Минус радость/Плюс любовь

Каждый человек является индивидуальной личностью, имеющей свои взгляды и предпочтения, свои вкусы и тонкости восприятия. Странник был тем, кто на какое-то время почувствовал себя исключительным, ощущая себя ребенком, которого выбросили в этот мир подобно ненужному мусору, и вот он теперь испивает напиток из горечи и обиды, легко предаваясь осуждению кого-либо. Да, его создал Архонт, но последний точно не знал о подобном результате. Пребывающая в горестях Эи не думала, что у них с Мико получится создать такое по технологиям когда-то процветающей цивилизации. Никто не знал, что Каникудзуши будет похожим на человека, никто не предполагал, что он будет способен испытывать чувства и эмоции, подобно Альбедо. В те годы Электро Архонт искала то, что будет рациональным и правильным. Ее уход в медитации, искаженные стремления, кажущиеся необходимыми, всё больше отдаляли ее от человеческих радостей, и она не желала их точно так же, как потом и Странник, потерявший всех. Можно ли оправдать этих двоих за совершенные проступки и простить? Обвинять и осуждать проще, так как после приговоров вопрос более не мозолит перед глазами надоедливой мошкой, и открываются возможности для более приятных мыслей. Каждого можно и понять, проникнувшись той или иной ситуацией, но и сочувствие должно быть умеренным, дабы не пересекать черту чрезмерной эмоциональности, ведущей в слепое обожание. Люмин могла бы поддаться чувствам сразу, обнять Странника еще в Ирминсуле, позволить ему почувствовать настоящее человеческое тепло, которое он так рьяно считал бесполезным, но было бы это по-настоящему справедливым и искренним? Могла ли девушка переступить через ту боль, которую причинял ей бывший предвестник в прошлом, дабы утешить его после горького осознания? Обиды влекут за собой боль и отчаянье, одиночество и хлад, отдаляют от тебя других и притягивают металлические крошки эгоизма, которые липнут к душе, как к магниту. Иногда обиды действительно можно объяснить. Так Люмин понимала, что хоть поступок Эи и можно логически подать, описывая все ее возможные чувства, повлиявшие на те или иные поступки, но даже Архонт, пересмотрев свои решения, выбрала простое благополучие людей и иногда гуляла по окрестностям Инадзумы. Со Странником дела обстояли куда сложнее, ведь он был слишком категоричен, позволяя всплывать на поверхность все сложности его восприятия и психики, которая пошатнулась еще в далеком детстве, если его таковым можно назвать. Эта категоричность немного пугала, но стоило девушке увидеть, как Странник благодарит торговца за помощь, и некоторые сомнения касательно его личности притупились. Большая часть мрака была в его голове, и именно события прошлого влияли на него столь сильным образом. В какой-то мере Люмин было даже жаль, что бывшему предвестнику потребуется вернуть горести и печали, хоть она и не знала абсолютно всех тех темных оттенков, что они в себе таили. Она буквально прошла с ним через фрагменты тягот, понимая, что, всё же, пусть сам процесс и был болезненным, но она поступает справедливо по отношению к Страннику. Пусть он лучше всё вспомнит вновь, чем вдруг услышит о своих проступках от кого-то, полагая, что бежал от ответственности. Правда, Люмин в те дни не совсем доверяла парню, ведь не знала, хотел ли он действительно стереть свои проступки и их последствия для исправления ошибок, или же просто желал избавиться от тягот в душе. Его эмоции во время отчаянья и осознания были такими яркими, а раны казались такими глубокими, что всего на мгновение путешественнице стало жаль парня. Ему требовалось психологическое лечение, восстановление восприятия и обучение, и Нахида предоставила ему это. Архонт часто давала намеки, сближая Алия с Люмин, и иногда они были слишком очевидными. Придя к путешественнице поздней ночью в тот день, когда девушка вернула память, Нахида выглядела грустной. Ее голос был привычно спокоен, но о необходимой разлуке Люмин со Странником она говорила с большим трудом. На вид юная девочка переживала, что она разлучит две тянущиеся друг к другу души, которые, наконец, нашли успокоение в зарождающихся чувствах. Ее план был рисковым, в нем сначала нужно было проиграть битву с копией Дотторе, а потом инсценировать погибель. Подобные сюжеты Люмин встречала в одном из фильмов, которые смотрела давным-давно с Итэром, и никогда бы не подумала, что с ней произойдет такое вживую. Она очень переживала за Алия, боялась, что он снова погубит в себе всё то хорошее, что ему удалось вновь