Чистые пятна

Гермиона молча рассматривала причудливые узоры на каменном полу. Они с Малфоем стояли под дверью кабинета Снейпа, в ожидании, когда их пригласят войти. Оба молчали. Драко устало прислонился к стене и спрятал руки в карманы брюк, отстраненным взглядом уставившись перед собой. Гермиона хотела заговорить с ним, но не могла найти подходящих слов. Множество фраз крутилось в ее мыслях, но ни одна не казалась подходящей и достойной озвучивания. Все окончательно запуталось. Пару часов назад ей казалось, что между ними возникло что-то хрупкое, почти настоящее. Сейчас же все это было стерто его ненавистью. Она чувствовала ее каждой клеточкой тела. С того момента, как они покинули Зал Трофеев, Драко не вымолвил ни слова. Молча выслушал указания Снейпа, молча шел с ними к парадному входу замка, чтобы встретить прибывшего Волдеморта. Тот смерил их холодным, равнодушным взглядом и плавно двинулся в сторону кабинета директора, проигнорировав поклон Снейпа. Им оставалось лишь беспрекословно последовать за фигурой в длинной черной мантии, от которой веяло сдержанной яростью и противоестественной тьмой. Снейп жестом приказал им оставаться за пределами кабинета, на маленькой площадке у винтовой лестницы. И почему-то Гермионе казалось, что проще было стоять перед Волдемортом, чем напротив погрузившегося в свои мысли Драко. Она не знала, что именно видел Малфой после того, как Снейп высвободил крестраж. Их троих со всех сторон окружили вихри темной магии. Гермиона слышала чей-то шепот, ей мерещились призрачные тени, подбирающиеся к ней со всех сторон. Темная магия, древняя и ужасающая самим фактом своего существования, окутывала с головы до ног, парализовала и лишала возможности трезво мыслить. В какой-то момент Гермиона, испытывая головокружение и задыхаясь от первобытного ужаса, услышала крик Драко. Быть может, его не было. Быть может, она столкнулась лишь с очередной слуховой галлюцинацией. Но это позволило сбросить оцепенение и сделать шаг в ту сторону, откуда донесся этот звук. Она протянула руку и коснулась Малфоя, вцепилась пальцами в его рубашку, а после вырвала из рук парня флакон и метнула зелье вслепую, куда-то наугад. Казалось, стены замка содрогнулись. После, тьма взорвалась, расплескивая угольно-черные лохмотья, пачкая их, помечая своей гнилью. Но когда Гермиона, зажмурившись на мгновение, вновь открыла глаза, то смогла различить очертания Зала Трофеев, в котором погасли все факелы, бледное лицо Снейпа и опустошенный взгляд Драко. Это был взгляд человека, которой только что пережил нечто ужасное, ломающее и лишающее рассудка. Малфой признался, что видел мать, но Гермионе оставалось лишь догадываться, что произошло на самом деле. Предательство Снейпа стало для него ударом, безусловно. И Гермиона испытывала иррациональный стыд за то, что не раскрыла Драко всю правду. Снейп руководствовался своими мотивами, возможно, действительно хотел защитить Малфоя, но она… Она обещала Драко быть честной. Обещала не навредить. Оттого в груди и похолодело, когда она поймала на себе его взгляд, полный горького разочарования и обиды. Возможно, если бы не то безумие, которое происходило между ними в Выручай-комнате… Или еще раньше, в том кабинете… Или на Хэллоуин… Если бы Гермиона не предала свои принципы, не нарушила обещание подходить к происходящему в стенах замка с холодной головой, двигаясь лишь в сторону своей цели и не отвлекаясь на флирт с бывшим врагом, все было бы иначе. Могла ли она продолжать заниматься поисками крестража без помощи Малфоя? Могла ли она не сближаться с ним? Не смотреть на Драко другими глазами? Видеть в нем все того же надменного парня, помешанного на чистоте крови? Она совершила ошибку. И теперь могла заплатить за нее своей жизнью. Станет ли Малфой молчать? Послушает ли он Снейпа или сдаст их, в отчаянном желании защитить мать? Гермиона понимала, что Снейп был прав. Волдеморт уничтожит любого, кто хотя бы немного приблизится к его тайне. Крестражи олицетворяют не только могущество Темного Лорда, его превосходство над остальными, но и