Минус радость/Плюс любовь

Когда Алий проснулся, девушки рядом не оказалось. Она словно бы растворилась в уходящем сне, и от этого на душе стало вдруг горько. Дождь, к большому удивлению, закончился, а солнце нещадно палило, испаряя всякую влагу, из-за чего уже и не скажешь, что был проливной ливень всего несколько часов назад. Угрюмо спрыгнув с древа вниз, Странник осмотрелся на наличие следов. «Она не могла мне просто присниться, я же явственно помню ее ладони на ощупь. Они точно такие же, какими я запомнил их еще после событий в Ирминсуле», - соображал Алий, отгоняя сонливость, накрывшую его ранее из-за использования комбинированных стихий. – «Угораздило же меня уснуть снова! Нельзя было ее отпускать. Позорище, Алий!». Мощный звук взмахов больших крыльев озарил округу, и волнистый попугай огромных размеров пролетел по небу, откидывая скользящую тень на растительность острова. «Была бы тут Паймон, точно ляпнула бы что-то про шашлык из большой птицы. Интересно, как всё-таки фея могла бросить Люмин? Они же были неразлучными». Тяжело вздохнув, парень направился к берегу моря, где шумно разбивались волны об острые камни. Корабля, как и предполагал Алий, на горизонте не оказалось, а это означало, что выбираться из этого Архонтами забытого места придется самому. Радовало только отсутствие других пассажиров, сошедших на сушу. «Хоть присматривать за ними не нужно будет. Умчали, небось, по домам». Странник оставлял ладонь на клинке, ведь опасность могла настигнуть буквально на каждом шагу. С одной стороны, остров был очень увлекательным своей непредсказуемостью, и не будь у Алия иной цели, он бы с большим интересом скоротал бы часть своего практически безграничного времени здесь, а с другой… Ему нужна Люмин больше пустых развлечений, и это злило до побелевших костяшек. «Она меня бросила. Просто молча ушла, в который раз. У меня нет к ней доверия, нет поводов для привязанности, так почему я всё еще ищу ее?». Вибрация под ногами слегка всколыхнула песок, и тот своеобразной волной перекатывался с места на место. Алий взмыл вверх, готовя катализатор к бою, но всё вдруг затихло, и из ниоткуда возник Кадзуха. Анемо-мечник выглядел сдержанно и слегка отстраненно, но стоило ему взглянуть на бывшего предвестника, как, нахмурив брови, он с потоком ветра, подкинувшего его вверх, набросила на того с мечом. Алий быстро просчитал дальнейшие действия неожиданного противника, доставая из ножен свой клинок, и лязг резвых орудий практически заглушила очередная большая волна, раскидывая капельки воды по округе. Парни отскочили друг от друга, приземлившись на песок. Странник не стал направлять элементальную силу в клинок, ведь не хотел серьезно навредить Каэдэхаре, но его манера боя быстро сменилась логической цепочкой, экспрессом пронесшейся в голове: «Кадзуха не знает о деяниях Странника из его прошлого, поэтому у мечника нет причин для серьезной битвы». Но Алий ошибался. Власть Ирминсуля не распространялась на это место, поэтому… Очередное нападение мечника было заблокировано. Кадзуха отскочил вбок, создал кленовый вихрь и поднял вокруг них песчинки, закрывая от обзора. - Хватит играть, Дотторе, - процедил сквозь зубы Алий, вливая пиро-энергию в клинок, и полетели искры после его соприкосновения с лезвием Каэдэхары. - Если ты полагаешь, что я – очередная кукла этого чокнутого ученого, то ты ошибаешься, - холодно отчеканил самурай, создавая новый вихрь и летя на Странника сверху вниз. Огненный купол, образовавшийся вокруг Алия в порывистом бою, защитил его от атаки, отбросив Кадзуху на расстояние, но тот плавно приземлился наземь, немного завязнув в чутка мокром песке обувью. - Вероятно, ты уже многое знаешь, - горько усмехнулся Странник, когда защитный купол затух, как костер, в который больше не подкидывали дров. – Раз так, ты должен знать, что я не желал позорно стирать память о себе, просто… - Ты просто жалкий трус, который возомнил себя выше людей, просто потому что у тебя была расшатанная психика, и вместо того, чтоб помогать людям жить полноценной жизнью, чтоб они тебя не покидали рано, ты пошел по кривой дорожке слепого эгоизма! – обычно сдержанный мечник не церемонился в