взрастить из, казалось бы, подсохших клубней. Блондинка даже не исключала того факта, что он ее возненавидит после этого. После обмана Дотторе Странник нуждался в четких ответах, ведь он научился не распылять осуждения с горяча, хоть и продолжал иногда это делать. Девушке хотелось нормальной беседы, и было славным, что он ищет встречи с ней, упрямо отрицая ее гибель. Хоть ради ее безопасности она и молчала о своем добром здравии, в душе царила буря вопросов, тяжестей и тревог. Она понимала, что Алий снова в полной растерянности из-за происходящего, что он зол и готов чуть ли не из-под земли достать ее ради обсуждения своих вопросов. К большому ее удивлению, во всём случившемся не хватало одной значительной детали, - знания более глубоких чувств Странника. Люмин всё больше ловила себя на мысли, что он что-то значил для нее, и стоило ему поцеловать ее ладони… Многое становилось на свои места. Путешественница поняла, что именно ей хотелось всё время получить от странного юноши в шляпе, который то ли желает ее мысленно хлопнуть, то ли привязать к себе поступками так сильно, что назад пути не будет. Ей было одновременно страшно и тепло, боязно и приятно, ведь они не обычные люди, которые заводят семьи, могут посвятить себя воспитанию детей и обустройству гнездышка. Она ищет брата, он – новый смысл жизни, но что если они оба станут друг для друга этим смыслом? Держа Алия за руку, Люмин всё громче ругала себя мысленно, ведь она не должна была идти на поводу у вспыхнувших чувств, только вот в последних сомнений не было. Вполне логично, что после заботы Странника, его компании в Академии, его редких улыбок, скрытых под шляпой, после озорных колкостей и перепалок Люмин испытает к нему естественную симпатию. Но почему она снова и снова тает, представляя их пусть и холодный, но полный чувствами поцелуй? «Полный абсурд!», - ругала себя девушка, но нечаянно произнесла это вслух. - Что, уже жалеешь, что со мной связалась? – усмехнулся Алий, бросая косой взгляд на спутницу, ведь та сдерживает улыбку, приняв последнее слово в вопросе прямо, и представляя, как две виноградные лозы, переплетаясь друг с другом, тянутся к солнышку (шутки Сайно имеют побочные эффекты). - Сказал тот, кто точно жалеет, - отогнав романтичные картинки в голове, парировала Люмин, и резко затормозила, ведь Странник остановился. - Ошибаешься. Жалею, что не поцеловал тебя еще при первой нашей встрече, - отчебучил парень, а после повернулся, наблюдая за подвисшей девушкой. - Ты серьезно думала, что я способен на такие отвратительно-ванильные слова? - Это ты сейчас оттолкнуть меня пытаешься от себя, потому что сам жалеешь, что связался со мной? – Люмин резко убрала пальцы с его руки и серьезно нахмурилась. Напускная веселость быстро покинула Алия, и он тяжело вздохнул. - Я не умею любить, Люмин, - еще больше посерьезнел Странник, и скрыл фиалковые глаза под шляпой, заставив девушку подойти к себе для серьезного разговора, в момент которого блондинке хотелось стукнуть Алия. – Попалась! – он ловко схватил ее за руки, притягивая к себе, как только она подлезла к нему под шляпу для зрительного контакта, но теперь всячески того избегала, удивляясь самой себе. - Уважаемый Предводитель Аранар, вы не махаматра и прав на арест у вас нет, - отвесила шутку девушка, достаточно смело заглянув собеседнику в глаза. И зря. Ловкие парирования в перепалках только еще больше подталкивали Странника к озорным действиям, а стоило ему ощутить на себе всё тепло желтых глаз, он вдруг понял, что заменит горький чай на что-то сладкое, и этим вполне могли стать губы весьма смелой особы, которая даже не дрожит от холода, достаточно смело выражая свою позицию. - Ты лучше горького чая, - отпуская девушку и делая два шага назад, выдал юноша, на что Люмин долго смотрела ему вслед, когда он решился продолжить путь до дерева с импровизированной крышей, где они могли бы переждать вновь начинающийся дождь. - Что общего между мной и чаем? – вообще не поняла юмора путешественница, наконец, плетясь за ним. - К чаше с чаем прикасаются губами, - невозмутимо выдал Алий. - Это ты сейчас сказал, что тебе понравился наш поцелуй? - Это я сейчас сказал, что ты чуть лучше бездыханной чаши с чаем, - уже откровенно стебался, хихикая, парень, но он резко замолчал, когда лист небрежно вырванного лопуха прилетел ему в спину. Теперь уже смеялась Люмин, так как в голове всплыло очень яркое сравнение Странника с недавним растением, но она не захотела его оскорблять (конечно же, речь о растении).

