Минус радость/Плюс любовь

Анемо-вихрь Кадзухи выбивал из-под ног всех, кроме врагов, и самураю хотелось извиниться за порывистую реакцию ровно до тех пор, пока разъяренная полоска ветра Странника не прошлась по краю локтя, оставив ярко-алую полосу. Да, Кадзуха подумал, что Алий специально запульнул в него стрелу, перенятую ветром у Венти, а Архонт, осознав, что натворил делов, неловко смеялся. Люмин брыкалась в хватке Бэй Доу, шептавшей, что парням стоит разобраться друг с другом, а Паймон, осторожно приземлившись на берег, отвесила смачный подзатыльник посохом барду. С громким «ай», Венти отошел в сторонку, мысленно подмечая, что Паймон весьма миловидна внешностью, если не злится. Застывшие в ступоре марионетки Дотторе перебирали целые протоколы психологического поведения всевозможных противников, находясь в поисках Паймон, которая в базе данных не числилась. Сама же фея, грозно топая ножкой, читала высокие морали остановившимся парням, и стыдно, по всей видимости, было только Кадзухе. Странник деловито отвернулся, спрятавшись под шляпой, а Венти старался подмазаться к подруге, обещая сочинить про нее балладу, за что получил второй подзатыльник. Когда противники уже было хотели утопать известными лишь им способами, с задорным вихрем прискакала Люмин, вырубив их с одного взмаха меча. Подбежав к Алию, она начала его трясти за одежды, ругая за неосторожность, мол, что она вообще будет делать без него, если он шляпу откинет. Странник не понял метафоры и надолго завис, стесняясь спросить, что именно пыталась донести до него девушка и стоит ли прятать популярный головной убор, но ему удалось выйти из неудобного положения невесомым поцелуем в щеку. Итог: Люмин зависла, Алий доволен (шляпа цела, ага-да), Венти после долгого общения с Кэйей потерялся в дебрях флирта, схлопотав третий подзатыльник (он их скоро начнет коллекционировать), Паймон старается утешить Кадзуху, мол, она тоже закипела, со всеми бывает, а Бэй Доу, припав к бокалу виноградного сока, расстроилась, что зрелище закончилось.

***

Так как не было другого выхода, странная компашка, вернувшись на более знакомые места Инадзумы, поднялась в храм Яэ Мико за ответами на вопросы. Алий кое-что знал о себе после опытов Дотторе, но ему пришлось согласиться, что Яэ и Эи знают куда больше Предвестника. Оставшись во дворе храма, Странник задумчиво взглянул на Священную Сакуру, с которой слетали драгоценные лепестки. Он как-то слышал от Нахиды, что Эи стала черствой в приоритетах после потери сестры, и теперь у него даже появилась крошечное чувство понимания к создательнице. Потерять кого-то сродни катастрофе, ему ли об этом не знать. Отгоняя прочь мысли об их хрупком с путешественницей союзе, Алий решительно присоединился к товарищам, став подле Люмин и взяв ее за руку. Проигнорированная в приветствии Мико, загадочно блеснув глазами, улыбнулась, а любимая девушка смело переплела их пальцы, не заботясь о мнении окружающих. Их отношения были лишь их драгоценностью и не нуждались ни в одобрении, ни в объяснении. Они были взрослыми людьми, которым далеко за сотни лет, поэтому, урвав свой кусочек счастья, осуждения кого-либо, - волновали в последнюю очередь. Странник, расплывшись в теплой улыбке, - очаровательной, как рассветное солнышко, - отпустил прочь часть опасений и попросил всех присутствующих покинуть помещение для личного разговора. Разумеется, Люмин он никуда не отпустил, ибо всё личное был готов делить лишь с ней одной. Алий неоднократно говорил, что он хотел стереть себя из Ирминсуля не из-за побега от ответственности, поэтому без опущения каких-либо подробностей, он раскрыл Яэ всю правду о своем происхождении, а та даже не удивилась. Странник полагал, что Нахида будет упрощать ему путешествие и выполнение задач, но не думал, что она осмелится напрямую влезать в его семейный конфликт, но он был благодарен ей за это. По окончанию дня он часто думал, что не достоин тех, кто проявлял к нему доброту, но отпускать их или отдалять от себя теперь был не намерен. Он слишком долго закрывался от тепла, и теперь готов получить его с уверенностью, даже если это будет слишком странно для кого-то. Откровенные беседы продлились около двух часов, и столько же заняли переговоры о планах для победы над Дотторе. Обезумевший ученый использовал древние технологии наказанной Селестией цивилизации ради личных интересов, зацикленных на продлении жизни. Более того, он создавал собственные копии для проворачивания темных делишек, возвышая свою жизнь выше других, что было отвратительным для восприятия. И, раз Селестия оставила решение на Архонтов, Эи решила принять участие. Разумеется, Странник был готов к этому. Конечно же, он слегка волновался, да что там, в его голове происходила целая буря сражений старых моральных установок и новых, и только нежные касания пальцев Люмин, обвивших его запястье в приободряющем жесте, позволили быстро справиться с задачей.

