала с батарианцем, как будто с ним все в порядке. Она же должна знать, что у них, например, в порядке вещей телесные наказания и вживления чипов подавления воли разумным существам? По меньшей мере нужно послушать, о чем танцующие там трещат.       Они же друзья, верно? Он просто прикрывает Юри спину. Она пьяна и расстроена, и отчасти - из-за него. Элсон обеспечивает ее безопасность.       Саларианский инженер занялся вторым направлением своей работы, ибо ломать вражескую технику он умел так же мастерски, как и заставлять ее работать на себя. Двое танцующих теплокровных беседовали, разумеется, о спаривании. О чем еще они могли говорить? Помешанные.       "Да, только после свадьбы. У нас с этим строго, женщина."       "Оу. Знаешь, а в стриптиз-барах вашего народу полно. Я видела, как некоторые уходили с ммм... девицами."       "Допускается заключить брак на одну ночь."       "Великолепно. Вижу, вы все предусмотрели."       Элсон фыркнул. Они уже договариваются насчет бредовых ритуалов перед сношением. Не в его смену. Ошибку Юри он не даст совершить.       Элсон хотел продолжить вслушиваться, но внезапно вместо воркования похотливых теплокровных по ушным каналам ударил высокочастотный неприятный звук. Еще гаже был прищур Юри, коварно обхватившей своего партнера по танцу двумя руками за шею, в то время как пальцы девушки торопливо бегали по включенному инструментрону.       Да она издевается! Элсон отправил короткое текстовое сообщение, которое Юри нахально прочла из-за плеча своего кавалера:       "Юри, это батарианец."       "Я заметила. Он зеленый и четырехглазый."       "Не соверши ошибку."       Последнее сообщение Юри справедливо оставила без ответа. Или высокомерно. Обычно Элсон легко считывал ее настроение и подтекст любой фразы, но именно сегодня, как назло, не заладилось - очевидно потому, что он вступал на незнакомую территорию, на которой ни один из привычных законов физики не действовал.

***

      Законы физики перестали действовать - сила притяжения к другим теперь была прямо пропорциональна ее злости. Пока Юри не знала, на кого злится больше: на Элсона, выставившего все так, будто она сексуальных отношений хочет, или на индивидуума, нахально мявшего ее тело в крепком теплом захвате. Довольно-таки горячем захвате.       На роль любовника батарианец годился куда больше Элсона. Юри даже позволила себе подумать об этом почти всерьез: ответить "да" на его незатейливое предложение посмотреть на его каюту в собственном шаттле, а потом мысленно остановилась. Откуда у штурмовика шаттл? Звучало все это подозрительно, никуда с ним Юри не собиралась, глупости. Вот, танец заканчивается, теплые объятия разомкнуты, и иллюзиям конец. Подразнила сама себя, и хватит.       - Пошли, женщина, куплю тебе пить.       Юри чуть не прыснула со смеху. Да он само очарование, этот... как его зовут вообще? Она забыла. Девушка пьянела все больше и больше, и вежливо подставленное плечо оказалось весьма кстати. Да как же его имя?       Украдкой глянуть сохраненную информацию с его инструментрона казалось проще, чем спросить. Аракх! Вооот оно. Как же кружилась голова... Очень красивое имя. Аракх.       А где, собственно, Элсон? Неужели уже ушел? Жаль. Она бы ему сейчас все сказала. Сейчас не страшно. Ну да, она влюбилась в него. Ну что тут такого? Он был одним из умнейших инженеров на потоке. Собственно, они с ним всегда шли ноздря в ноздрю, а потом выбрали разные специализации, Элсон ушел на военную кафедру, а она сконцентрировалась на гражданском направлении, как сулящем большую выгоду. Ну, так оно и вышло, Юри сразу после окончания учебы нашла высокооплачиваемую работу, а Элсон, такой же блестящий выпускник, даже толком и поработать по специальности не успел, ибо началась война.       Их негласное соперничество, куда Юри вкладывала совсем другой смысл, закончилось в один день. Раньше она могла выразить свою страсть, пытаясь превзойти Элсона, сделать так, чтобы он не забывал о ней ни минуты, ибо иначе заставить его думать о себе не могла. Сейчас на хитроумные психологические надстройки не было ни сил, ни времени. А сегодня она вообще испортила все, что было - их многолетнюю дружбу.       Юри попивала поданный Аракхом напиток и пыталась рационализировать внутреннюю проблему. Удавалось так себе. Она улыбнулась батарианцу, поблагодарила за приятный вечер и попросила провести ее к транспортному узлу. Юри на ногах-то едва стояла, и самостоятельно дойти до голограммы вызова такси было сверхсложной задачей. Если господин Дар'села будет паинькой, возможно, она и обменяется с ним контактами. Если нет - ну... Юри пока еще подключена к его инструметрону. Считай, он марионетка в ее руках.       Вот проклятье, проводил, вызвал такси и намеревался завершить их встречу чинным наклоном головы. Дерзкий, но правил держится. Юри не хотела исполнять данное себе же обещание, но ...       Это же просто притворство перед самой собой. Да что же она протрезвела так не вовремя? Мысли бурлили, как горная река, и на каждой капле, вырывавшейся из игривого потока, отражался лик совсем другого существа. А его рядом не было. Элсон ушел.       