***

Переждать на ветви громадного древа, где и повернуться тяжело, было не лучшей идеей, но пара слегка смущенных компаньонов старалась держать язык за зубами, дабы не упасть прямиком в ливень. Разводить костер на воспламеняющемся растении тоже было опасным экспериментом, а потому пришлось находить альтернативу, и ею оказалась мобильная батарея, которую Люмин купила у продавца из Снежной. Алий смотрел на действия блондинки во все глаза, когда она из маленькой сумочки доставала изобретение размером с котелок. Хоть парню и не требовались некоторые блага цивилизации для комфорта, но одежду высушить было как нельзя кстати. Разморенные теплом и убаюканные небесной капелью, товарищи по любовному счастью или несчастью уснули, сидя друг напротив друга.

***

Устрашающая улыбка Дотторе блеснула в окунутом в полумрак помещении. Его едкий смех эхом отбивался от стен, а размеренные шаги напоминали звук секундной стрелки часов в момент напряженного ожидания. Алий напрягся всем телом, крепко удерживая клинок, заправленный пиро-элементом, а безумный ученый бесстрашно подходил всё ближе, внезапно незаинтересованно прошел мимо, вонзая острие звонкого клинка в темную фигуру. Люмин упала наземь на подогнувшихся коленях, когда орудие было небрежно вынуто из области ее живота, пачкая алым цветом белоснежные одежды. Алий, оглушенный собственным криком боли подскочил к ней и осел, беря в руки бледнеющее лицо. Из ее прекрасным глаз уходил живительный свет, и Странник, скрывая ее в своих объятиях, подобно мантре повторял, что это всего лишь страшный сон. Но сцена повторялась вновь и вновь, вплоть до самого пробуждения, когда Люмин, пытаясь прихлопнуть назойливого комара, уронила батарею наземь, и та издала звук, похожий на падение камня. Странник моментально очнулся от последней череды кошмара, стремительно сокращая расстояние между ними, и без всякого разрешения обнимая путешественницу так крепко, что у нее чуть не закончился воздух. - Со мной всё хорошо, но ты меня так сам придушишь, - вымолвила девушка, чувствуя, как после ее слов руки за спиной ослабляют хватку, но не исчезают. – Честно говоря, я тоже, как и ты, боюсь, что ты меня бросишь, поддавшись ненависти к Дотторе, или нырнешь в очередной океан осуждений или чьих-либо интриг, - она обняла парня в ответ, чувствуя, как он застывает после услышанного, внимательно вникая в каждое сказанное ею слово.- Мне страшно, что ты покинешь меня, как и брат, что я буду у тебя на втором или на самом последнем месте. Эти страхи и предположения заставляют меня до отвратительности сомневаться в каждом шаге навстречу к тебе. Если наши жизни были сложными, почему мы должны усложнять простую в выражении любовь, способную излечить нас обоих? - Кто сказал, что между нами любовь? – Алий немного отодвинулся, создавая четкий зрительный контакт. Он внимательно всматривался в сдержанное выражение лица мечницы, и сдался первым, чувствуя, как предательски горят щеки, стоило взгляду скользнуть по вытянутым в ровную линию губам девушки, которая, кстати, потихоньку начала закипать, желая стукнуть юношу его же шляпой. Коснувшись едва слушавшимися пальцами подбородка Люмин, Странник придвинулся ближе, наклоняясь к ее манящим губам, но остановился на уровне глаз, медленно выдыхая. – Думаешь, я так легко тебя поцелую? – спросил он, хитро улыбаясь, и ловко спрыгнул вниз с дерева, подавляя в себе желание наплевать на всё и просто сойти на облачко романтики, испытывая новые чувства, окрыляющие его сильнее и устойчивее анемо-стихии. Да, Алию в какой-то степени было любопытно и приятно испытывать доселе неизвестные ощущения, но он не хотел казаться слишком ванильным, считая это глупым. Он вообще четко понял, что они оба сошли с ума, раз вообще что-то начали испытывать друг к другу. Хруст веток над головой моментально отвлек парня от серьезных раздумий, а руки ловко поймали неуклюже запнувшуюся о древо Люмин, не обещая отпускать наземь. Большая ветвь, на которой они сидели всё это время, с грохотом упала вниз, но Странник даже не шелохнулся, наблюдая, как даже путешественница вздрогнула от неожиданности, поглощенная небольшим испугом после падения. - Ты не оставляешь мне выбора, - чарующе улыбнулся бывший предвестник, прижимая девушку ближе и серьезно намереваясь поцеловать. - Катись в бездну! – отвернулась от него Люмин, растеряв романтический настрой, но слегка нервничая из-за близости. - Только ради знакомства с братом моей девушки, - вполне естественно сказал Алий, довольствуясь эффектным заявлением, ведь Люмин таки посмотрела на него. - Кто сказал, что я твоя? – недовольно проронила Люмин, хотя внутренне радовалась услышанному, пусть их диалоги и были весьма странными, ведь никто не знал, как выразить возникшие между ними чувства. – Опусти меня. Сейчас же! - А волшебные три слова? – Алий уже откровенно ребячился, наплевав на орущий здравый смысл, который хлопал себя ладонью по лбу. - Какие три, если оно обычно одно? – не нашла логики девушка, во всём внимании всматриваясь в синие очи юноши, который всё шире улыбался. - «Я люблю тебя».