***

На борьбу с копиями Дотторе ушли бы годы, потому было принято решение найти оригинал, скрытый от людских глаз. Алий помнил о некоторых секретах безумного ученого, ведь он и сам неоднократно использовал первого как свободные уши, поэтому они с товарищами нашли его в уцелевших строениях Каэнриах, только вот Эи решила не оставаться в стороне, и появилась в разгар беспощадной битвы, нанеся оглушающий и молниеносный удар. Она, властно сверкая фиолетовыми глазами, будто бы разрезала пространство своим изящным мечом, после чего отправила в светящиеся фиолетовым светом окно Дотторе всполохом молнии. «Раз он хотел вечности, то пусть проведет ее в заточении», - отчеканила Эи перед возвращением в Инадзуму. После разрыва связи ученого с его копиями, Люмин со Странником могли без опасений отправиться на прогулку по красотам Сумеру. Дендро Регион стал для Алия родным, притягивая взор к лесам и птицам, которые окружали его всякий раз, стоило остановиться. Люмин, идя под руку с любимым, не удержалась, бросив: - Если к тебе однажды подлетит дятел, я подарю тебе «духи» от термитов, - и бесстыдно рассмеялась, разогнав ближайших бабочек. - То есть, ты намекаешь, что я бревно? – резко остановился, отпустив ладонь девушки, юноша, обидчиво скрестив руки на груди. Его брови забавно нахмурились, и Люмин не могла себе отказать в улыбке. - Заметь, ты сам это сказал, - блондинка продолжала хохотать, прекрасно понимая, что разбудит вулкан негодования в парне. - Раз для тебя нет разницы, - Алий кивнул в сторону пальм, - целуйся с ними, - и, надвинув шляпу, чтоб закрыть озорные огоньки в глазах, медленным шагом направился прочь. - У тебя есть одно новое достижение, - Люмин подлетела к юноше, обняв его со спины, заставив остановиться, с интересом внимая в интригующее содержание слов девушки, - ты больше не умеешь обижаться! - Это проявляется лишь по отношению к тебе. А вот у вас, дорогая путешественница, - Странник развернулся, не разрывая объятий, - проявляется бесстыдная тяга к объятиям с бревнами! - Твою шутку не оценит даже Сайно, - надула губки девушка, но улыбнулась, когда Алий заключил ее в объятия, постепенно притягивая ее к себе. - Не уходи от вопроса, перекидывая тему в русло ревности, - он прикоснулся кончиком носа к ее, в прищуре всматриваясь в медовые глаза. - А ты ревнуешь? – схватилась за тему Люмин, и тут же нашла ответ, когда Странник резко отстранился и зашагал вперед, дабы уйти от темы. - Не вижу ничего хорошего в этом деструктивном ощущении, - извилисто парировал он. - Ты хочешь сказать, что не понимаешь самой ревности или она тебе не нравится после того, как ты прочувствовал ее на себе? – с хитринкой спросила путешественница. - Всё равно тебе придется использовать меня в качестве зонта, - Алий резко развернулся, и упавшая на кончик носа капелька дождя, заставила девушку вздрогнуть. Она, с вызовом глядя в синеву его глаз, подбежала к нему и, сняв шляпу, ускакала прочь по тропинке. - Это ты, мой дорогой, если не хочешь промокнуть, - она нацепила на себя головной убор, - должен меня догнать, - и, рассмеявшись, открыла марафон озорных побегушек около Чащи Апам. Странник даже поддавался ей, лишь бы подольше видеть улыбку на ее лице после того, как он нашел ее здесь в плачевном состоянии. Он был готов на всё, лишь бы из ее теплых глаз не лились больше горькие слезы. Потеряв однажды радость, они обрели любовь и нашли свой кусочек счастья.

***

Паймон с задумчивостью смотрела на звездное небо, сидя на горке, усеянной полевыми цветами. Рядом без каких-либо слов опустился бард, положив на траву лиру. Он знал, что все их пересечения с феей грозятся стать словестным полем битвы, потому был готов, что его с раздражением прогонят, но вместо этого девушка сделала вид, будто ничего не заметила. На одинокой горке росла еще юная пальма, а на ней была небрежно повязана алая лента. - Интересно, стоит ли мне покрепче завязать эту ленту? – произнес бард из неловкости, дабы найти нейтральную тему, вот только он не знал о том, кому принадлежала эта вещь. - Эта лента будет рядом с древом до тех пор, пока оно не вырастет, - не обращая взор на Венти, произнесла Паймон. – Однажды, когда оно станет крепче и старше, лента сотрется, ведь древо будет продолжать расти и вырвется из оков судьбы. Если человек, чья судьба была переплетена с моей, заберет ее себе, это будет означать, что мои ожидания оправданы, а если нет, то я… - А если эту ленту развяжет кто-нибудь другой? – решил разбавить озорством тему Архонт, задав вполне логичный вопрос. - У фей есть свои сюрпризы в чарах, так что если есть желание попробовать стать жареной курочкой, Паймон не возражает, - пожала плечиками девушка, заправив белоснежные волосы за ухо. - У Архонтов тоже есть козыри в запасе, милая прожора, - нарочито дразнил ее бард, обратив на себя острый, как лезвие, взгляд. - Ах ты, бессовестный бродяжка! – Паймон вскочила с места, грозно топнув ножкой, да так, что Венти схватил и прижал к себе лиру, чтоб та не попала под раздачу. – Я тут перед тобой душу открываю, а ты! И вообще, что ты делаешь в Сумеру, когда жители Монда тебе песни поют, восхваляя, м?! - Если завидно, могу спеть тебе, - он дружелюбно улыбнулся, мысленно радуясь, что вычеркнул уныние из атмосферы. - Да я тебе твоей лирой!.., - продолжения Коллеи не слышала, так как заботливый Тигнари закрыл ей ладонями уши.