уязвимость. Преимущество перестает быть таковым, если о нем знают все. Если Драко признается в том, что знает о расколе души своего хозяина, Темный Лорд убьет его в ту же минуту. Он должен это понимать. Должен продолжить играть роль верного слуги, слепого в своем подчинении и оглушенного алчностью, желанием выслужиться. Версия событий, предложенная Снейпом, казалась вполне пригодной. Могла сохранить им жизни, но только в том случае, если Малфой будет молчать. И Гермиона очень хотела убедиться в том, что он будет. Невысказанный вопрос жег горло, не имея возможности трансформироваться в звуки и слова. Украдкой взглянув на Драко, продолжавшего изображать безмолвную статую, Гермиона поняла кое-что еще. Она не рисковала ничем. Жизнь не в счет, как бы смешно это не звучало. Безусловно, в ее планы не входило попадаться на лжи, но она знала — если вдруг придется встать перед выбором, если придется уничтожить крестраж ценой жизни, она сделает это без сомнений. Гарри и Рон в бегах. Орден будет бороться до последнего вдоха, защищая Избранного. И у каждого из его членов рядом есть близкие, оказывающие поддержку. Гермиона же одна. Спрятав родителей и расставшись с друзьями, она превратилась в одиночку и тем самым обрела силу. Волдеморт мог пытать ее, угрожать, но настоящих рычагов воздействия на нее у Темного Лорда не было. В отличие от нее, Малфой был уязвим. И несмотря на это, рискнул. Качнулся в сторону света. Гермиона не знала, чем именно руководствовался Малфой в тот момент, когда заявил о своем желании помочь с поиском крестража. Но ей очень хотелось верить в то, что таким образом он спасал не только родных, но и свою душу. От этой мысли ей захотелось расхохотаться. Да так сильно, что пришлось закусить губу, сдерживаясь. Пожалуй, она действительно человек Дамблдора, член его отряда. Верить в добро и правильный выбор. Заботиться о людях больше, чем это делают они сами. Вот только… Заботилась ли она о Драко? Переживала ли о том, что с ним будет в случае неудачи? Перед глазами мелькнули почти забытые образы, обрывки воспоминаний, связанных с последним разговором между ней, Грюмом и Люпином. Старый аврор тогда дал ясные указания — сделать все необходимое, чтобы достигнуть цели и выполнить задание. Поэтому в ее руках и оказался тот список с именами членов Ордена, которыми можно было пожертвовать. Она знала, что подписала смертный приговор для этих людей. Но можно ли сказать, что Гермиона пошла дальше и принесла в жертву и Малфоя? Сейчас она знала одно. Ей необходимо заставить его молчать. Любым способом. Это заключение стало вторым дыханием для нее. Гермиона подняла голову и посмотрела на Драко. Открыто и прямо, не делая вид, что это произошло случайно, мимоходом. Первые несколько секунд Малфой никак на это не реагировал. Затем, видимо ощутив ее взгляд, повернул голову и посмотрел прямо в глаза. Сталь блеснула понимающей усмешкой, красивые губы — те самые, прикосновение которых она до сих пор отчетливо помнила, — скривила фирменная малфоевская ухмылка. Никто из них не рискнул заговорить. Но оба понимали, что за диалог происходит между ними. Она — просит остаться рядом с ней, продолжить помогать. Он — насмехается над ее опасениями и проклинает за обман. Драко обладал властью. Сейчас многое зависело именно от него. И Гермиона понимала, что расстановку сил следует изменить. На кону стоит слишком много, чтобы исход зависел от заносчивого чистокровного парня, не скрывающего своего истинного отношения к событиям, сотрясающим весь магический мир. Гермиона оттолкнулась от стены и приблизилась к нему. Продолжив смотреть в серые глаза, она осторожно коснулась его руки и переплела их пальцы. Ее дрожащая, обжигающая жаром ладонь утонула в его — крупной, по-мужски сильной и прохладной. Поразительный контраст, добивающий тем, что Малфой продолжил стоять, не двигаясь и не отрывая взгляда от Гермионы. Ухмылка Драко слегка померкла. Он сглотнул, Гермионе на секунду показалось, что даже немного побледнел. Медленно опустил голову и посмотрел на их ладони. — Мы все сделали