выражениях, рубя с плеча. – Нравилось купаться в своей исключительности, позволяя собой играть мерзкому Дотторе? Тебя ведь просто использовали еще больше! Я не согласен с методами Электро Архонта, но она дала тебе право жизни. Ты думал, что другой? Презирал людей, ведь это было проще их понимания, а сам утопал в одиночестве, не так ли? Посмотри на меня! – Кадзуха опустил меч, приняв спокойную стойку. – Мой друг погиб очень давно, но он всегда жив в моем сердце, как и все те, кого ты погубил! И если в тебе есть хоть капля мужества, признай уже самому себе, что ты тоже падок на человеческую привязанность, что даже иная физиология не лишила тебя чувств и эмоций. Ты жив, и у тебя есть шанс сделать что-то хорошее, а не искажать действительность в угоду своей ранимости. Ты ведь больше не Сказитель, но тебе решать, как поступать. Если бы не Люмин, которая притащила меня в это гиблое место ради твоей жалкой тушки, я бы потрепал тебя сильнее. Закончив свою пламенную речь, Каэдэхара махнул мечом, рассеивая элементальное умение, и молча ушел прочь, оставляя следы на песке. Странник молча осел на подогнувшихся коленях вниз, роняя клинок и закрывая лицо ладонями. Он не хотел бежать от прошлого, но получилось так, как получилось. Кадзуха вполне справедливо высказал ему всё, что думал, и будь Алий на его месте, он бы себя не пощадил. Хотелось плакать, но это было бы слишком жалостливо, а жалости Странник не заслуживал. Иногда он вполне справедливо себя корил за совершенные проступки, однако, мог забывать, что одним лишь саморазрушением последствия прошлого не решишь. Слезы предательски не текли из глаз, и капли волн, попадающие на лицо, их почти заменили. Смешанные чувства тугим комом встали поперек горла, и через несколько минут Алию таки удалось заплакать. Запрокинув голову к небу, он подметил, что погода стремительно менялась, и подогнанные на брег шальным ветром волны были тому подтверждением. Капли дождя одна за другой прыгали на нос и щеки, пробудив сдерживаемые слезы. Соленые капли смешивались с природными, и неуклюже падали вниз, стекая по лицу. Закрыв глаза ладонями, Странник, сотрясаясь, заплакал еще сильнее, выливая накопившуюся с годами боль. Теперь он осознал в полной мере всю серьезность своего положения и тяготы своих проступков, которые требовали справедливого решения. Вдоволь выплакавшись, Алий попытался подняться, но у него практически не было сил после эмоций, поэтому он снова был готов сесть на песок, но смытый силуэт в знакомой палитре и крепкие объятия сомкнувшихся за спиной рук, заставили его слегка привалиться к хрупкому плечу Люмин, опустив к нему голову. - Ты же не растворишься, как после сна? – Странник немного отстранился, заглянув в лицо Люмин красными после слез глазами. Девушка промокла до нитки, прямо как тогда, когда он ее нашел в Чаще Апам, но, к счастью, на ней больше не было ран и бинтов. – Я знаю, что не могу тебя просить о таком, но можешь ли ты побыть со мной еще немного? Люмин молча приблизилась к его лицу, подмечая, что головной убор валяется небрежно в песке. Она холодными пальцами убрала по бокам взмокшую челку Странника, с которой капала вода. От дождя его этот жест, разумеется, не спас, скорее, он был направлен на успокоение, но всколыхнул еще больше напряжения. Теплый выдох опалил лицо Люмин, когда Алий придвинулся чуть ближе, наконец, неуверенно обнимая ее за талию. Они долго смотрели друг другу в глаза, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Путешественница даже не удивилась, когда холодные губы парня накрыли ее и застыли, не желая отдаляться. Она улыбнулась в поцелуе, крепче сжимая пальчиками одежду друга, который упрямо заботился о ней в Академии. Внезапно вернувшийся в реальность Странник, перепугавшись собственных действий, хотел отстраниться, но Люмин ответила на поцелуй, отстранившись на миллиметр и припав к губам парня с такой нежностью, с какой лепестки цветов скользят между пальцами. Тепло и холод смешались в их первом поцелуе, и всё плохое, навалившееся на их плечи за последние сотни лет, вдруг стало не таким сложным и вполне реальным для решения, ведь они больше не одни. Они нашли друг друга. Снова.