Девушка уже поднимала руку с вращающимся огненным колесом, как ее вежливый собеседник упал на пол, весь охваченный голубыми искрами. На мгновение Юри подумала, что сама устроила перегрузку ненароком, но она же и пальцем не успела коснуться омнитула, да что же это такое...       Из панических переживаний ее выдернула холодная трехпалая кисть, крепко вцепившаяся в руку:       - Бежим, скорее. Юри!       Они летели сквозь плотный транспортный поток, а девушка все еще хватала воздух ртом, трепыхаясь, как морское животное на солнце.       - Элсон... Это ты сделал?       - Юри, все потом. Обсудим после.       Он сидел рядом, спокойный, как всегда. Выразительные, ясные огромные глаза, сфокусированные на цели, прихотливый яркий узор на роговых отростках - она помнила каждое темное пятнышко на его серой коже, и рот, принимавший такое упрямое выражение, когда он думал. А думал он всегда.       - Куда мы несемся? Элсон?       - К тебе.       Юри только-только начала успокаиваться, и вот, он схватил ее за руку. Внутренности снова стали одним огромным пульсирующим сердцем: он же никогда этого не делал. Что означает его жест? Рукопожатие вполне можно принять за дружеское.       Но вот атаку на ее нового знакомого - нет. Может, Юри чего-то не знала? Элсон же ей все расскажет, правда? Наверное, поэтому он взял ее за руку - успокоить и подбодрить.       Ах да, у него же дома было совсем пусто. Элсон говорил, что жилье останется тем, кому оно нужнее, а ему проще снять спальную капсулу на время побывки. Личных вещей в его квартире совсем не осталось, лишь какие-то громоздкие предметы мебели, покрытые пленкой да надежно завязанные. Она напугалась, когда открыла двери к Элсону сегодня утром, подумала, что ошиблась или попала в параллельную вселенную. Все оказалось проще, Элсон съезжал.       А у нее было красиво и тепло, сквозь полуопущенные жалюзи сочилась сама жизнь, наполняя небольшую студию дымным светом. Да, она забыла о пыли. Элсон заметит, это точно.       - Тут пыльно.       Юри рассмеялась, так рада была предугадать его ворчливую реплику. А потом поняла, что до сих пор держит руку друга. До сих пор. Это уже точно был не "приятельский успокаивающий жест", как ни крути, но Элсон вцепился крепко и отпускать не собирался. Стряхнуть же его казалось невежливым. И все же у нее оставался вопрос:       - Зачем ты на него напал, Элсон?       - Сама не понимала, на что шла. Была пьяна.       - Он мне такси вызвал домой, вот и все. Я сама попросила.       - Да? Неудобно вышло. Неверная интерпертация ситуации.       - А если он от инфаркта умрет?       - Брось, это штурмовик. Подумает, что перебрал.       - Он сказал, что батарианцы не пьют. Грех.       - Замечательно. Что еще сказал?       - Секс до брака нельзя.       - Зато рабство можно.       Они тарахтели наперегонки, а он сжимал ее руку все крепче, пока Юри не ойкнула. Все же Элсон физически был сильнее. Руку он не отпустил, но пугающий ледяной захват на кисти чуть ослаб. Он так и не нагрелся от ее тепла, сколько бы они не цеплялись друг за друга.       - Прости. Любовь не понять. Соперничество проще.       - Прекрасно. Но я с тобой соперничать больше не могу, Элсон. Я проиграла. Останусь тут, на Цитадели, заниматься перераспределением энергии и прочими гражданскими делами, которые кажутся почти бесполезными на фоне того, какой подвиг совершаешь ты. Ты выиграл.       - Сказал не о тебе. Оба заняты спасением жизней, ты и я.       - А о ком тогда?       - О батарианце.       - Еще лучше. То есть, ты теперь будешь гонять моих ухажеров?       - Я не... Да, буду. Если сочту, что они представляют опасность, а ты пьяна или под наркотиками. Определенно буду.       - Наглый, как все саларианцы.       - Решительный и напористый.       - Еще и упрямый.       - Привык доводить до конца.       - И какие еще расовые предрассудки ты сегодня подтвердишь?       Как бы не хотелось Юри назвать его объятия неловкими, но это было не так. Она вновь ловила ртом воздух, а Элсон смотрел на нее своими огромными инопланетными глазами. Мигнул он только раз, словно сосредоточился на цели, решал сложную задачу в совершенно неизведанной для него предметной области.       - Саларианцы не сообщают о нападении. Не дают преимущества. Но если неприятно...       - Нет, то есть... Все хорошо. Мы ведь друзья?       - Друзья. Юри, я не врал. Иное с моей стороны будет притворством.       - Иное по отношению к кому-либо еще, кроме тебя, с моей стороны будет притворством.       - Могу быть невнимателен к твоим эмоциональным потребностям. Но я их уважаю. Просто озвучивай.       - Устраивает.       - Прикосновения. Слишком много тяжело. Но я постараюсь.       - Я не настаиваю.       - Я настаиваю. В той мере, насколько это не будет вызывать неприятных эмоций. Юри, ты слышишь?       - Я поняла.       - На опасной службе. Могу погибнуть в любой момент.       - Сейчас война, и полностью безопасных мест не осталось.       - Мне двадцать. Понимаешь, сколько осталось?       - Поэтому больше тратить время не будем.       - Не будем.