правильно, — еле слышно шепнула Гермиона, разрывая их телесный контакт и быстро вернувшись на свое место, к холодной каменной стене. Они оба вздрогнули, когда дверь кабинета открылась. Их никто не позвал, но им и в голову не пришло дожидаться оклика. Молчаливое приглашение было слишком красноречивым. Первым в кабинет вошел Драко, Гермиона последовала за ним, опустив голову. Она не хотела рисковать и встречаться взглядом с Волдемортом. В мыслях царил хаос, и она не была уверена, что сможет противостоять его легилименции. В кабинете царила тишина, которую смел нарушать только тихий треск поленьев. Замерев в центре комнаты, напротив стола директора, они оба ждали, когда Волдеморт заговорит. Взглянув из-под ресниц, Гермиона поняла, что Темный Лорд стоял у окна, спиной к ним. Снейп безмолвной статуей замер у камина и смотрел на них с совершенно нечитаемым выражением лица. Впервые Гермиона позавидовала умению директора мгновенно надевать маску безразличия. Им с Драко это бы не помешало. Впрочем, своему крестнику Снейп явно открыл какой-то секрет, потому что Драко стоял сейчас таким же холодным изваянием. Красивое лицо подсвечивалось языками пламени из камина, глаза казались пустыми, лишенными даже тени эмоций. Закусив губу, Гермиона вновь уставилась в пол. Сбоку она уловила еле слышный шорох. Но как только она хотела взглянуть на источник шума, — почему-то мелькнула мысль, что это ожил портрет Дамблдора, — Темный Лорд резко повернулся. Гермиона ощутила его взгляд, вязкой тьмой окутавший и ее, и Малфоя. — Драко, — угрожающе тихо, растягивая слоги, произнес Волдеморт. — Догадываешься, по какой причине ты оказался здесь? Не слова, а мерзкое шипение, хлесткое, как удар кнута. Малфой даже не вздрогнул. Лишь склонился с должным аристократическим изяществом, а затем, выпрямившись, ответил: — Да, Повелитель. — Признаюсь честно, когда я давал тебе задание присмотреть за мисс Грейнджер... — Тихий смешок. — То думал, что ты в очередной раз совершишь ошибку. Не справишься с возложенной на тебя ответственностью. И сейчас склоняюсь к тому, что не ошибся в своих подозрениях. Шорох мантии заставил Гермиону окаменеть. Тело налилось свинцом от ужасающего предчувствия. А затем кончик палочки обжег ее подбородок, заставив девушку поднять голову и посмотреть в лицо ходячему кошмару всего магического мира. — Тебе есть что сказать мне, Драко? — тихо произнес Волдеморт, впиваясь взглядом в лицо Гермионы. Резкая боль вспыхнула в ее голове. Ответ Малфоя потонул в стоне, который сорвался с губ помимо ее воли. В Большом Зале, во время своего последнего визита, Темный Лорд действовал осторожно. Тогда она ощущала его вторжение, но могла контролировать реакцию тела и разума. Сейчас же в черепной коробке словно ворошили раскаленной кочергой. Ей казалось, что все ее чувства, все эмоции разлетаются на кровавые ошметки. Перед глазами стояла алая пелена, сквозь которую лишь угадывались очертания лица Волдеморта. Замелькали воспоминания. И все они были так или иначе связаны с Феликсом Розье. Первая встреча с ним. Рядом Пэнси. Позже появляются Драко и Блейз. Затем ее попытка разговорить Паркинсон в библиотеке, но этот момент перелистнулся так быстро, что Гермиона поняла — Волдеморт не хочет тратить время на подростковый треп и ищет что-то серьезнее. Ноги стали дрожать, Гермиона сохраняла вертикальное положение лишь нечеловеческим усилием воли. Почувствовала, как из носа пошла кровь, на губах тут же появился мерзкий привкус. Облизнув их, Гермиона сама подкинула Темному Лорду следующий кадр: она стоит у туалета девочек, вжавшись в стену, а Розье нависает над ней. Постаралась передать свой страх и смятение, плеснула немного фальшивого недоумения — почему Розье к ней пристал, если она совсем ничего плохого не делает?! А дальше, понимая, что она не должна дать Темному Лорду увидеть сцену в Зале трофеев, Гермиона позволила себе расслабиться и рухнуть на колени, разорвав зрительный контакт. Кажется, она начала кашлять. Темный каменный пол в кабинете директора школы украсили капли ее крови. Гермиона успела