Валентинки

      — Таси нар Нидас.       — Джон Смит. Зови меня просто — Джон. Как я могу к тебе обращаться?       — Таси. Просто Таси. Чем ты занимаешься, Джон?       Собеседник — крепкий человеческий мужчина со светлыми волосами — оказался достаточно вежлив, чтобы не заметить очевидно вымышленного кварианского имени. Или слишком невежественнен. Никто из Ниоткуда. Зато вчера в переписке он утвердительно ответил на ее реплику: «Если ты угощаешь», и остальное казалось неважным. По кварианским меркам фигура Джона была слишком грубой и широкой, лицо — белесым и невыразительным, а нос — чересчур большим.       Но какое это имело значение, если пальцы, наконец, стали согреваться от питательного белкового коктейля, голова уже не кружилась от голода, а еще… Еще можно было попробовать напроситься к нему. Будь проклят Иллиум — денег на ночлег у тебя может не быть, но спать на лавочке в парке ты права не имеешь, повсюду камеры, которые не взломать, истеричные азари-полицейские и прочие проблемы кварианки в Паломничестве. Контракт и занятость тебе никто не гарантирует, зарплату и честный расчет тоже, но нищим быть не смей. Таси устроилась программистом на предприятие по пошиву одежды, и до первого жалования оставалось ровно три дня — и эти три дня ни поспать, ни поесть.       С последней проблемой разобралась (вроде как), можно было попробовать обнаглеть, напроситься к Джону домой, и постараться вывернуться так, чтобы продолжения вечера не случилось. Задача с пятью звездочками. В голове прокручивалось два нехороших сценария — в сексе она отказывает, Джон ее выгоняет, Таси засыпает прямо на улице (стимуляторов нет, увы!), оказывается за решеткой, ее продают в рабство под видом заключения контракта с нулевым заработком и без лимита рабочих часов, с возможностью применения на ней любых препаратов — для подавления воли, для сокращения времени сна и для повышения работоспособности. Домой она рискует не вернуться, и вся ее будущая жизнь уложится в несколько лет работы на корпорацию. И второй вариант — Джон добивается своего, наутро — сыпь, температура, шок (антибиотиков нет, увы!), работу Таси теряет, словом, исход тот же или даже хуже.       И третий, наименее вероятный — ей дадут поспать. Она продержится эти три дня. Только три дня, Кила! И дальше все будет очень хорошо. Она будет питаться и спать каждый день. Оплатит экстранет и поговорит с родителями. Разживется кредитами и вернется домой, на корабль.       — Извини, Джон, я не расслышала, кем ты трудишься.       — Охранник в торговом центре Тамарие. А ты? Наверное, программист?       Ха-ха, очень смешно, кварианка-программист — такой же стереотип, как кроган-наемник или азари-стриптизерша. Ну в ее случае этот стереотип оправдался на сто процентов. Из какого-то бунтарского чувства она решила соврать:       — Нет, я техник. На складе.       — Быть того не может. Кварианка-техник. Как необычно.       Джон начинал терять к ней интерес, оглядывался по сторонам, и действовать нужно было немедленно — если он просто встанет и уйдет, то платить за заказ придется самой. Его рука лежала на столе. Просто взять ее в свою и немного сжать, от нее не убудет, правда? Поделиться надеждой на что-то интересное, сладкое, то, что будет впереди.       У человека было пять пальцев на руке. На крепкой, мясистой руке в противных белесых волосках на тыльной стороне. Таси зажмурилась и осуществила задуманное, уговаривая себя, что между ними ткань ее костюма, а Джон… Просто сжал ее руку в ответ. Вот и их первый контакт после недели переписки. Сказать по правде, это был ее «вариант №25», но не самый ужасный. Бизнесмен-волус, требовавший обнаженных фотографий, казался куда как более отвратительным.       — О, три пальца. Блин, как у калеки. У нас у Маркуса на работе два пальца на руке отстрелили, так он гамбургер нормально развернуть не мог, пока биомеханику не поставил. Сейчас даже в носу этими новыми пальцами ковырять может, хорошо приросло.       — Мне и трех хватает.       — Ладно, к делу. Как насчет дальнейших планов? Ко мне или к тебе? Кажется, Джон заметил, как она вздрогнула. Только не расплакаться. Он же не посмеет взять ее силой?       