***

      Он лежал рядом на боку и просто наблюдал. Юри с трудом уговорила его раздеться: сторговались на том, что костюм Элсон снимет, но Юри больше не будет просить ни о чем. Он знал о человеческих "пестиках и тычинках" достаточно, чтобы нахально велеть Юри потрогать себя внизу, чем она усердно и занялась под уже пугающим ее взглядом часто мигающих снизу вверх глаз. Девушка лежала рядом на спине, смотрела на друга и судорожно цеплялась пальцами за собственную дрожащую плоть между ног, боясь, что в любой момент Элсон просто встанет и уйдет, скажет, что происходящее между ними - бесцельная трата времени, что она выглядит глупо или что-то наподобие. Сексуального желания это не добавляло, и Юри оставила свои попытки.       Вот черт, стоило ей заняться таким наедине, и одно воспоминание о любимом саларианце заставляло ее намокать так, что смазка сочилась по внутренней стороне бедер, а сейчас все было сухо, будто на приеме у врача: с тобой что-то делают (ну, в данном случае она сама), но ни капли возбуждения нет. Будь в его глазах хотя бы отголосок какой-то похоти, она бы взорвалась, буквально взорвалась от одного прикосновения к натертой донельзя головке клитора. Взгляд Элсона был чист и спокоен, как море на закате, и Юри себя чувствовала какой-то грязной извращенкой, не то соблазняющей безгрешного ангела, не то пристающей к ничего не понимающему ребенку. Вот черт.       У них было лишь несколько часов. Потом Элсон уедет и вернется только через две недели. Удивительное дело, но на "сексуальном взаимодействии" настоял он сам, самоуверенно аргументировав это тем, что иначе она опять отправится в лапы к "какому-нибудь батарианскому работороговцу" за эротическими утехами. Юри сдержала смех, но предложение выглядело весьма заманчиво. Поначалу.       - Я могу чем-то помочь?       - У меня не выходит.       - Это очевидно. Нужен телесный контакт? Это нежелательно.       После этой фразы уже и телесный контакт не помог бы. Юри уселась и стала напряженно смотреть вперед перед собой. Наверное, помогло бы просто уйти в ванную, сделать это все там в одиночку и не донимать Элсона своими несбыточными фантазиями.       - Постой.       Только она собралась уйти, в запястье вцепилась холодная рука саларианца. Юри и испугаться не успела, как оказалась под ним, снова без объявления войны. Его жест, такой вполне земной, привычный и естественный, заставил сердце начать биться прямо между ног. Элсон расположился сверху так, чтобы почти ее не касаться, и сейчас на девушку испытующе в упор смотрели огромные глубокие глаза. Лучший и любимый друг произнес веско, важно и с таким знанием дела, что Юри даже не знала, как реагировать:       - Как правило, человеческие самцы располагаются сверху. Будет лучше. Продолжай.       Лучше не стало. Юри закрыла глаза и попыталась абстрагироваться, но была так взволнована, что как бы не теребила себя там, буквально ничего не чувствовала. Проклятье, руки онемели, а что уж говорить о таком весьма нежном и зависящем от психологического настроя месте. Да что с ней не так, тут же Элсон, он хочет помочь, он рядом... Юри тихо попросила:       - Прижмись ко мне там. Пожалуйста.       Разумеется, он этого не сделал. Нервное возбуждение было таким высоким, что вот-вот грозило прорваться истерикой. Чего греха таить, Юри вообще ни с кем не была уже лет пять, и у нее были бы проблемы даже с обычным партнером - ни расслабиться, ни открыться другому.       Девушка попробовала сделать что-то снова сама. Она развела ноги так широко, как только была способна, убедилась, что Элсон все еще на нее смотрит, и обстоятельно, не жалея слюны, облизала собственные руки. Итак, левая внутрь, средний и безымянный палец отыскивают чувствительное место на передней стенке влагалища, правая снаружи, указательный и средний палец круговыми движениями поглаживают клитор по часовой стрелке. Безупречная техника, идеальная инструкция и лучший расклад.       И нулевой результат. Она делала это сотни раз, но так паршиво не было никогда. Девушка готова была расплакаться. Она отчаянно смотрела в непроницаемые черные глаза напротив, не чувствуя ровным счетом ничего.       