заметить, как Волдеморт брезгливо отшатнулся, и это вызвало какое-то больное злорадство. Она причинила ему дискомфорт хотя бы так. — Розье было приказано следить и сохранять все воспоминания, связанные с тобой, Драко, или с твоей подопечной. Однако Северус утверждает, что Феликс этого не делал. Не знаешь почему? Малфой молчал. Сердце Гермионы до этого бухало где-то в горле, отчего в ушах пульсировало и шумело, как после резкого выныривания из-под воды. Но сейчас, в эти долгие моменты, пока Драко подбирал слова для ответа, кусок плоти, качающий кровь, предательски замер, из-за чего девушку со всех сторон окутало тишиной. Она не слышала шороха мантий, треска поленьев в камине, стука редких капель дождя, что срывались с хмурого ноябрьского неба. Мерзкая тишина. И ее жизнь, поставленная Малфоем на паузу. Всего несколько слов. Он имеет право выписать ей смертный приговор. — Полагаю, мой Лорд, Феликс хотел лично доложить вам о своих наблюдениях. Гермиона зажмурилась. Он ошибся. Драко сказал не то, что им велел говорить Снейп. — А ему было о чем докладывать? — прошипел Волдеморт, замерев у стола Снейпа. Гермиона рискнула чуть приподнять голову и увидела, как бледные паучьи пальцы вцепились в деревянную столешницу. Еще миг — и она услышит отчетливый хруст дерева. Волдеморт был в ярости. Она уловила это в момент его появления на пороге школы. Почувствовала в момент его погружения в ее голову. Увидела сейчас в безумном отблеске алых глаз, сверкающих на бледном лице. Почему-то Гермионе казалось, что дело вовсе не в Розье. От Волдеморта исходили волны какого-то мрачного нетерпения. Как от человека, — серьезно, Грейнджер? — который находится не там, где ему хочется быть. Словно было какое-то дело, полностью завладевшее его временем и мыслями. Был ли он невнимателен к их словам? Рассеян? Нет. Его нетерпение могло принести много бед. Снести головы всех присутствующих в кабинете в желании побыстрее разобраться с тем, что не заслуживает драгоценного времени Темного Лорда. — Нет, мой Повелитель. Слева донесся шорох. Гермиона скосила глаза и увидела, как Драко склонился в поклоне. Слишком глубоком. Совсем не таком, какой она бы ожидала от горделивого и знающего себе цену Малфоя. — Тогда в чем причина? — повысил всего на полтона свой голос Волдеморт, но Гермионе показалось, что стены Хогвартса едва ли не задрожали от плохо скрываемого раздражения темного волшебника. — Думаю, ему нечего было докладывать, мой Лорд, — ответил Малфой с очередным глубоким поклоном. — Повелитель, — вмешался в разговор Снейп. Его голос звучал спокойно, почти лениво. Чтобы увидеть директора, Гермионе пришлось бы повернуться, а она не хотела привлекать к себе внимание. Колени ломило от контакта с каменным полом, но девушка была готова терпеть эти неприятные ощущения много часов, лишь бы ее мозг больше не подвергался издевательствам. — Мне кажется… — Молчать. Приказ разорвал пространство кабинета и хлестанул по нервам всей троицы, Гермиона могла поклясться в этом. Они шагали по тонкому льду, который похрустывал при каждом движении, грозясь вот-вот разойтись огромными трещинами и утянуть их всех в ледяную пучину. — Девчонка давала тебе повод усомниться в ее намерениях относительно пребывания в этих стенах? Темный Лорд не обратился к кому-то конкретно, но смотрел исключительно на Малфоя. — Нет, Повелитель. Она занималась лишь рабочими вопросами. Не общалась с учителями или остальными учениками, все вечера и выходные проводила в библиотеке за учебниками. — Покидала замок? Отправляла сов? Очередной легкий поклон головой и сухой ответ: — Нет. И Гермиона поняла, почему он так ведет себя. Драко прятал глаза. Знал, что не сможет выдержать напор Волдеморта, если тот использует легилименцию, и использовал единственную тактику, которая была ему доступна: ускользал от зрительного контакта. Темный Лорд обогнул стол директора школы и плавно опустился в глубокое кресло с высокой резной спинкой. — Подними ее. Локоть Гермионы словно в тиски зажало. Сильные пальцы Малфоя резко дернули ее вверх, заставив подняться с