Аушка-психушка

      На подходе к стойке охраны Тоня вдруг поняла, что не взяла паспорт, однако поворачивать назад отказалась. Ну, или почти отказалась… «Может, всё же вернуться домой? Может, я всё себе надумала, и дядя Лев в порядке? Стоит где-нибудь в пробке… Не через решётку же перелезать теперь!», – думала она. Припомнив, как в последний такой раз её пятая точка застряла меж заборных прутьев чужого сада, Тоня пообещала себе, что больше не возьмёт в рот ни грамма сливочного масла, и сразу покраснела, подумав о бутербродах в рюкзаке.       Когда она подошла к охранной будке, то с недоумением обнаружила, что за оградительным стеклом никого не было. Пользуясь шансом, Тоня прошмыгнула под турникетом и поспешила к больнице. В зелёном свете очков ночного видения она напоминала локацию из пугающей видеоигры. Дождь продолжал лупить по линзам, и маленькие дворники на них неустанно скрипели щётками. В конце концов Тоня сдвинула очки на лоб и, протерев глаза, огляделась вокруг: даже при обычном свете психиатрическая больница создавала унылое, даже пугающее впечатление. На стоянке Тоня заметила припаркованную машину дяди Льва, и радостно выдохнула. Впрочем, облегчение быстро сменилось неявным и до тошноты дурным предчувствием: свет в окнах больницы, несмотря на поздний час, не горел. И вообще, вокруг не было ни души. Внезапный переезд всех пациентов и медперсонала в другое здание казался маловероятным, особенно учитывая, что где-то здесь должен был быть и дядя Лев. Но увы, из всех сценариев, которые рисовало её воображение, этот казался наименее жутким...       Когда Тоня приблизилась к главной двери, её взгляд пал на прибитую табличку: «Пос   теле  не п скат », – гласила едва различимая надпись в тех местах, где её не размыло дождём. Вниз по стене от неё бежали красные грязные потёки, походившие на кровь. Как будто безжизненных окон больницы было недостаточно! Тоня с опаской попробовала краску пальцем – это оказалась простая гуашь. Несмотря на неоправдавшееся опасение, дурное предчувствие усилилось. Тоня уже не могла сказать, был ли ритмичный стук в ушах звуком дворников на очках, ливня по асфальту или стуком её собственного сердца. Она подергала ручку двери, но та не поддалась.       – Да что за чёрт… – пробормотала Тоня дрожащим голосом. Собравшись с духом, она постучала в дверь и громко позвала: – Эй, кто-нибудь! К вам посетитель! Мог бы кто-то подойти? Администрация? Врачи, персонал? – Не получив ответа, она подключила тяжёлую артиллерию. – Я родственник, вы не имеете права меня не пускать!       Тут из-за двери лечебницы раздался пронзительный дребезг, словно разбилось огромное стекло. А после донеслись ужасающие крики.       Отпрянув от двери, Тоня зажала рот и пискнула в ладонь. Голова у неё закружилась от страха, но не за себя, а за дядю Льва и Лёху – этого идиота, с которым вот-вот могло произойти что-то дурное, если уже не…       Тоня быстро сунула руку в карман: нужно было позвонить папе, в полицию – плевать на проблемы с законом! – кому угодно! Вот только карман, обычно оттянутый мобильником, теперь пустовал, а тяжёлые очки ночного виденья средством связи ну никак не являлись и, значит, помочь не могли, лишь позорно напоминали о сиюминутном импульсе.       – Откройте! – в отчаянии Тоня заколотила ногой в дверь.       Она метнула взгляд на окна, но прочные решётки на них не оставляли шанса ни проникнуть внутрь, ни выбраться наружу. Ее разум отчаянно искал решение, но так и не находил, оставляя в полном оцепенении. Тут внезапно перед мысленным взором возник Лёха, который при их последней встрече  тыкал ей в нос своим очередным планом побега. На мятой бумажке дрожащей, но удивительно чёткой линией с свойственной только Лёхе дотошностью он начертил все коридоры, все комнаты и подсобки лечебницы. А чёрный выход несколько раз обвёл красным.       Не теряя ни секунды, Тоня ринулась мимо холодных и неприступных окон к задней части здания. Ветер с дождём хлестали в лицо, но Тоня лишь натянула на глаза очки и побежала быстрее: вход, как она верила, должен быть где-то там, скрытый от глаз. Наконец, после изнурительных поисков, она остановилась перед маленькой, незаметной дверью со значком аварийного выхода, почти стёршегося за годы воздействия непогоды. Она наскоро оценила сложность замка и, выудив из рюкзака набор отмычек, выбрала наиболее подходящую. Не обращая внимания на окоченевшие руки, Тоня крепко перехватила рукоятку и принялась лихорадочно взламывать неподатливый замок. После удачного щелчка дверь, наконец, послушно распахнулась. Изнутри пахнуло подвальной затхлостью. Это точно был эвакуационный выход?       Тоня уже было шагнула внутрь, как вдруг из темноты на неё выскочила огромная крыса. Тоня вскрикнула: этот взъерошенный монстр был размером с младенца, не меньше! Возможно, наилучшим решением было бы развернуться прямо сейчас и уйти. Дома тепло, светло и не страшно. Тоня могла бы позвонить от соседей папе или обратиться в полицию. Но на это сама себе возразила:       – Ссыкуха, – и нырнула в больничный мрак.