Когда Элсон медленно, боязливо опустился на нее, Юри чуть не ахнула. Он был холоднее всего на пару градусов, но разница все же была ощутима, он был тяжелее ее процентов на тридцать-сорок, но девушка забыла, как дышать. Особенно, когда он прижался низом живота там, где она была открыта. Его мягкая чешуя на грани ощутимости царапнула ее раздраженное тело между ног, и мир обрел краски. Юри обещала его не хватать, не трогать без просьбы, но не сегодня. Только не сегодня. Только не сейчас, когда стало так красиво, так ярко, когда включилась какая-то невидимая кнопка, а по венам прямо из ее утробы стал распространяться сладкий яд.       Длинные ноги землянки обхватили субтильного саларианского инженера в жесте полного и безусловного обладания, а Элсон мигнул и сдался. Юри, его обожаемый друг Юри была охвачена идиотским безумием, и разум подсказывал, что нужно помочь от него освободиться. К тому же, подобного рода стимуляция у людей способствовала выработке гормонов, укрепляющих социальные связи, что тоже было положительным моментом во всей этой истории. Своеобразная химическая замена импринтингу саларианцев - ненадежная вещь, требующая постоянной подпитки. Он даст ее Юри.       Именно так он и продолжал себя утешать, пока девушка терлась о саларианца своими скользкими розовыми лепестками, в целом, даже довольно красивыми, на его взгляд. Любопытный опыт, что ни говори. Элсон продолжал наблюдение, а потом решил добавить собственные движения тазом, заметив, насколько Юри устала, вспотела и дрожит. Она застонала. Похоже, решение было верным, саларианец продолжал ритмично надавливать на нежное тело Юри между ног, она прижала его к себе лодыжками так, словно Элсон пытался уйти, а не ассистировал ей с полной самоотдачей.       А Юри тем временем сходила с ума. Не хватало самой малости, о которой она и не смела попросить. Чего-то там, чтобы мягко обхватить это в оргазме внутренними стенками, втянуть в самую свою глубину и не отпускать никогда. Желательно, какую-нибудь часть тела Элсона. Если бы он сунул туда палец...       - Пожалуйста, внутрь...       - Юри?       - Рукой. Пожалуйста!!!       Он испугался и остановился. Так невовремя! Хватило бы одного-двух его движений, чтобы выплеснуться. Она бы сейчас взорвалась в оргазме, это точно, так удачно он притерся сверху. И вот, все ушло так же быстро, как и началось.       Юри села, отвернулась и смотрела в стену, дрожа и сама не веря в происходящее. Лучше бы и не начинали, хуже пытки не придумаешь. Она закинула ногу на ногу, сжимая мышцы в себе, и те все еще пылали желанием. Кажется, она бы кончила даже так, если бы смогла забыть невольную обиду, которая то и дело выбрасывала на поверхность. Ей же нужно было нырнуть внутрь себя.       - Иди ко мне. Юри, ты слышишь?       Юри обернулась в недоумении - Элсон лежал на спине, и она не сразу поняла, чего тот хочет. Тогда он схватил ее за ногу повыше колена и буквально затащил на себя, заставив нависнуть над его лицом. Такой беззащитный в этот момент, что снова заставил почувствовать ее жгучий стыд - но теперь этот стыд лишь подогревал желание. Как-то внезапно девушка поняла, что сейчас они это сделают.       - Юри, сделай это для меня.       Он снова не довел декларацию о своих намерениях, а просто сунул тонкий длинный рептильный язык так глубоко, что Юри задохнулась. Она чувствовала каждый ритмичный толчок внутри себя, чувствовала, как лоно каменеет от удовольствия, как оно превращается в жадно всасывающую пульсирующую трубочку, и девушка бы просто умерла, если бы Элсон остановился. Он и не останавливался.       Мало того, он положил прохладные ладони ей на ягодицы, привлекая к себе еще ближе, и когда она коснулась собой его лица, то гремящее удовольствие было уже не остановить.       Кажется, она кричала, возможно, даже сжимала руки в кулаки - Юри не помнила потом ничего. Только томное блаженство и то, как его рука сжимала ее тонкую кисть, когда оба лежали рядом.       - Я вернусь через две недели.