пола. Впрочем, злости или ненависти в действиях слизеринца не чувствовалось. Он просто спешил. Гермионе очень хотелось в это верить. За их спинами послышались тихие шаги. Снейп приблизился к Темному Лорду и занял свое место за его спиной, не мигая уставившись на своих учеников. Напряжение в кабинете нарастало, пальцы Гермионы неосознанно вцепились в складки на юбке, девушка пыталась хоть как-то скрыть очевидное — она боялась. Страх заполнял ее нутро, заставлял ее тонуть в панике, захлебываться в предчувствии чего-то ужасного. Она уже не верила в то, что ей удастся покинуть кабинет живой. Кожу жгло от почти осязаемого взгляда алых глаз. Гермиона старательно держала голову чуть опущенной, чтобы у Темного Лорда не было и шанса узнать ее секреты. Драко. Крестраж. Смерть Розье. И самое главное — Гарри. Мысль о друге привела к тому, что в груди разлилось тепло, которое тут же испарилось, уступая место ужасу. Догадка, которая посетила ее в Зале трофеев, никогда не будет ею озвучена. Эти рассуждения она унесет с собой в могилу. Во-первых, потому что знает, к каким последствиям это может привести. Во-вторых, потому что верит в то, что она… ошибается. Пожалуй, это был именно тот самый редкий случай, когда Гермионе хотелось, чтобы ее ум неверно сопоставил имеющиеся факты и пришел к ошибочному выводу. Она стояла неподвижной куклой и смотрела в пол, слушая рассказ Малфоя. Давнее соперничество. Конфликт из-за чистокровной девушки. Зависть Розье ко всему роду Малфоев. И как итог — желание Феликса причинить Драко как можно больше проблем, убив грязнокровку, за которую тот отвечает головой. Грязнокровка… Это слово соскользнуло с губ Драко так непринужденно, так легко. Гермиона же вздрогнула и едва подавила желание обхватить руками свои плечи, закрыться в коконе. Представить, что все это — сон. Происходит не с ней. Голос Малфоя звучал в привычной ему манере. Нужно было хорошо знать парня, чтобы уловить его страх или волнение. Гермиона — знала. Иногда в рассказ Драко вмешивался Снейп. Короткие ремарки директора школы никак не комментировались Волдемортом, и это вселяло надежду. Малфой и бывший декан Слизерина умело рисовали перед Темным Лордом картину гибели Розье, Гермионе оставалось лишь не вмешиваться и играть роль яблока раздора. Глупой грязнокровки, которая оказалась втянута в борьбу за влияние и разборки чистокровных волшебников. — И почему же ты так рьяно защищал девчонку, Драко? — спросил Волдеморт, когда Малфой наконец умолк. — Повелитель, вы приказали мне следить за ней. Перед всем магическим сообществом показали, как важно ее присутствие в наших рядах. Образ предательницы деморализует наших противников, Грейнджер — прямое доказательство вашей силы, вашего авторитета, — тут же поспешил ответить Малфой. — И все? Дело только в моем приказе? — с издевкой рассмеялся Темный Лорд. — Поразительно. Люциус породил на этот свет послушного щенка, готового выполнять любую команду. Гермиона услышала, как Драко клацнул челюстью в ответ на эту фразу. Ей захотелось встать на защиту Малфоя, но она лишь поджала губы и продолжила молчать. Ее голос не должен звучать сегодня. — Тогда посмотрим, пригодишься ли ты мне вне стен этой школы, Драко. Сегодня ты покинешь замок... Со мной, — после короткой паузы добавил Волдеморт. — Повелитель, но… — растерялся от такого заявления Малфой, а сердце Гермионы рухнуло в пятки. Он хочет забрать Драко из Хогвартса? А она? Что будет с ней? — Северус, ты же не возражаешь? — без какого-либо интереса поинтересовался Темный Лорд. — Нет, Повелитель, — поспешно откликнулся Снейп. — Вот только как поступить с мисс Грейнджер? Все это время она передвигалась под присмотром Драко, разве можем мы… — За ней будет следить кто-нибудь из Пожирателей, — махнул рукой Волдеморт. — Посели ее в комнате Драко, чтобы не нервировать старуху. До Гермионы не сразу дошел смысл сказанного темным волшебником. А когда она несколько раз мысленно проговорила про себя эту фразу, то не знала, чему удивляться больше: предстоящему проживанию в комнате Малфоя или тому факту, что