Зато может выгнать. Что хуже? Джон открыл интерфейс омнитула и заплатил за ужин, и Таси выдохнула:       — К тебе.       Открытое пространство до сих пор пугало, ведь с момента начала Паломничества прошел всего месяц. Когда Таси смотрела вдаль, ее словно тянуло туда, голова начинала кружиться, и она рисковала упасть. Шпили небоскребов тонули в облаках дорогущих аэрокаров, к которым ей не позволили бы даже прикоснуться, хотя Таси была уверена, что уделает всех этих высокомерных азари на СТО. Когда она искала там работу, над ней издевались и прогоняли, а она смеялась с декольтированной рабочей униформы — но про себя. Вслух бы не посмела, ведь кое-кто из этих дамочек не упражнялся в остроумии, а угрожающе поблескивал биотикой на самых кончиках слишком холеных для мастеров пальчиков.       Мимо пронесся аэрокар, чуть не сбив их волной воздуха, и Таси рефлекторно уцепилась своему спутнику в плечо.       — Эй, полегче! Маленькая такая, а лапа, как у крогана. Ну, сильная в смысле.       Чем больше он говорил, тем больше отталкивал. Сказать по правде, он был просто ужасен, этот Джон. Говорил грубо и невпопад, и в хорошее время под опекой родителей Таси бы просто зашипела на такого тошнотворного бош’тета, отвернулась и прикинулась, что не видит это двухметровое недоразумение. Впервые она была рада, что вынуждена носить маску, ибо под ней никто не мог рассмотреть ее отчаяния.       — Да, кварианцы в целом сильнее людей. У нас плотнее мышечная ткань. Маленькие, но крепкие.       — Маленькие, но крепкие — это про ваших кварианских мужчин? Слабое утешение. Не хочу хвастаться, но тебя скоро ждет сюрприз. Большой, крепкий и сочный.       Как же хотелось сделать вид, что это к ней не относилось! А ее дружка по переписке понесло, и слова свои он подтвердил делом, опустив прямо на пятую точку Таси противную пятипалую лапу, густо покрытую волосами снаружи:       — Ну знаешь, я по такому поводу даже в экстранет лазил. Там писали про статистику. Прям шкала была, все разумные расы сравнивались. Даже рахни, черт бы их побрал. Рахни-трахни.       Было мерзко и любопытно. Таси никогда не стала бы искать таких сведений дома, на корабле — экстранет-трафик жестко экономили, и все открытое кэшировали, так, на всякий случай, например новости, какую-то техническую документацию, и всякое другое любопытное. Разумеется, узнать, кто искал ту или иную информацию, труда бы не составило. И что бы сказал отец? Таси, у тебя горячка? Ты в Паломничество собралась или развратничать с инопланетянами?       Так что ответить Джону? Проявить заинтересованность — подумает, что она не против его спальни, грубо оборвать — уйдет и оставит ее одну. А у нее от недосыпа голова пылала.       — Честно говоря, таких доскональных исследований я не проводила.       — Так я тебе расскажу. Угадай, кто на первом месте? Вот никогда не поверишь.       Ответ вырвался сам собой. Похоже, спам рассылка сделала свое черное дело.       — Кроганы?       — Ааа, все вы, телки, только про своих кроганов думаете. А вот и нет. Думай лучше.       — Элкоры?       Она скривилась под маской. Ну, элкоры же большие, правда? Наверное, и этот самый орган у них большой должен быть. Джон начал смеяться, словно Таси несусветную глупость сказала.       — Не-а. У них члена вообще нет. Давай, последняя попытка.       — Я не знаю, Джон.       — Ну ты и зануда. Никогда таких занудных девчонок не встречал. Батарианцы. Но! Он у них тонкий и скручен спирально, и по сути это обман. На самом деле там смотреть не на что. Такая шишка в 10 сантиметров. Понты дешевые. А если раскрутить то тогда да, полметра вроде. Только он не раскручивается, понятно?       Ее сейчас стошнит. И явно не от слишком обильного ужина после недели голодовки.       А Джон вел Таси по оживленной улице, где почти все были выше ее ростом. Девушка то и дело уворачивалась от не слишком дружелюбных плечистых азари, так и норовивших ее толкнуть, да побольнее, и пряталась за широкой спиной человека в бронекостюме серого цвета, который он зачем-то нацепил на первое свидание. Нормальный ли он? Может, написать Тор’Мунду, куда и с кем пошла? Единственный ее знакомый кварианец здесь, и совершенно бесполезный контакт — пьяница, который так и не вернулся домой из Паломничества, предпочтя алкоголь Мигрирующему Флоту. На помощь он не придет.       — Ну давай, номер два.       О чем о вообще? Какой еще номер два? Голова совсем не варила.       — Прости? А, ты об этом. Ммм…       Он назвал ее скучной. Нужно изобразить игривость. И польстить, наверное. Джон явно гордится тем, какой он… большой ниже пряжки ремня. Наверное.       — Люди?       — Не. У нас почетное четвертое место, прикинь. Тринадцать, мать его, сантиметров! Мы обскакали дреллов, саларианцев, волусов, ворка и кварианцев. Так что это твой день, малыш. У меня на целый сантиметр больше среднестатистического. Есть чем гордиться, не так ли?       Нетрудно было догадаться, кто обскакал людей. Кила, какое это вообще имеет значение? Неужели у какого-то крогана было бы больше шансов благодаря его большому отростку? Хотя, например Коризз, бухгалтер с Тучанки, который на работе ей помог с оформлением и все время интересовался, все ли у нее в порядке, так вот Коризз был куда как более приятным, чем Джон.       Кила, если он так серьезно настроен, Таси идет к своей смерти. Ай, была не была:       — Знаешь, тогда имеет смысл подготовиться к грядущему. Ну, знаешь, зайти в аптеку, позаботиться о защите…       — Шутишь? Ты что, мне не доверяешь? Думаешь, у меня с конца капает? Или ты заразная?       Какой. Он. Тупой. Просто невероятно тупой, необразованный и неотесанный болван. Если бы не безденежье, тотальная слежка и банальное отсутствие непростреливаемых общественных зон, он шел бы домой один.       — Декстро- и лево- аминокислоты могут вызвать у нас шок, я уж не говорю о том, что могу заразиться.       — От меня, детка, ты ничем не заразишься, даю тебе гарантию. У нас знаешь какой соцпакет классный? Раз в полгода — анализы, медосмотр в саларианской клинике. И, чтоб ты знала, я свои четырнадцать сантиметров лишь бы куда не сую.       Небоскребы слева и справа закрывали от нее пугающее небо, а аэрокары сверху летели таким плотным потоком, что можно было подумать — ты на космической станции. Таси становилось легче от одной этой мысли, и она продолжала гнуть свою линию.       — Кварианцы могут заразиться чем угодно от кого угодно.       — Я вообще считаю, предохраняться должна баба. Если ты, типа, боишься залететь, то сама и предохраняйся, а я натягивать на себя всякое инопланетное говно не собираюсь. И вообще, я решил именно с инопланетянкой замутить, типа, чтоб ничего такого не использовать — ну у нас эти кислоты разные, так что типа никаких последствий, понимаешь?       Таси прикрыла глаза и чуть не споткнулась — Джон помог ей удержаться на ногах и повел дальше. Сейчас проходящие мимо азари уже не казались злобными синеглазыми инопланетянками — скорее, такими же женщинами. Или гораздо лучше — они были сплочеными, одна за другую. Когда Таси готовилась к Паломничеству, читала запоем про разные другие расы, и об азари писали, что еще ни одна из них не была вынуждена голодать и побираться, настолько сильным было их сестринство. Они соперничали, да, часто конкурировали, но в серьезных ситуациях всегда были друг за друга горой. Кварианцы тоже, только ее угораздило попасть на ту планету, где соотечественников практически не было. На Иллиум «попрошайкам и ворам» путь был заказан.       А теплая клешня Джона снова легла ей на задницу, теперь — чтобы развернуть ко входу в многоэтажное жилое здание. Наверное, именно здесь он и жил. Таси сейчас поднимется к месту своей казни. Мыслей в голове совсем не осталось. Решения она не могла найти.       За ними вслед зашли две азари, и Таси не могла сказать точно, кем они друг другу приходились. Это могла быть мать и дочь, подруги, сестры и даже возлюбленные — держались они нейтрально. Одна — с ярким макияжем, большой грудью и в дорогих небрежно струящихся тканях, а вторая — мускулистая мрачная военная, чья одежда была подогнана и сидела так идеально, будто была футляром для ее обладательницы. Что их объединяло еще? Явно неодобрительный взгляд в сторону Таси и ее спутника. О, Кила, что они о ней подумали?       