Волдеморт не хочет драконить Макгонагалл? — Отведи девчонку в подземелья Слизерина, Малфой, — с нарастающим нетерпением приказал Темный Лорд, — и возвращайся сюда. — Да, Повелитель, — склонил голову Драко, а после схватил Гермиону за локоть и потянул к выходу из кабинета. Он протащил ее по коридорам Хогвартса в полнейшем молчании. Не проронил ни слова, обжигая холодом равнодушия. Словно все, что их связывало, исчезло без следа. Это снова был засранец-Малфой, который относился к ней, как к досадной помехе, раздражающей обузе. Драко закрылся от Гермионы. Погрузился в свои мысли и просто выполнял приказ. Они оба не знали, что их ждет дальше. Но если Гермиона оставалась в знакомых стенах школы, то Драко отправлялся в неизвестность с самым опасным волшебником Великобритании. Гермиона позволила себе заговорить лишь после того, как они пересекли порог комнаты Малфоя. Несколько минут она следила за тем, как слизеринец трансформирует из школьной сумки чемодан и левитирует палочкой внутрь него вещи: неизменную шкатулку с запрещенными зельями, какие-то записи и книги, несколько бутылок с алкоголем. — Ты собрался прихватить с собой все это? Истерично усмехнувшись, она опустилась на край кровати и сделала то, что давно хотела: обхватила себя руками. Это немного помогло унять нервную дрожь тела. Напряжение, что сковывало ее все то время, пока они были в кабинете директора, требовало выхода. — Отдашь Блейзу. Он ответил, даже не взглянув на нее. Закрыл чемодан заклинанием и задвинул его под кровать. Быстро подошел к столу и выхватил лист пергамента из небольшой стопки. Обмакнул перо в чернильницу, написал пару строк и запечатал письмо, оставив его лежать на столе. — Пусть он отправит эту записку в мэнор. — Драко… — шепнула Гермиона. Ей хотелось встать, приблизиться к нему, дотронуться. Хотелось удержать. Крикнуть: «Останься!». Но слова вязли на ее губах, так и не превращаясь в звуки. Она понимала, что у него — у них — нет возможности что-либо изменить. Приказ Волдеморта не может быть нарушен. — Зачем ты ему нужен? — все же выдавила она из себя, наблюдая, как он извлекает из шкафа свитер и теплую мантию. Драко замер, на секунду впившись взглядом в ее лицо. А затем едко усмехнулся и ответил только после того, как отвернулся: — Либо он будет измываться надо мной, либо заставит измываться над кем-то. Какой вариант тебе нравится больше? — Не говори так, — выдохнула Гермиона. Дрожь усилилась. В первую очередь из-за того, с какой неприязнью звучал его голос. — Грейнджер, — обернулся он с каким-то злым хохотом, который очень быстро оборвался. — Избавь от этого. Мне твоя жалость не нужна. Это придало ей сил. Резко встав, она подошла к нему и обхватила руками за талию, спрятав лицо у него на груди. Бух-бух-бух. Сердце парня неслось бешеным галопом. Его тело окаменело, стоило ей дотронуться до него. Но он не отталкивал. Просто стоял неподвижно, пока его грудь ходила ходуном, а ткань свитера впитывала ее слезы. Она отстранилась сама, так и не открыв глаза. Интуитивно почувствовала, что их время вышло. Ему пора возвращаться к Волдеморту и изображать его послушную марионетку. Ей — сидеть здесь и... Гермиона не знала, что ждет ее впереди, но весь ее страх был направлен в сторону Драко. Он не подписал ей смертный приговор сегодня. Она же обрекла его на гибель задолго до. Если с Драко что-то случится, она никогда себя не простит. Если с Драко что-то случится… Гермиона вздрогнула, когда Малфой коснулся кончиками пальцев ее щеки. Еще сильнее зажмурилась, глотая слезы, за которые ей впервые не было стыдно перед ним. Ей казалось, он что-то хочет ей сказать, но тишина оказалось сильнее застрявших в горле слов. Дверь комнаты захлопнулась за ним, но этот звук был заглушен другим. В ушах Гермионы стоял звон разбитого стекла. На осколки разнесло все: этот вечер, что начался с азарта и близости; триумф после уничтожения крестража; пространство комнаты, враз лишившейся хозяина. И саму Гермиону — будто все ее внутренности покрылись острыми частицами, нанося с каждым вдохом все более глубокие раны.