Как назло, Джон решил подтвердить свои притязания и схватил ее за затылок, вторую руку опустив на талию. Картинка перед глазами — серые пластины нагрудника — стала сужаться в точку, а тошнота скрутила внутренности. Таси помотала головой, покачнулась и неосознанно приложила руку к лицу — легче от этого жеста не стало бы, но ее организму было плевать на то, что маска к ней почти приросла, ибо рефлексы у кварианцев оставались теми же, что и столетия назад.       На ней костюм, пока все в порядке. Еще пока ничего не произошло, и она обязательно найдет выход.       Нет, не найдет. Таси облажалась с Паломничеством. Она никогда не отличалась ловкостью своих сверстников, будто всю житейскую смекалку высосали ее выдающиеся инженерные навыки. А толку с них, она была застенчивой и даже простую работу найти не могла. Заработок в экстранете, на который она так надеялась, заключался в том, чтобы знакомиться с мужчинами и раскручивать их на подарки, не забывая при этом делиться с агентством. И даже тут не заладилось — Таси не знала, как реагировать на их пошлые предложения, обрывала переписку и уходила в оффлайн. Джон был достаточно настойчив, чтобы заманить ее на свидание, когда она оказалась в отчаянном положении.       — Плачу двести кредитов, и ты к нему не поднимаешься.       Таси даже не сразу поняла: чей это голос, кому это сказано. Мысленно она уже прощалась с жизнью и молилась о том, чтобы как-то суметь послать родителям последнее письмо. Глупая, нерешительная, слабая — такой не место в Мигрирующем флоте. Вот и весь смысл Паломничества — естественный отбор, невозможный на корабле.       — Триста. Слышишь, кварианка?       Таси, наконец, повернула голову к говорившей это азари. Вторая реплика была произнесена более низким голосом — это сказала та, другая… Таси вывернулась из лап Джона так ловко, словно в ее тело вселилось сверхестественное существо. И снова резкий, низкий, грудной голос азари-военной огласил помещение лобби:       — Поезжай. Сегодня без улова, малыш Джонни.       — Сука.       Когда он зашел в лифт, азари в ниспадающем шелке спросила своим голосом ангела:       — Ну, рассказывай, что случилось.

***

      — А он мне говорит: «Ой, да всё путём, у нас же разные аминокислоты, так что ничем мы не заболеем, если между нами это случится».       — Вот потому я и утверждаю, что не надо ходить на свидания с людьми.       Она назвала ему свое настоящее имя — не Таси, разумеется. Талара нар КвибКвиб. Он представился Валерианом, и Талара влюбилась в одно его имя. Это было их третье свидание.       На первом же он настаивал на том, чтобы оплатить ее напитки, и Талара никогда не сумела бы ему объяснить, что для нее это означает — суметь сделать это самой. Он не обиделся, или успешно сделал вид, что не обиделся, они болтали в маленьком баре полночи напролет. Поначалу косноязычный, постепенно Валериан разговорился, и Талара без конца расспрашивала его о работе.       Он исследовал космос на грант от Азарийской Республики — многообещающий турианский ученый, которого буквально переманили дальновидные матроны. Он знал о таких удивительных закоулках галактики, где не пролегали трассы масс-ретрансляторов, куда невозможно было добраться на звездолете. Загадочные места, потенциально обитаемые планеты, необъяснимые космические эффекты — о Кила, Талара готова была его слушать всю жизнь.       И вот она снова мысленно поднимала первый тост за своих подруг. Сейчас самой было смешно от глупых, нелогичных метаний, от поступка, за который до сих пор стыдно. Те две азари буквально вытянули ее за уши из болота, и сейчас Талара наслаждалась тем, как могла играть со своим новым знакомым.       Она отталкивала — он улыбался и менял тактику, но никогда не переходил черту. Она тянула его к себе, манила — а он робел и старался не сплоховать. Он был таким славным парнем, этот Валериан. Таким умным. Таким чутким. Грозная статистика была тоже на его стороне — не то, чтобы это было важно… Талара невпопад рассмеялась своим мыслям.       — Прости? Талара?       Сегодня она скажет ему «да».